Тор-3: Путь во тьме

Из забытья вырвало прикосновение к лицу. Локи вздрогнул всем телом, с ужасом подумал, что сейчас в истерзанную плоть ворвется боль, но этого не случилось, он вообще практически не чувствовал тело. С трудом фокусируя зрение, пытаясь понять, кто находится рядом, пленный асгардец вслушивался в голоса… Один?! Откуда он здесь? Он же… Или Всеотец все-таки бог, поэтому бессмертен?.. Неубиваем?.. Но почему он не дал знать о себе раньше? Голос Тора звучал откуда-то издалека, видимо, он сторожил дверь, и его слов разобрать не удалось. — Он жив, быстрее, забирайте его! — донесся приглушенный крик Сиф, сморщенное лицо Одина приблизилось, и Локи показалось, что его снесло ударной волной ядерного взрыва. Открыв глаза, Лафейсон долго не мог понять, где находится. Помещение было похоже на асгардский госпиталь, только гораздо более величественное, напоминающее тронный зал. «Что это за место?» — судорожно соображал Локи, все боясь возвращения боли, но тело по-прежнему не чувствовалось, двинуться тоже не получалось — мешали опутавшие коконом бинты. Сын Лафея ощутил нарастающий страх, смешавшийся с робкой радостью, потерянная вечность назад надежда на спасение спешила вернуться, но рассудок упорно не подпускал ее. «Неужели… — одними губами прошептал Локи. — Неужели… Я… спасен?» Эта мысль ударила в голову с такой силой, что асгардец снова впал в забытье. Очнувшись, Локи осмотрелся внимательнее, стараясь различить детали, но мешала мерцающая пелена перед глазами и головокружение. Обстановка, кажется, была все той же — похожее одновременно на дворец и госпиталь помещение, бинты, нет боли… Свергнутый правитель часто заморгал и расплакался. Он до дрожи и судорог боялся, что спасение ему снится, но отлично помнил: за все время плена ему не удавалось видеть столь ясные сновидения. Кто-то подошел. Локи очень хотел перестать плакать, но это было невозможно. — Брат, — послышался приглушенный голос Тора, — тебе больше ничто не угрожает. Наш отец поднял все Девять Миров на твои поиски, когда узнал, что ты выжил тогда в Свартальфхейме и попал в плен к читаури. Он сказал, что скоро поговорит с тобой, что все будет хорошо. Он обещал. Сын Лафея, все еще продолжая заливаться слезами, хотел спросить о многом: о своем состоянии, о жене и сыне, о том, что с ним будет дальше, но понимал — говорить об этом надо не с Тором, сводный брат, как был простачком, так и остался, если повелся на обман отца и даже не узнал подробностей происходившего в Асгарде в свое отсутствие. Невыносимо захотелось спать. Локи, проваливаясь в спасительный мрак, ощущал присутствие Тора, и впервые в жизни был искренне и безгранично счастлив от того, что сводный брат рядом. Приходя в себя, пленный асгардец почувствовал нарастающий страх: что с его предательницей-женой и сыном? Что сделал с ними вернувшийся Всеотец? Вдруг захотел отыграться?.. Каким будет разговор с Одином? Мысли метались, путались, били в голову все сильнее, и Локи понял, что вновь теряет сознание, но что-то удержало его на грани пропасти. — Ты всегда был мне, как сын, — сказал размытый силуэт Одина, расплываясь в скатывающихся из глаз Лафейсона слезах. — Но, к сожалению, сыновья бывают разные. Видимо, Всеотец присел рядом с Локи, но четко рассмотреть его трикстер все равно не мог. — Я вернулся править, — произнес Один, — и останусь на троне до появления достойного наследника. Что касается тебя… — ас сделал многозначительную паузу, — тебя сильно потрепали эти псы читаури, полное восстановление займет немало времени. — Сын… — выдавил из себя срывающийся хрип Лафейсон. — Олав в безопасности. Вместе с матерью ждет твоего выздоровления. А потом вы втроем отправитесь жить подальше от Асгарда. Решение о месте, где вы будете проживать, примем совместно на совете, когда ты сможешь лично присутствовать. Решать твою судьбу в твое отсутствие будет непорядочно с моей стороны. Локи захотелось съязвить по поводу порядочности, но он был настолько счастлив, что свободен, что боли больше не будет, и никто не станет его пытать ради собственного развлечения, что был готов броситься в ноги Всеотцу, благодарить за спасение, клясться в вечном верном служении… Где-то очень глубоко в душе нарастала старая обида и зависть, желание править мирами, но сейчас все без исключения чувства подавляла эйфория, абсолютное счастье, сводящая с ума, затмевающая любые мысли и ощущения, снова лишившая сознания. Что-то стянуло горло, Лафейсон закашлялся, и это причинило невыносимую боль всему телу. — Сладенький мой, — прошелестел спрут, сильнее сдавливая измученного пленника в скользких удушающих объятиях, — какой ты наивный… Запуская в горло Локи тонкие щупальца, с наслаждением растягивая его внутренности и наблюдая за муками, монстр вспоминал видения асгардца, вызванные магией. Обычно после подобного испытания психика жертвы ломалась окончательно, пленник полностью лишался рассудка, хотя бывали и исключения, и тогда веселье можно было повторить еще разок-другой. — Хочешь увидеть братца, папочку, женушку и сыночка… Как его, говоришь, зовут? Олав? Спрут насмехался, до предела растянув пищевод и желудок Локи двумя щупальцами, а третье в это время щекотало напряженные, едва не лопающиеся стенки внутренностей. — Приятный сон я тебе послал, правда? — захихикал с присвистом мучитель, шаря отростками по лицу, забираясь под веки жертвы. — Жаль, твой разум повредился за время пленения у Таноса, ни одного четкого образа я так и не увидел. Но ничего, мой хороший, если ты еще не совсем дурачок, в следующий раз я попробую проникнуть глубже. Хочу более ярких красок, живых эмоций. Таких, как, например, сейчас. Спрут резко отпустил Лафейсона и немного отстранился, чтобы понаблюдать. Локи заорал. Так отчаянно, как только смог, тратя последние силы, содрогаясь измученным телом, пытаясь что-то произносить. Крик исходил из самого сердца, из его глубочайших, потаенных уголков. А монстр наблюдал и наслаждался. — Думал, твой Один всемогущ? Надеешься все еще на спасение? На счастливую развязку? Оставь это. И запомни, — монстр приблизился к лицу мечущегося в агонии Локи, — я не отпущу тебя. Никогда Никогда и ни за что не отпущу. Что бы ни случилось, ты был и будешь моим. Всегда. Навеки вечные. Я поклялся отомстить твоему отцу, но ты лишил меня этого наслаждения, поэтому компенсируешь мою утрату сполна. Слышишь? Ты мой навсегда.