Падали, но поднимались

      Саске проснулся около шести утра, в той же комнате, но уже в гордом одиночестве. Смятая постель и пятна запекшейся крови сообщали ему, что все произошедшее не было дурным сном, наваждением, от которого можно очнуться утром. В голове было пусто, а на сердце – муторно и противно: не так он представлял себе свой первый раз с Наруто…. На вопрос о девушке сотрудники клуба ему не ответили, вежливо препроводив на выход.       Машина мягко скользила по спящему городу, шурша шинами. Мозг автоматически фиксировал проплывающие мимо голые, озябшие деревья, серые коробки домов с погасшими окнами, редкие фонари, нелепо торчащие по бокам дороги. Из магнитолы доносилась тихая, монотонная музыка. И не хотелось в этот миг ничего, накатило равнодушное отупение и безразличие.       Припарковав машину возле дома, он откинулся спиной на кожаное сидение и закрыл глаза. Под воспаленными веками мелькали отрывки вчерашней ночи, которые никак не удавалось забыть: искривленные в ярости губы, выкрикивающие обвинения и подначки; сверкающие глаза, в полумраке кажущиеся почти синими, глубокими, бездушными; глухие, рваные вскрики, доносящиеся из пересохшего горла. Сплетение тел, больше напоминающие борьбу, а не акт любви. Злоба, желание и отчаяние, смешанные в странном коктейле, бурлящем, искрящемся, опьяняющем. Кровь, пачкающая простыни, окрашивающая весь мир в красный цвет. Ее так много, такое количество наверняка не может принадлежать одному человеку. Или так только казалось обезумевшему сознанию? Он не знал.       Самое главное, что он вынес с этой ночи, так это то, что является доверчивым идиотом, способным повестись на любую провокацию. Наруто была девственницей. Этот факт, вчера мелькнувший на границе восприятия, толком не оцененный и не понятый, сегодня устраивал небольшой апокалипсис местного разлива, разрывая сотканные шаблоны. Дело было даже не во вранье Кидомару, а в том, что девушка сама, добровольно, пустила Саске к себе в квартиру и позволила прожить там два месяца. Доверилась ему. Он же это доверие предал.       А еще она его любила. Она сама призналась, выталкивая через сжатое горло слова, выплевывая их подобно кислоте, разъедающей все ее внутренности. Эти слова причиняли почти физическую боль, искажали понимание действительности, звучали оскорблением из ее уст. Они были подобны наточенным самурайским мечам, способным пробивать грудную клетку человека без особого сопротивления. Она шипела их, а рот Саске наполнялся раскаленным железом и горечью.       Саске наклонился вперед и уперся покрытым испариной лбом прямо в центр руля. Его знобило, легкая дрожь сотрясала тело, губы были упрямо сжаты в тонкую полоску. Тишину субботнего утра разорвал протяжный визг автомобильного гудка, неприятно ударивший по барабанным перепонкам.       На шум из дома вышел Итачи, одетый в уже слегка помятый деловой костюм. Покрасневшие от бессонной ночи глаза и нервные движения рук выдавали с головой беспокойство брюнета. Парень вытащил младшего брата из машины и за шкирку потащил в дом, захлопывая за собой дверь и отрезая любопытным соседям, уже начавшим выглядывать из окон, возможность наблюдать за интересным развитием событий.       - Где ты был? – Итачи не кричал. Он никогда не повышал голос, зная, что так поступают лишь те, кого не слышат. Старшего Учиху слышали всегда.       - В «Мечте», - голос отото звучал устало и обреченно.       - В какой Ме… Стоп. У Орочимару???       - …       - Идиот! Ну какой же ты идиот! – Итачи подхватился с кресла, в которое уже успел присесть, и быстро набрал какой-то номер по телефону.       - Доктор Кабуто? Здравствуйте, да, это Итачи… Нет, к сожалению, срочно … Мне нужно, чтобы вы немедленно приехали к нам… «Мечта»… Нет, мой брат… Да, как скажете… Двойной тариф…       Закончив разговор, Итачи подошел к брату и отвесил ему звонкую, хлесткую пощечину, чем, наконец, привлек внимание Саске. Аники никогда не поднимал на него руку, всегда стараясь донести свои мысли и чувства с помощью простого диалога. Видимо, ему было что-то известно о данном заведении, что привело его в дикую ярость.       - Встань! – Саске молча поднялся, не отрываясь от лица брата, застывшего в непривычном, никогда им ранее не виданном выражении. – Что ты там делал?!       - Я…, - признания давались тяжело. Саске и не думал отпираться, рассказывая Итачи все, что произошло с ним за последнее время, начиная от разрыва с Наруто и заканчивая сегодняшним днем. Он выплескивал на брата всю боль, все разочарование в жизни, что накопилось в нем, заполнив его до отказа, и от этого становилось легче.       Итачи слушал молча, не задавая уточняющих вопросов и не прерывая. Анализировал, складывая кусочки пазла в своей голове, делал выводы, просчитывал дальнейшие действия. Его диапазон чувств скакал как бешенный: жалость к младшему братишке и желание утешить его сменялись желаниями его же убить, причем иногда эти желания возникали одновременно.       - Она никогда меня не простит, - закончил Саске свою исповедь, потирая лицо и разгоняя вновь накатившую сонливость.       - А теперь послушай меня, причем очень внимательно. Если бы ты прочитал листок, который охранники давали тебе на входе, ты бы знал, что твоя вчерашняя реакция вполне оправдана и закономерна. Как, собственно, и реакция Наруто. В «Мечте» распыляется Экзитоэрасцебит, крайне опасное вещество, разрушающее некоторые нервные окончания мозга. Он не запрещен лишь по одной причине – аналогов этого газа не существует, и его используют лишь в этом заведении и других подобных местах, принадлежащих Орочимару. Чтобы что-то запретить – нужно знать состав этого чего-то. Состав Экзитоэрасцебита неизвестен никому, кроме самого Орочимару.       Это первое. Второе – сейчас приедет доктор Кабуто. Нужно сделать тебе промывание желудка и прочистить кровь от этой дряни. Она слишком сильно влияет на организм и быстро вызывает привыкание. Так что сегодня и завтра ты никуда не пойдешь.       - Но…       - Заткнись, Саске, сейчас говорю я. Нет никакого смысла идти сейчас к Наруто и выяснять с ней отношения. Не думаю, что она будет рада видеть тебя после этой ночи, по крайней мере, не так скоро. Не нужно спорить со мной, я прекрасно понимаю, что помчался ты туда из лучших побуждений, но для девушки это не будет иметь никакого значения. Дай ей время прийти в себя. Остыть.       - Не думаю, что это что-то сможет изменить…       - Возможно, - не стал кривить душой Итачи, давая брату ложные надежды, в которые сам не верил. – Возможно, что ничего и не изменить. Только теперь решения будут приниматься не тобой. Если Наруто сочтет нужным видеть тебя рядом с собой – значит ты самый удачливый человек в мире, которого я когда-либо встречал. Если же нет, то пускай это послужит тебе уроком на будущее. Жизнь не кончается, Саске, после неудавшейся первой любви. Через это проходят 90% населения нашей планеты. Делают выводы, утирают слезы, берут себя в руки и живут дальше.       - Она говорила, что любит…       - Любит. Скорее всего. Я сильно сомневаюсь, что в подобной обстановке она могла лгать. Только обиженная гордая девушка достаточно просто наступает на свои чувства, переболевает ими и идет дальше. Повторяюсь – решать теперь будешь не ты. Саске повесил голову и закрыл лицо руками. Он понимал, что брат прав, прав во всем. Но принять это было выше его сил. Затянувшееся молчание прервал доктор Кабуто, позвонивший в дверь.       Еще далеко не старый, но уже совершенно седой человек в больших круглых очках прошел в комнату, деловито раскрывая принесенный с собой саквояж, наполненный неизвестными Саске лекарствами. Промывание желудка была малоприятной, но необходимой предварительной процедурой, описывать которую не было никакого смысла. После младшего Учиху уложили на кровать в его комнате, ввели в синевато-лиловую вену тонкую острую иглу капельницы с прозрачным раствором, и оставили в одиночестве, предварительно задернув тяжелые темные портьеры. Через некоторое время сон сморил уставшего парня.

***

      Доктор Кабуто устроился на стуле возле дверей Саске и уткнулся в какую-то научную статью, попросив его не беспокоить. За состоянием своего пациента он предпочитал наблюдать в непосредственной близости от последнего. Итачи аккуратно прикрыл двери в комнату брата и спустился на первый этаж. Ему было о чем подумать.       Во-первых, нужно было решить, что делать с братом, когда Наруто исчезнет из его жизни. Нужен был хороший психолог, причем частный. Итачи сильно сомневался как в том, что девушка простит отото, так и в том, что останется в школе. Орочимару давал очень хорошие отступные своим сотрудницам, и теперь она мало зависела в материальном плане. Единственно, что могло удержать ее – это несовершеннолетие и незаконченное среднее образование.       Из последнего плавно вытекал второй пункт: школа. Драка с Кидомару запускала механизм правосудия, а значит, нужен был хороший адвокат, способный уладить эту проблему. Юристов у Итачи было полно, сказывалась специфика его работы, но нужно было убедить девушку принять их помощь. Пойти самому или сразу отправить специалиста? И когда это лучше сделать? Следуя логике, за ней придут в понедельник. Истечет трехдневный срок, данный сотрудникам полиции на рассмотрение заявления родителей Кидомару, и доблестные стражи правопорядка явятся арестовывать маленькую девочку. Значит, юриста нужно будет отправить прямо в школу, дабы он мог присутствовать на задержании. Там они и познакомятся.       И последнее: Кидомару. Решать вопрос лично с ним нет смысла, так как он просто маленький завистливый засранец, и опускаться до его уровня – верх идиотизма. Однако у Итачи было одно своеобразное качество – он был крайне злопамятен. Наруто нравилась старшему Учихе, и спускать с рук выходку гаденыша он был не намерен. Набрав очередной номер, парень приложил трубку к уху:       - Дейдара? Здравствуй. Мне нужно, чтобы ты выяснил всю имеющуюся информацию на некого Кидомару... Нет, фамилию не знаю… Он учится вместе с Саске, до этого года был его одноклассником… Зачем мне это? Хочу утопить его семью, - черные глаза опасно блеснули.

***

      Выходные Неджи прошли, мягко говоря, не очень. Особняк главной ветви клана Хьюга сотрясался от гневных криков, недопустимых в высшем обществе выражений и громких хлопков дверей. Хизаши Хьюга, внимательно выслушав историю, рассказанную сыном, преисполнился праведного негодования и примчался к брату-близнецу в тот же день. Он считал, что отношения и брак должны заключаться исключительно по велению сердца, в свое время с огромным трудом выбил себе право жениться на той девушке, которую полюбил, и теперь, заручившись поддержкой своей жены, явился к брату отстаивать свободу племянницы.       Мать Хинаты, до этого момента всегда подчинявшаяся строгому супругу, приободрилась и вступила в борьбу за будущее старшей дочери. Ханаби, младшая сестра Хинаты, видевшая, как тяжело ее сестре, решила в стороне не оставаться, и присоединилась к военному маршу против отца.       Хиаши остался в одиночестве. Нет, он честно полагал, что оборванец вроде Кибы его доченьке не пара, не понимал, почему все вдруг ополчились против него, и с упрямством барана пытался отстоять свою точку зрения. Только вот не так уж и просто это сделать, учитывая, что против тебя выступает вся твоя семья, самые близкие люди, всегда составлявшие твой тыл. А еще слыша, как за закрытой дверью горько плачет любимая дочь.       Хината родилась болезненной девочкой, недоношенной, подхватившей сразу после рождения какую-то инфекцию в элитном роддоме, которую было крайне сложно вылечить. Хиаши помнил, как смотрел через толстое стекло на свою маленькую принцессу, лежавшую в больничном кувезе, и не мог сдержать предательских слез. Всю свою жизнь девочка легко заболевала даже от небольшого сквозняка. Она всегда была тихой, скромной, слишком зажатой, в отличие от младшей сестры. И слушая ее горькие всхлипы, он не выдержал.       Родительское сердце дрогнуло, и в воскресенье перед семейным советом предстал Инузука Киба собственной персоной, нежно прижимающий к себе хрупкую Хинату и убеждающий ее отца, что никогда не причинит ей боли. Хиаши же рассматривал молодого человека и прикидывал, куда его нужно отправить учится после школы, чтобы вырастить из безграмотного оболтуса достойного зятя.       Неджи, наконец, смог вздохнуть спокойно.

***

      В понедельник Саске шел в школу как на казнь. Уныло месил ногами жидкий снег и пытался простроить будущий разговор с Наруто, что оказалось совершенно бессмысленно – девушка в школу не явилась. Кроме того, не появились и сотрудники полиции, чьего визита дожидался нанятый братом адвокат. Госпожа Цунаде находилась в неведении относительно того, где находится ученица ее школы.       В душе появилось сильное волнение, страх застучал молоточками в голове. Однако когда адвокат связался с полицейским участком, вежливый сухой голос сообщил ему, что все проблемы между Узумаки Наруто и законом улажены, никаких претензий к девушке не имеется, и в дальнейшем беспокойстве смысла нет.       Мужчина, работавший на Итачи, был первоклассным специалистом, всегда полностью отрабатывающим свои деньги, а потому на этом решил не останавливаться. Позвонив своему знакомому, работающему в полиции, он смог узнать все более подробно. Выяснилось, что еще утром в полицейский участок прибыл один из самых дорогих представителей адвокатской братии, находившийся в крайне агрессивном состоянии. Звезда уголовного права, мастер защиты и злой гений прокурорского корпуса лично посетил районное отделение полиции ради нищей сироты, находящейся официально под опекой детского дома. Имея за своей спиной такого защитника, Наруто могла расстрелять Кидомару из автомата и отделаться легким общественным порицанием.       Все обвинения, которые были собраны против Узумаки, данный субъект разорвал на ошметки и выбросил в лицо взбешенным сотрудникам и отцу пострадавшего, явившимся отстаивать своего сыночка. Скандал был знатным, и в данный момент имя девушки вызывало у большинства полицейских неприятно ноющую зубную боль.       Вопросов возникало все больше, а ответов не было совсем.       Во вторник девушка опять не явилась, и Саске, наплевав на обещание, данное брату, отправился к ней домой, дабы выяснить все самостоятельно. Он бы мог поговорить и по телефону, но абонент был не доступен, и причины не были известны даже Кибе. Хотя, может и были, но парень отмалчивался, странно посматривая на Учиху.       В квартире оказались новые жильцы, как раз заканчивающие переезд. Молодая семья сняла квартиру вчера, через какое-то риэлтерское агентство, и понятия не имела, куда же съехала бывшая постоялица. Саске понял, что находится на пределе нервного срыва, и с трудом заставил себя уйти, не наорав на новых хозяев.       Среда прошла как в тумане: девушки не было нигде, о ее судьбе не было ничего известно, и выматывающая душу неизвестность сводила с ума, рисуя в голове страшные картины.       В четверг все новостные источники страны взорвались сенсацией: «обнаружена наследница Намикадзе Incorporated, исчезнувшая семнадцать лет назад». Данный факт прошел мимо сознания Учихи Саске.