Забыть невозможно

Комната была большой и темной. Очередная комната в очередном маггловском отеле, подальше от магического мира, от вездесущих ушей и глаз, от слухов и сплетен. Гермиона ненавидела отели, ненавидела эти огромные полупустые комнаты, пропитанные запахом моющих средств, освежителей воздуха, пыли из ковров, свежевыстиранных простыней, запахом пустоты и одиночества. Она ненавидела вечера, осенние мрачные вечера с моросящим дождем за окнами, с тусклым светом фонарей на улице, с гулом машин, вечера ожидания, страха, тоски. Ненавидела ЕГО за то, что он заставляет ее приходить сюда под вымышленным именем, изворачиваться, лгать, заставляет ее сгорать от стыда при взгляде на лучших друзей. Ненавидела себя за то, что позволяла ему управлять собой, как безжизненной куклой. Эта ненависть нарастала в ней, переливаясь через край, выплескиваясь в окружающее пространство. От этой ненависти начинал искриться воздух вокруг нее, и тьма сгущалась. Гермиона не включала света. Она вообще отвыкла от электрического, резкого света, бьющего по глазам, холодного, мертвого. Поэтому и сидела в темноте, ожидая того момента, когда он придет. Унизительного момента, когда она, дрожа от гнева и желания, пойдет к нему навстречу, чтобы молча впиться своими губами в его самодовольно ухмыляющийся рот. В смежной комнате, освещенной одним небольшим торшером, раздался хлопок трансгрессии. Гермиона вздрогнула, напряглась всем телом, чувствуя при этом, что стремительно теряет контроль над собой. Так бывало всякий раз, когда он приходил. Разум кричал ей, что это неправильно, что она – предательница, грязная шлюха, что она не имеет права так поступать, но тело не желало слушаться. Оно жаждало ласки, его прикосновений, поцелуев… «Не сегодня». Гермиона встала с кресла, в котором сидела, и твердым шагом направилась в смежную со спальней гостиную. Усилием воли она переборола порыв броситься к нему на шею сразу же, как только увидела. «Нет, Гермиона, не сегодня. Не сейчас». Она твердо решила поговорить с ним. Поговорить серьезно, вдумчиво, не запинаясь, не позволяя голосу дрожать. Поговорить, чтобы расставить все точки над «i», чтобы понять, наконец, что ему нужно и что нужно ей самой… - Ты сегодня рано, - вместо приветственного поцелуя сказала она, едва войдя в гостиную. Он обернулся, посмотрел на нее. Гермиона почувствовала каким-то седьмым чувством, что он изменился. Что-то неуловимое, странное было в его позе, в его серебристых глазах, в выражении его аристократически бледного лица. - Я не задержусь, - сказал он спокойно и холодно, как всегда. Гермиона ощутила, как сжалось все ее существо. Этого она и боялась. Того, что однажды он скажет именно эти слова. - Ты сегодня прекрасно выглядишь, - заметил он, скинув с плеч дорожную мантию, и шагнул к ней. Гермиона отпрянула, моментально побледнев. Малфой усмехнулся и сделал еще шаг к ней навстречу, а потом вдруг резко остановился и плюхнулся в кресло справа от нее. Гермиона вздохнула облегченно. Это не ускользнуло от его внимания. - Тебя что-то беспокоит? Мое присутствие? - Нет, - пролепетала она, побледнев еще сильнее. - Тогда, может, мы можем поговорить? «НЕТ!!!» - Хорошо, Драко, - сказала девушка с нежностью. Малфой скривился. - Не зови меня так. - Извини, я и забыла, что ты не терпишь фамильярности, - съязвила Гермиона, усаживаясь на небольшой диванчик рядом с креслом. Малфой несколько секунд смотрел ей в глаза непроницаемым надменным взглядом, а затем произнес: - Мы не можем больше встречаться. Гермиона судорожно вздохнула, как будто окунулась в ледяную воду. Сердце пропустило один удар. Руки ее задрожали, девушка вцепилась в мягкий подлокотник дивана, чтобы скрыть свое напряжение. - Я как раз об этом хотела с тобой поговорить, - стараясь подавить дрожь в голосе, сказала она довольно громко. - Отлично, значит, у нас не возникнет никаких проблем на этот счет, - удовлетворенно заявил Малфой, стаскивая с рук белые лайковые перчатки. – Ты же понимаешь, что между нами не может быть никаких отношений, верно, Гермиона? Девушка закусила губу и отвела взгляд от Малфоя. На глаза ее навернулись слезы. - Только не нужно истерик, мисс Грейнджер, - недовольно протянул Малфой. – Кажется, мы с вами давно решили, что принадлежим к разным мирам и не имеем ни морального, ни какого-либо иного права продолжать отношения. Я не собираюсь порывать с семьей и отказаться от наследства, от дел, переданных мне отцом. Ты не собираешься поступаться своими принципами, предавать друзей и становиться объектом для сплетен… Кажется, я ничего не упустил? Гермиона не ответила, продолжая упорно рассматривать заинтересовавшее ее пятнышко на обшивке дивана. - Если ты хочешь что-то сказать, то лучше сделать это сейчас, пока я здесь. Я с радостью тебя выслушаю. Она продолжала молчать, боясь открыть рот. Она чувствовала, что если скажет хоть слово, то непременно разрыдается, и уж тогда ни о какой деловой беседе не может быть и речи. - Что ж, - вздохнул Малфой, вставая. – Думаю, мы уяснили этот вопрос. Если у тебя нет никаких возражений или предложений… - Драко… - еле слышно прошептала Гермиона. Терпению ее подошел конец. - Я уезжаю в Данию, по делам нашей фирмы, - не обратив внимания на ее слова, продолжал Малфой. – Не знаю, когда снова смогу приехать в Англию, возможно, через год. Все зависит от положения дел в фирме, ты же знаешь, как все непросто с этими заграничными системами… К тому же свадьба с Асторией, скорее всего, состоится в Испании, она всегда об этом мечтала. Потом, если мы вернемся, в Лондон я, скорее всего, буду приезжать только по делам. Исключительно по делам, - Малфой подчеркнул это «исключительно», окончательно давая понять, что не намерен больше встречаться с мисс Грейнджер. - Поздравляю, Драко, - сказала Гермиона тихо. – Замечательный выбор. Астория очень милая и благовоспитанная девушка, думаю, вы будете счастливы вместе… - Благодарю, - перебил Малфой. – Желаю тебе того же с… м-м-м… Уизли. Кажется, он сделал тебе предложение, не так ли? - Да, мы поженимся в феврале, на день Святого Валентина, - ответила Гермиона со злостью и гордостью одновременно. Малфой остановился, как вкопанный, и пристально посмотрел на Гермиону. - Тебя это, в самом деле, впечатляет? – спросил он изумленно. – То, что вы поженитесь в канун маггловского праздника? - Да! – разнервничавшись, Гермиона начала злиться. – Меня это впечатляет, мистер Малфой! Увы, за шесть лет вы не смогли впечатлить меня так, как сделал это Рон Уизли, мой будущий муж!.. - Неужели? – Малфой шагнул к девушке. В его голосе чувствовалось напряжение, удивление, интерес. Гермиона вскочила с дивана и встала напротив Малфоя, скрестив руки на груди. - Кажется, вы собирались уходить, лорд Малфой, не так ли? - Я передумал, - ответил он со странными нотками в голосе. – Я хочу знать, как ты относишься к нему… ко мне… то есть… к нам обоим. Гермиона подозрительно посмотрела в глаза Драко, но они оставались по-прежнему холодными и равнодушными. Возможно, чуть-чуть заинтересованными, и только. - Я люблю, - коротко ответила она. - Любишь? Кого? Его? Меня? Обоих сразу? - Я люблю, и этого достаточно, - сказала Гермиона твердо. К ней вернулась уверенность, а с нею – и самообладание. Малфой как-то вымученно улыбнулся, глядя в темные, теплые глаза Гермионы. Девушка стоически выдержала этот долгий взгляд, хотя по телу побежали совершенно ненужные сейчас мурашки. - Я хочу знать, - повторил Малфой, приближаясь. – Это важно. Кого ты любишь? Кого ты любишь по-настоящему, Гермиона? Не потому, что спустя четыре года встретилась с тем, кто когда-то питал к тебе какие-то чувства, и захотела вновь испытать давно пережитое и прошедшее. Не потому, что давно живешь бок о бок с кем-то, кто для тебя ближе, чем родной брат, - голос его становился все тише, Малфой был совсем близко, слишком близко… - Не потому, что твое тело жаждет принадлежать кому-то. Не потому, что твоя совесть съедает тебя, заставляя оставаться с кем-то. Скажи, кого ты любишь не «почему-то», не «за что-то», а просто так? Кого? Гермиона всхлипнула против воли и прошептала: - Я… не знаю… - Это я и хотел услышать, - улыбнулся Драко. – Ты запуталась, Гермиона. Тебе нужно решить, чего хочешь ты сама. С кем ты хочешь быть. Знаешь, иногда все меняется только благодаря принятому нами решению, одному-единственному решению. Пойми, усидеть на двух стульях сразу не получится. Ты будешь разрываться от неопределенности, ты же знаешь это лучше, чем я. Тебе нужно, чтобы было так. Чтобы ты могла тайно встречаться с кем-то, с кем не должна быть, переживать, прятаться, бояться каждого шороха, каждого случайно оброненного слова… Зачем тебе это? Не проще ли отпустить одного, чтобы быть абсолютно счастливой с другим? - Я… не могу… - снова всхлипнула Гермиона и, не сумев перебороть чувства, уткнулась в плечо стоящего рядом Малфоя. Он обнял девушку за плечи и, тихонько поглаживая ее по спине, продолжал говорить: - Тебе кажется, что, сделав выбор, ты будешь мучиться от боли. Либо потому, что разобьешь сердце хорошему человеку, либо потому, что откажешься от детской мечты быть вместе с тем, к кому испытываешь влечение. Но, поверь, тебе это только [i]кажется[/i]. - Нет… нет… - Да, Гермиона. Да. Пора вырасти. Пора оставить детство, школу, первую влюбленность, опасности и приключения позади. Пора пережить Войну, Гермиона. Отпусти ее. Прошлое не вернуть. Отпусти их всех. И меня. Раз и навсегда. - Я любила тебя, - сказала вдруг Гермиона. – Правда, любила. Тогда, на шестом курсе, когда я сказала, что на все готова ради тебя, это было правдой. Но тебе было все равно. Тебе всегда было все равно. Тебя ничто и никогда не беспокоило, кроме собственного благополучия… - Возможно, ты права, - вздохнул Малфой, отстранился от девушки и заглянул в ее глаза, полные горечи и печали. – Возможно, все это было просто сном. Страшным сном, который нужно забыть. - Я любила тебя, Драко, - прошептала Гермиона. – Любила больше жизни. Но ты ушел. Ты сам отказался от меня. Ты прогнал меня, как шелудивого щенка. Выбросил, как половую тряпку. И после этого ты смеешь говорить мне о том, что это Я тебя не отпускаю?! Малфой ошарашено уставился на Гермиону. - Я… но я не… так было надо, неужели ты не понимаешь? Я служил Темному Лорду, и если бы я не оставил тебя тогда… - Довольно, - покачала головой Гермиона. – Я не хочу слушать твоих жалких оправданий, Драко Малфой. Ты уезжаешь – я остаюсь. Ты женишься – я выхожу замуж. Как ты там выразился? Пора пережить Войну? Так вот, Драко, пора ее, на самом деле, пережить. И отпустить прошлое. Счастливого пути. Гермиона с силой оттолкнула Драко от себя и, утирая глаза, бросилась в соседнюю комнату. Через мгновение из-за двери раздались яростные, надрывные всхлипы. Малфой нахмурился, сконцентрировался, стараясь не слушать, попытался представить себе комнату в «Дырявом котле», куда собирался трансгрессировать, и не смог. Плач Гермионы резал ножом по сердцу. Чертыхнувшись, Драко быстро пересек гостиную и вошел в спальню, где на кровати, свернувшись, рыдала Гермиона. Он присел рядом с ней на край кровати, протянул руку, чтобы убрать волосы с ее лица. Она тут же вскинулась, села, закричала: - Убирайся, Малфой! Уходи! Не желаю тебя больше видеть! Катись ко всем чертям! И держись от меня подальше!!! Драко, не обратив внимания на гневные вопли, прижал рыдающую девушку к себе: - Тихо, тихо, хорошая моя, успокойся… Все хорошо… это не конец света… - Да что ты вообще можешь знать о том, что такое «конец света» для меня, Малфой?! - Я знаю многое, Гермиона, - в ответ проговорил Драко. – Даже такое, о чем ты не имеешь представления… Он стер слезы с ее щек и поцеловал ее влажные, закрытые глаза. Гермиона задрожала, непроизвольно прижимаясь к нему. Сердце его забилось чаще. «Не сегодня». - Ты любишь меня, Драко? – вдруг спросила Гермиона, открыв глаза и посмотрев на Малфоя с надеждой и отчаянием. «Больше жизни!» - Нет, - ответил он спокойно. Ни один мускул на его лице не дрогнул. - Это не имеет значения, - выдохнула девушка, внезапно подалась вперед и впилась в губы Драко страстным поцелуем. «О, Господи!» Драко, сбитый с толку таким неожиданным событием, попытался отстраниться, но Гермиона не позволила ему этого. Она целовала его так, словно с минуты на минуту и вправду должен был наступить конец света. Отчаянно. Страстно. С любовью… - Гермиона, - прошептал Драко, как только она оторвалась от его губ. – Это неправильно… не надо… я… Она не дала ему договорить. Распахнув халат, в котором она была, девушка прижалась всем телом к своему возлюбленному. Драко на мгновение задохнулся, а в следующий миг почувствовал, как кровь прилила к вискам и немилосердно запульсировала, отзываясь болью в голове. На Гермионе ничего, кроме халата, не было. - Нет… нет-нет, Гермиона, я не должен… - залепетал Драко неуверенно. - Однажды ты сказал, что я не смогу просто так уйти от тебя, помнишь? – произнесла Гермиона и наклонилась вперед, заставив Драко опуститься на кровать. – Я не смогла. И не смогу. И ты не сможешь уйти от меня просто так… Поэтому… Я хочу, чтобы это произошло. Хотя бы еще раз. Один, последний раз… Пожалуйста… Драко не смог сопротивляться. Притянув Гермиону к себе, он поймал ее губы своими, вдохнул ее аромат, и голова тут же закружилась. Одним рывком Драко перевернул Гермиону на спину и сам оказался сверху. Она шумно вздохнула, чувствуя, как желание раскаленной лавой растекается под кожей. Она хотела его. Только его. Хотела так сильно, что готова была взорваться от желания. Не прерывая поцелуя, они начали торопливо раздеваться. Они обжигали друг друга прикосновениями обнаженных тел. Они вздрагивали и трепетали, чувствуя друг друга рядом. Их дыхания смешались, руки переплелись… Драко принялся целовать лицо Гермионы, ее закрытые в предвкушении чего-то волшебного глаза, ее порозовевшие щеки, ее припухшие от поцелуев губы… Прикоснулся языком к ее шее у плеча и провел вверх до мочки уха… Гермиона задрожала. - Так… приятно… - прошептала она бархатным, наполненным страстью и любовью голосом. Драко не ответил. Он продолжал исследовать ее тело своими губами и руками. Он хотел изучить каждую линию, каждый бугорок, каждую впадинку, словно собирался лепить скульптуру по подобию Гермионы. Она глубоко вздыхала, тихо и томно стонала, вздрагивая от каждого прикосновения горячих рук Драко. Он был настойчив, но при этом делал все с бесконечной нежностью по отношению к ней. Гермиона никогда не чувствовала ничего подобного. Ее сердце замирало и таяло от того потока ласки, которым окутывал ее Драко. Гермиона перехватила его руку и накрыла его тонкой ладонью свою округлую, мягкую грудь. Драко с легким укором посмотрел на Гермиону: - Ты торопишься, Гермиона. Доверься мне… Гермиона постаралась расслабиться в руках любимого, довериться ему целиком и полностью. Он продолжал целовать и ласкать ее, удивительным образом находя скрытые рычажки, заставляющие ее сердце разрываться от наслаждения. Он сам горел в огне, он хотел ее так сильно, что готов был взять ее без ее согласия, но усилием воли сдерживал себя. - Ты точно хочешь этого? – жарко прошептал Драко, покрывая поцелуями лицо девушки. - Да! – в ответ простонала она, изгибаясь ему навстречу. – Да, я хочу! Я хочу тебя, чертов слизеринец, я хочу тебя!.. Драко улыбнулся одним уголком губ и, наклонившись, поцеловал Гермиону. А потом медленно, осторожно, словно дразня, проник в нее. Гермиона судорожно вздохнула, почувствовав внутри себя мужскую плоть. Это было упоительное ощущение, непередаваемое словами. Боже, как же ей было хорошо! Хорошо – потому, что это был ОН. Ее Драко. Ее. И больше ничей. И она любит его… Любит? Или?.. Он старался быть осторожным. Старался быть нежным. Но секс – не совсем то занятие, где можно проявить истинную нежность. Постепенно Драко начал терять контроль над собой. Гермиона тоже стала забываться в эротическом дурмане. Их движения становились все быстрее и неистовее. Их разгоряченные тела все сильнее прижимались друг к другу. Возбуждение зашкаливало. Казалось, даже воздух раскалился от той безудержной страсти, с которой они занимались любовью. Гермиона не могла сдерживаться и тихо стонала Драко в плечо. А он шептал ей полубессознательно: - Тише, Миона… Тише, хорошая моя… нас… могут услышать… М-м-м… - потом он сам срывался на низкий стон, прижимал девушку к себе еще крепче, сильным толчком проникал в нее еще глубже, заставляя ее стонать почти в голос… Гермиона вдруг ощутила, как низ живота наполняется сладостной тяжестью, от которой по телу бегут мурашки. Драко почувствовал, как сокращаются мышцы у нее внутри, и почти зарычал. - Гермиона… - прошептал он, хватая ртом воздух, которого катастрофически не хватало. – Миона… Я не могу… не могу больше… прости… прости меня… Я… сейчас… О-о-о-м-м-м-м-м…. С низким стоном Драко достиг пика наслаждения. Гермиона почувствовала, как толчками изливается в нее его горячая сперма, и едва не закричала – таким невероятно сладостным было это ощущение. Волна удовлетворения в один миг накрыла девушку с головой. Гермиона застонала громко и томно, не желая сдерживаться. Ее плоть начала конвульсивно сокращаться, заставляя Драко вздрагивать и тихо стонать при каждом новом всплеске ее оргазма… Наконец, все закончилось. Они лежали рядом, обнимая друг друга, но были словно на разных концах Вселенной. Драко глядел в потолок потухшим, безразличным взглядом, словно не было только что этой безумной страсти, не было жарких стонов и всеобъемлющего наслаждения. Гермиона, повернувшись к нему, положила голову ему на грудь и молчала. Молча, она размышляла о чем-то, что не давало ей покоя – на переносице между ее нахмуренных бровей появилась морщинка. - Уйдешь? – спросила Гермиона тихо. - Уже поздно, да и одна ночь ничего не решает, - отозвался Малфой. - Значит, останешься, - заключила девушка, ближе придвигаясь к любовнику. Спустя несколько минут они погрузились в тревожный, наполненный странными видениями сон. В их последнюю ночь вместе…