Две реальности - одна жизнь

***

— Нет, не вспомнила… — я сижу на высоком стуле, опираясь на его мягкую спинку, хотя чувствую себя совсем иначе, напряженнее. Скорее, как подсудимый на допросе. На меня смотрят со всех сторон, поочередно задавая вопросы, а я на них, теряясь в разнообразии незнакомых мужских взглядов и эмоций, что они скрывают в себе. Карие, зелёные и ярко-синие — и все ждут чего-то от меня. А я что? Всего лишь навсего услышала длинную историю своей жизни, а ещё и узнала, что пробыла в так называемой коме практически месяц. Это какая-то шутка? Ведь даже в коме люди что-то слышат, чувствуют, но никак не теряют 80% своих воспоминаний, а тем более не вскакивают с постели однажды утром так, будто бы ничего не произошло. Честно говоря, сомневаюсь, что хоть кто-то здесь в своём уме, да простит меня сестра и мама, стоящая у стены и нервно сжимающая в своих руках цветастое кухонное полотенце. Её лицо такое же ясное, как и прежде, но тень глубокого беспокойства пролегала на нём, что заставляло напрячься и меня. — Извините, но вы все точно ничего не употребили? — тихо шучу я, почему-то искоса смотря на странного мужчину в бежевом плаще. Летом. Плащ? Нет, нет, что ты Брит, они все очень адекватные. Кажется, мои шутки здесь никто не в силах воспринять. Даже стыдно становится… Перевожу взгляд на зеленоглазого, который некоторое время назад напал на меня с чувственными поцелуями. Меня до сих пор немного потрясывает от воспоминаний… Да, я конечно уже была в романтических отношениях с парнями и даже целовалась, когда-то… Ну, если это вообще можно было назвать поцелуями. Но этот парень был явно не двадцатилетним подростком с бушующими гормонами, потому впечатления оказались слишком яркими и неизгладимыми, даже в такой странной ситуации. Кажется, я снова заливаюсь краской от собственных мыслей. Он смотрит куда-то в пол, сжимая кулаки до побелевших костяшек, а потом отводит взгляд от своих ботинок, бросая мимолетный взор на меня. Господи… Я лишь вздрагиваю, пытаясь избавиться от неловкого ощущения, что вязкой слизью обволакивает всё моё естество. Эти глаза, сколько в них… Отчаяния? Становится холодно, а дрожь окутывает тело. Судя по тому длинному рассказу, что поведали мне несколькими минутами ранее, то Дин — так звали этого зеленоглазого — являлся моим парнем, да не просто парнем, а тем, за которого я отдала свою жизнь. Причём дважды… Представить это крайне сложно, пусть он и был редкостным симпатягой. Не знаю, как отреагировал бы на моем месте любой другой. Возможно, поверил всему этому и с распростертыми объятиями кинулся обнимать всех присутствующих друзей, а как я понимала они ими и являлись, или же убежал так далеко, как это только возможно. Но я не относилась ни к первому, ни ко второму типу. Скорее что-то между. Поэтому просто сидела молча, не двигаясь с места. Знаю, что всё это звучит, как страшный и бредовый кошмар, в который даже боязно поверить, знаю, что сказки об ангелах, демонах и прочих всего лишь остаются этими сказками, но ведь нет никакого смысла меня обманывать, а значит… Это всё правда? Серьёзно? — Можно я?.. — отозвался в этой напряженной тишине приятный голос, привлекая к себе всеобщее внимание. Я подняла голову вверх, наблюдая за размеренными движениями мужчины в плаще. Его тонкие пальцы потянулись ко мне, осторожно касаясь лба, и я затаила дыхание. Не каждый день незнакомцы вот так трогают твою голову. Какие прохладные у него руки. У него, кажется, что-то с кровообращением — май, плащ, холодные руки. Если этот мужчина был не кто иной, как Кастиэль, ангел-Господень, а по совместительству мой очень близкий друг и помощник всех страждущих, то я могу простить ему эту странную выходку. — Я не могу увидеть её душу, будто бы стоит какой-то блок… — растерянно произнес он. — Сомневаюсь, что душа может быть не на месте, но вот прежних способностей в ней точно больше нет. Или я просто их не чувствую. Он не может увидеть мою душу? Блок? Способности? Жуть-то какая… Тут, Дин резко встаёт, с неприятным скрипом шкребнув стулом по плитке, и направляется в сторону выхода. Не знаю почему, но сердце жалобно сжимается в груди. И почему же? Потому, что он, по всей видимости, очень сильно любил ту Брит, которая в «прошедшем» будущем была с ним рядом, а сейчас здесь лишь простая девушка, переживающая о скорых экзаменах, о поступлении в ВУЗ, о своей кошке, что так беспокойно трётся о её ноги, и совсем не осознающая всего того, что происходило с ней когда-то… — Я пройдусь, — произносит он хриплым голосом, прежде чем выйти за дверь. Громкий хлопок заставляет всех встрепенуться, а меня даже «ойкнуть», подпрыгнув на стуле и зажмурив глаза. — Кас, неужели нельзя вернуть ей воспоминания, как ты сделал это в прошлый раз? — воскликнул шатен с длинными волосами, хмуря при этом брови. Его вид не казался мне грозным, но говорил он довольно убедительно. — Ничего не выходит, Сэм, — отрицательно качнул головой синеглазый, — скорее всего, Бог снял с неё ответственность за баланс добра и зла, лишив наделённой силы, что могло как-то повлиять и на память… Иначе я не знаю, чем это объяснить — Да плевать на эти силы! Не понимаю, какая может быть связь между силами и памятью? — сорвался парень, вскочил со стула и начал расхаживать по кухне. Все молчаливо смотрели на высоченного Сэма, который метался по комнате, словно неприкаянный. — И почему вообще мы вернулись в прошлое? Должно же быть какое-то объяснение. Да, нервы сдают у каждого. Даже у меня, хотя, казалось бы, я вообще остаюсь в стороне от всего происходящего. Но на самом-то деле это было не так… Да ещё и моя совесть подливает масло в огонь, шепча на ухо весьма странные мысли. Все собравшиеся здесь переживают, волнуются, любят меня… А я ничего не чувствую и ничего не помню. Хотя, с первым я бы, скорее, поспорила… Я чувствую себя ужасно! Ужасно потому, что не могу ответить всем этим людям взаимностью. Хочется провалиться сквозь землю, чтобы не видеть задумчивых взглядов, не слышать тяжелых вздохов и не чувствовать такое громкое и отчетливое биение собственного сердца. Знакомые пальцы невесомо проводят по плечу и слегка сжимают его. Эдди. Поднимаю голову, встречаясь с зеркальной чистотой его серых глаз. Даже друг, знакомый мне с самого детства казался теперь другим, и дело даже не в том, что он оказался ангелом. — Ребят, — обратился он к присутствующим, обойдя меня слева, но не убирая руки с плеча, за что я ему очень благодарна. Протягиваю руку к его ладони, ощущая, как он поддерживающе сжимает мои пальцы. Это успокаивает. — Давайте не будем нервничать раньше времени. Кейли, ты так и не смогла достучаться до Бальтазара? Мне кажется, он должен нам помочь. — Нет, — ответила мама, встрепенувшись. — Но я попробую ещё, может быть, мы попробуем отыскать вместе с Джесс, — сама же Джессика, стоящая рядом с ней, так же оживилась при упоминании её имени, бодро продвигаясь к холодильнику. Ну, хоть кто-то здесь ведёт себя не так напряженно и позволяет себе хоть каплю непринужденности. — Остальные на небесах даже не откликаются. Я думаю, что действительно не стоит сейчас сходить с ума. По крайней мере, мы все живы… — Согласна, — подаёт голос Джессика, уже с шумом ставя небольшой чайник на плиту. — Давайте попробуем найти выход, а не опускать руки раньше времени. Вы ведь всегда его находите, верно, Сэм? — спросила она одного из братьев, улыбаясь, и он ответил ей одобряющей улыбкой. — А сейчас — чаю, и не принимаю никаких возражений! К остальным это тоже относится, кстати. Вот, что значит держать себя в руках! Не знаю, с каких пор моя сестра стала такой чуткой и немного властной, но мне это однозначно нравилось. Видимо, та жизнь, которую я благополучно забыла, была не такой уж ужасной, как её расписали сегодня… Я медленно иду вдоль по кухне, наблюдая за расшевелившимися парнями и мамой, которая начала в темпе двигаться по кухне, привычно суетясь с приготовлением стола. Но я была в своём маленьком мирке. Тревожные мысли не покидали голову. Чёрт возьми, и почему всё так сложно… Сегодня утром я думала только о своих экзаменах и фестивале, на который так и не смогла попасть, а теперь я узнаю о сверхъестественном мире, который нас окружает, о своих способностях и важной миссии, о безумной, а главное взаимной, любви к охотнику за нечистью, о том, как я практически стала демоном и о том, как убила себя, словно героиня пьесы Уильяма Шекспира. Целенаправленно иду к окну, отдергивая тонкую оранжевую шторку в сторону, впуская ещё больше света в комнату, и открываю его нараспашку. Нет, не потому, что хочу отвлечься или подышать свежим воздухом, хотя это бы тоже не помешало. А зачем тогда? Да, я беспокоюсь за него. За зеленоглазого парня по имени Дин, который так и не вернулся в дом, до сих пор. Но его нет в поле моего зрения. — Что, куда он делся? — мелькает вопрос в голове, пока я изучаю свой двор доскональным взглядом, выискивая фигуру одного из братьев. Может быть, у меня началась паранойя, но мне это совсем не нравилось. Куда же он подевался? Пока все остальные были заняты, что-то без остановки обсуждая, я, незаметно для них, проскальзываю в коридор, накидываю первую попавшуюся ветровку и, приоткрыв дверь, оказываюсь на улице. Прохладный воздух дарит ощущение легкости, пробираясь под тонкую ткань моей футболки. Несмотря на настойчивый ветер, я не стала застегиваться, так как теплое солнце приветливо ласкало своими лучами. Пройдя дальше по мягкому зелёному газону, я кручусь из стороны в сторону, пытаясь найти того, за кем и шла сюда. Не мог же он испариться? Хотя кто его знает, в нашем мире, оказывается, возможно многое. — Если ищешь старого охотника, запутавшегося в своей, уже третьей по счету, жизни, то тебе сюда, — донеслось где-то со стороны заднего двора. Я короткими шажками направляюсь на звук голоса, и уже через несколько секунд вижу Дина, который сидит на открытой террасе, прямо на краю ступеньки. Интересно, как он узнал, что это я? — Эм-м… Дин, — обращаюсь я к нему в первые, нервно теребя прядь волос. — Там есть лавочка. Не стоит изводить себя и сидеть на этих сырых и пыльных досках, тем более… — Брит, — обрывает он меня, отчего я тут же замолкаю. Моё имя как-то иначе звучит в его устах. Я даже ловлю себя на мысли, что рядом с ним ощущаю странную тряску. — Всё в порядке. — Хорошо, — я присаживаюсь рядом, пытаясь скрыть смущение. Парень переводит на меня взгляд, чуть развернувшись корпусом. — Не брезгуешь сырыми и пыльными досками? — Нет, — усмехаюсь я, — Неужели в будущем я стану такой привередой? — Ну-у… Как сказать, — посмеивается он, глядя куда-то в небо. Птицы сходят с ума, взмываясь в высь и кружа там, выписывая всё новые пируэты. Обычно, это предвестие о надвигающемся дожде, но глядя на ясное солнце и бело-розовые облака мне с трудом верится, что это небо сменится серостью туч. — На самом деле нет, даже наоборот. Однажды ты заснула на капоте моей машины, подложив под голову какой-то пакет, потому что случайно захлопнула дверь, пока мы с Сэмми были на задании, — усмехнулся собеседник, крутя в руках какую-то затертую металлическую флягу. Видимо, ей было столько же, сколько и мне. — Серьёзно? Это на меня очень похоже, — хихикнув, я присаживаюсь чуть ближе к нему, сократив расстояние. — А что за машина у тебя? Я немного в них разбираюсь… — Импала 67, — улыбаясь словно самому себе и своим мыслями отвечает Дин. — Да ладно? Круто, она всегда мне нравилась! — Я знаю, — хмыкнул он многозначительно и сделал глоток. — Будешь? — произнёс Дин Винчестер, протягивая мне приоткрытую фляжку. Я выпучиваю глаза, приоткрыв рот от удивления. — Я… я что, пью? — Было дело, — загадочно произнёс парень, делая глоток. Что-то мне не очень нравится его тон… Хотя, чего я удивляюсь — я же была взрослым человеком. И не важно, что сейчас я чувствовала себя все тем же подростком, краснеющим от любого представления своего прошлого-будущего. А как только мысль заходила о наших с ним отношениях, или же… Чёрт, чёрт, чёрт. Только не такие мысли, нет! Щёки просто полыхают, как будто бы я проговорила это вслух, а из головы никак не удается выкинуть новую мысль. — До сих пор не могу поверить, что ты ничего не помнишь. Никак в голове не укладывается, — тяжело выдохнул он, постучав пальцем по виску. — Когда мы только вернулись, оказавшись в каком-то привычном номере мотеля в Огайо, я первым же делом кинулся искать тебя. Даже и не помню, что нас туда занесло когда-то. — Но почему ты был уверен, что я жива? — говорить это было крайне странно, но слова сами слетали с губ. — Я ведь… убила себя? — Не забывай, я умер первым, так что, — хмыкнул он. -… Просто чувствовал, что ты жива. — …Но осталась без памяти. Это так странно, как будто бы… — я взмахнула руками, но через секунду обессиленно опустила их, не в состоянии придумать объяснение. Поворачиваясь к парню, я случайно задеваю его ногу своей, и он глубоко вздыхает, замерев на неуловимое мгновение. — Как будто ты проспала всё, пока остальные успели прожить по несколько жизней? — добавил он, понимающе взглянув на меня. — Да! В самую точку. — Чёрт, но не бывает же настолько идеальных историй, да, малышка? Чтобы мы выжили невообразимым образом, да ещё и остались вместе. Так просто не бывает. Тишина. Такая горькая и оглушающая. Я не знаю, что ответить. И почему мне становится так тяжело? Может я наконец начинаю что-то вспоминать, или же это просто чувство сожаления… — Скажи, что я могу сделать, Дин? — Просто вернись ко мне, — выпалил он, вставая на землю. Я смотрю на него снизу вверх, не в силах отвести взгляда от его светлых глаз, в которых отражаются цветные блики солнца. Они прожигают меня насквозь своим отчаянием. Я молчу, растерявшись окончательно. — Ладно, прости. Не думай об этом, — он выдавливает из себя искаженную болью улыбку, делая шаг в сторону, видимо собираясь сбежать. — Наверное, нас уже потеряли. — Дин… Мне так жаль, — это единственное, что я могу сказать ему сейчас. Опускаю голову в землю, пиная носком кеда высокие стебли травы, пробивающиеся из гладко-стриженного газона. — Не стоит, Британи. Просто будь счастлива. Это самое лучшее, что ты можешь сейчас сделать для всех нас. Серьёзно? Я не верю тебе, Дин Винчестер. — Дин… — повторяю его имя я, будто сошла с ума. Беспорядочные мысли бьют в голову, а сознание кричит мне о том, насколько я глупа. Он выпрямляется, задумчиво смотря на меня, и переминается на месте. Не знаю, что на меня нашло, но я подскакиваю с места и делаю короткий шаг навстречу парню. — Мне действительно жаль, что я не могу вспомнить ни тебя, ни всех остальных. Если бы я только могла… — Можно обниму тебя? — неожиданный вопрос, который пускает ядовитые иглы под мою кожу, — Перед тем, как снова потерять. Я пойму, если ты откажешь, но… Секунда, и я прижимаюсь головой к его груди, не давая закончить фразу. Громкий стук сердца и сдавленный выдох. Пальцы касаются моей спины, невесомо проводя по лопаткам, и его руки сжимают меня в крепком объятии. Я бы хотела сказать ему, что возможно я всё вспомню, что он не потеряет меня вновь, что всё ещё можно исправить, но все эти слова казались мне настолько неправдиво-лживыми, что я не осмелилась произнести их вслух. Я не смогу быть с ним. — Спасибо. Это было действительно последним, что произошло между нами. После, они уехали из нашего дома через несколько часов, и больше я их не видела. Вот уже целых восемь месяцев я не слышала о них ровно ничего. Иногда были какие-то звонки, но скорее так, из вежливости. Никто не смог найти решение этой сложной задачи под названием «Вернуть память Британи Уайт». Вместе с этим все появившиеся странности ушли из моей жизни. Правда иногда меня пугало, когда кто-то из моих родных исчезал или неожиданно появлялся из-за моей спины — ведь теперь они могли не скрывать свою истинную сущность передо мной. Только теперь я была самым обычным человеком в своей необычной семье. Лишь изредка мне казалось, что за поворотом моего дома или же под огромным деревом во дворе университета я вижу до боли знакомого человека, но всё это оказалось лишь выдумками, ведь через секунду там уже не было абсолютно никого. Не сомневаюсь, что мои друзья будут и дальше искать способ вернуть мою потерянную память, хоть я и убедительно попросила не делать этого. Теперь я живу своей новой, но привычной и совсем не сверхъестественной жизнью: переехала в другой город, учусь в довольно престижном университете и встречаюсь со своим однокурсником Брайаном, начинающим музыкантом и одним из лучших учеников нашего вуза. Но сколько бы я не прикидывалась обычной — внутри меня определённо что-то переменилось. Я чувствовала это. Чувствовала, но не могла изменить.