"Ну и кто пойдёт откапывать Лабрадора?" или наши приключения с Асей-тян

Утро следующего дня выдалось сумбурным и довольно-таки бестолковым. Я не могла сосредоточиться ни на чем, а все потому, что меня постоянно теребили мои соседки, требуя объяснений. Я только нехотя отбивалась, говоря, что если у них нет двухметровых знакомых японцев, то это их проблемы. А вообще было даже приятно, что моей персоной интересуются. Не то чтобы я была когда-то обделена вниманием, но редко когда оно достигало таких высот, как в тот день. Лиза мои охренительные истории кушала с явным удовольствием и даже требовала добавки. Кое-где в ход пришлось пустить откровенное вранье, потому что множество событий я помнила только отрывочно, а прерывать на полуслове свои пламенные речи (Пушкин плакал в гробу, скукожившись) мне не хотелось. Так, приукрашивая свои достоинства и где только можно опуская Фрау, я понемногу приободрилась и даже простила епископу его вчерашний гадкий поступок. Конечно же, я не брала в расчет то, что пендаля-то ему я дала. В общем, как вы поняли, день был хлопотным. Из-за постоянной необходимости открывать рот и складывать слова в предложения, все остальные мои чувства немного притупились, и потому у меня постоянно все валилось из рук. За одно только утро я умудрилась облить свои шикарные носки тушью для рисования, смахнуть со стола стакан и уронить чуть ли не все вилки, ножи и ложки столовой. Что поделать, активная жестикуляция – дело сложное. Другие обитатели лагеря, с опаской смотря на меня, предпочитали отодвигать подальше свои тарелки. Однако это не самое страшное, что произошло в тот день (кого вообще волнуют чужие тарелки?). Если расставить события того дня по шкале «страшности», то следующее происшествие, о котором пойдет речь, находилось где-то повыше тарелок и намного ниже вечернего происшествия, которое в то время еще оставалось скрыто завесой неизвестности. Но обо всем по порядку. Погодка, еще утром внушающая надежду на безветренный и теплый вечер, позже превратилась в нечто слякотное и крайне мерзкое. После завтрака половина нашего лагеря собралась на крылечке, чтобы посмотреть на плавающих ребят из спортивного лагеря и позлорадствовать. Довольно пустое занятие, учитывая, что наш лысенький учитель по живописи, посмотрев на непогоду за окном, с улыбкой объявил за завтраком, что мы идем рисовать к озеру. Сказать, что меня передернуло от неприятных воспоминаний прошлого вечера – значит ничего не сказать. -Встречаемся в восемь вечера, да? – лениво поинтересовалась Лиза, потягиваясь. -Да-с. -В лесу? -Да-с. Меж бровей Лизы пролегла складка, показывающая крайнюю степень задумчивости. -А вдруг мы там этого встретим… ну… -Кого? -Ну этого... -Кого этого? -Ну который того… Я закатила глаза. Моя подруга изо всех сил старалась мне объяснить, кого она имеет в виду, но выходило что-то вроде «ну он длинный такой», «ты его помнишь» и «он страшный жутко». -Если ты про Фрау, то да, в лесу мы его встретим, - хихикнула я. -Да тьфу на тебя, я не про него, я… Договорить Лизон не успела, так как наше внимание привлекла непривычная движуха у стенда около столовой. Люди громко возмущались и тыкали в какой-то листок пальцами, выражая явное недовольство. Мы с подругой тут же, распихивая всех локтями, устремились туда, желая выяснить подробности. Нам открылась очень неприятная картина сначала на чью-то лысую голову, а потом и непосредственно на саму причину всеобщего беспокойства. «Оценивание порядка в комнатах проживающих, Кургъярв, лето 2012 года». Мда. -У нас единица, - с жизнерадостной улыбкой сообщила моя более дальнозоркая подруга. -По пятибальной шкале?.. – с надеждой в голосе спросила я. -Не, по десятибальной. Ну что тут скажешь? Не объяснять же этим глупым работникам лагеря, что валяющиеся по всему полу обувь и раскрошенное печенье – это элементы художественной композиции, а не мусор. Я хотела произнести вслух что-нибудь ободряющее, как-то оправдать нас в наших же собственных глазах, но тут меня словно огрели поленом по голове. О, ну как же раньше не догадались! -Куда ты меня тащишь?! – возопила Лизон, когда я резко дернула ее в сторону парковки. -Лиза, теперь все стало на свои места! – я возбужденно махала руками. –Та тетенька, которая пробралась в нашу комнату вчера – она здесь работает! Это был не взлом, а обход всех комнат, чтобы оценить порядок в них… Я осеклась. Здорово, конечно, наконец-то осознавать, что происходит вокруг, но давайте-ка вспомним, чего мне это стоило. Чужая испорченная свиданка – это во-первых, купание в озере – это во-вторых, угроза попадания в полицейский участок – в-третьих. И это я еще даже не рассмотрела вариант, что теперь эти горе-голубки могут расстаться, поняв, что лучше не быть вместе, если на их головы внезапно сваливаются вот такие вот неприятности. Интересно, она просто так нам поставила единицу из-за вчерашнего плохого вечера, или же она запомнила мое лицо и теперь в любую секунду может позвонить куда следует? Ох, тогда мне точно не поздоровится. Хотя, если подумать, разве у нее есть хоть какие-то доказательства моей причастности к тому, что произошло?.. Я поделилась с Лизой этими соображениями, и мы стояли и нервно, в полголоса, говорили еще довольно долго, пока нас не заметила наша классная руководительница, решившая, что мы стоим такие серьезные из-за своего кола, на который она тоже уже успела полюбоваться. -Не обращайте внимания, - с эстонским акцентом шепнула наша учительница, подойдя к нам (это заставило нас вздрогнуть!), и с беззаботной улыбкой зашагала дальше по своим делам. Ничего себе. Жить в лагере и плевать на его правила – вот это бунтарство. Пора было вернуться к нашей группе и отправиться рисовать всякие полудохлые кувшинки и покосившиеся домики, однако голова моя была забита только мыслями о предстоящем вечере и о том, как я расскажу о нашем великом открытии Фрау с Тэйто. *** -Кто ходит в лес по вечерам, тот поступает мудро! – орала я, вышагивая по тропинке. –Тарам-парам, тарам-парам, на то оно и… и… вечер… Сзади послышались жидкие хлопки моего главного (и, пожалуй, единственного) фаната по имени Лиза. -Слушай, мне что-то не по себе, - Лиза закончила свои бурные овации и засунула руки в карманы толстовки. –Нам не разрешают выходить за пределы лагеря. Мы типа маленькие. -Я побывала в тюрьме, убежала от Джигурды в свадебном платье, незаконно проникла в чужую квартиру, откуда украла котят, а также умудрилась упасть с крыши пятиэтажки. Пожалуй, я видела побольше многих взрослых. В глазах Лизы читался вопрос, однако, немного подумав, она поняла, что новой информации ее мозг просто не выдержит, и потому просто промолчала. Последующие минут пять мы шли довольно тихо, вокруг воцарилась умиротворенная спокойная атмосфера прохладного вечера. К сумеркам погодка развеялась, дождь перестал идти, облака ушли, оголив темное предночное небо. Обойдя футбольное поле, мы вышли на узкую тропинку, петлями исчезающую в темноте леса. Мы единодушно решили пройти еще немного вперед, пока наши аниме-придурки не появились, благо вечер был спокойным и бояться, как могло показаться на первый взгляд, было нечего. Я включила яркий экран своей нокии и, освещая нам путь, устремилась навстречу флоре и фауне. Уже и не вспомню, о чем мы говорили в тот момент, когда Лиза вдруг бесцветным, лишенным жизни голосом произнесла: -Господи, что это… Инстинктивно я сразу же спрятала телефон в карман, будто бы осознавая, что от этой фразы Лизы не стоит ждать ничего хорошего. Впереди действительно что-то виднелось. Я все еще сохраняла спокойствие, однако внутри начинало что-то шебуршиться, паника нарастала медленно, но верно. Между деревьев кто-то стоял. Кто-то очень длинный, высокий, неподвижный. С бледным лицом, на котором… не было ни носа, ни рта. Ни глаз. Вот тут-то у меня внутри что-то со всей дури ухнуло. Слендермен? В моем эстонском лесу? Конечно, некоторые читатели устало закатят глаза, ведь Слендерулька из ужасающей крипипасты превратился в шлюху на панели, про которую говорят и делают игры все, кому не лень. Я думаю, что мне даже не стоит объяснять, кто это. Однако не стоит забывать, что на дворе стоял июнь 2012 года, до выхода перевернувшей все игры оставалось еще несколько дней, а до грандиозной популярности так вообще года полтора. Все, что было в руках у любителей крипипаст (к которым я не относилась, это все Дашино влияние) – пугающий видеомонтаж с якобы настоящим Тонким человеком и леденящая душу 11-летних девочек история. Так что эта встреча была поистине ужасающей, до судороги в коленях и резкого зажмуривания глаз. Я все еще до мельчайших подробностей помню ту ночь, когда лежала под одеялом после первого просмотра того видео и боялась, что это существо вылезет из-за шкафа и сцапает меня. Но вернемся все-таки к флоре, фауне и длинному дядечке, который притаился за деревьями. Вернемся во времена, когда девочки боялись Слендера, а не кидались ему на шею и тут же рисовали тонну кривых артов. Едва завидев предмет своих ночных кошмаров, меня резко передернуло от страха, но я не завизжала во все горло, а лишь вцепилась в толстовку Лизы и повалила ее вместе с ее обладательницей рядом с собой под дерево. Конечно, подсознательно я понимала, что все это – брехня и выдумка, что никакого Слендера не существует (учитывая, сколько невероятных героев я сама по случайной выдумке затащила в этот мир), однако трудно было не уверовать в то, что было прямо перед твоими глазами. Я крепко зажмурилась и с размаху уткнулась в плечо Лизы, очень тихо простонав «господи». Подруга тоже вцепилась меня, я почувствовала, как мы обе напряглись от страха и застыли, словно 10-летние школьники, мамка которых застукала их за компьютером в 12 ночи. Несколько секунд не происходило абсолютно ничего, я не слышала даже нашего собственного дыхания. Каждую эту нервную секунду мы словно были готовы к тому, что ужасный длинный дядька протянет вдруг откуда-нибудь свои тощие руки и сцапает нас. А потом съест. Я не знаю, что он там делал в крипипасте, говорю же, это все Дашино влияние. Лиза нашла в себе силы очень медленно поднять голову и посмотреть туда, где еще недавно стоял Слендер. Послышался нервный вздох и хриплый шепот: -Его там… нет… Я боязливо приоткрыла глаза. То, что он не стоит вдалеке, еще не значит, что он не сумел подобраться поближе. В такие минуты совершенно не нужно в деталях обсуждать план. Либо твой напарник его понимает, либо выживает только тот, кто придумал выход из положения. -На счет три… раз… два… ТРИ! Мы с диким завыванием понеслись в противоположную от места встречи сторону, путаясь в траве и задевая ногами корни деревьев. Не могу точно сказать, откуда во мне взялось столько прыти, однако учительница по физкультуре была бы довольна моими показателями. После такого активного лета в плане убегания от всякой нечисти, я думаю так и будет. Любой человек, решивший прогуляться до лесочка и подышать вечерним воздухом, мог в тот момент лицезреть двух дурочек, выбегающих из леса и орущих нечеловеческими голосами. Но не стоит забывать, что поблизости был спортивный лагерь, а значит, что все потенциальные свидетели сейчас сидели по углам и втихаря уминали чипсы, пока тренера этого не видели. Та же ситуация была, впрочем, и в художественном лагере, правда, там это делалось в открытую, с громким, полным чувства собственного достоинства чавканьем. Но сейчас все-таки не о чипсах. Кое-как, чудом не зацепившись об корни и не расквасив себе нос, мы снова оказались у футбольного поля, мокрые и зашуганные чуть ли не до смерти. -А ведь я говорила, что он появится, - после недолгой паузы, отведенной на отдышку, недовольным голосом проговорила Лиза. Я уставилась на нее бешеным, полным злобы взглядом. -Так это твоих рук дело?! Ты его призвала?! -Не призывала я, просто вспомнила то видео, которое ты мне показала! - насупилась подруга. –Чего кидаешься сразу? -А не могла мне сразу объяснить конкретно?! Что это еще за «тот», который «того»?! Полминуты назад готовы были умереть вдвоем от страха, а теперь вовсю ругаемся. Дружба – это дело такое. Если честно, то я понимала, что достаточно было лишь одной мысли Лизы, чтобы Слендерулька вот так вот появился в нашем мире. Подруга моя по природе своей человек очень пугливый, не любящий всякие ужастики и страшилки, так что неудивительно, что лишь одно воспоминание о тонком человеке, которого, кстати, показала ей я (не забываем о том, что во всем все равно виновата Даша!), вызвал такие последствия. Однажды я просто включила страшную музычку в автобусе, а Лиза с криком «юлявырубичтотызаподругатакая» вжалась в стекло и заткнула в уши. Вот такие пироги. И снова я рассказываю о чем-то другом, хотя наше приключение ни на секунду не прерывалось и не давало нам передохнуть, потому что во время моих размышлений Лиза вдруг запищала и резко вскочила, а я тут же последовала ее примеру. Стоит кому-то заорать рядом со мной, и я начинаю тоже визжать, такая вот у меня бабская реакция. Причина Лизиного ультразвукового пищания заключалась в лапище, которая деликатно опустилась ей на плечо секунду назад. К счастью, на длиннющие пальцы Слендера это смахивало мало, скорее это был продукт какой-то хреновой яойной манги. -Че орем? – дружелюбно осведомился Фрау, жуя какой-то пирожок. Лиза, не переставая визжать, начала ходить вокруг него и пинать ногами, что в переводе на русский литературный язык значило: «Я сильно огорчена тем, что Вы так бестактно прервали наш отдых, напугав меня и мою спутницу» (ну или же «сука, охуел что ли подкрадываться» в переводе на русский общеупотребительный). -Мудак ты… - устало пробормотала я, поднимая очки и протирая глаза. -Я появился здесь пару секунд назад, но я уже «мудак», - Фрау в драматичном жесте поднял руку с пирожком. Тут я заметила за его спиной Тейто, который жрал ватрушку. Моя тонкая ранимая душа не выдержала. -Слушай, ты не знаешь, с какой хренью мы столкнулись в лесу, так что молчи!.. И дай сюда, - я подпрыгнула и выхватила у него из рук провизию. Мою тон сразу сменился на доброжелательно-деловой. - С чем? -С капустой… - немного растерялся от моей наглости епископ, однако тут же взял себя в руки.- Так что с вами только что случилось? -Сначала пирожок, потом охуительные истории. Фрау пробормотал что-то вроде «ну и жирей» и достал сигаретку. Стоит заметить, что Лиза все еще пинала его и повизгивала (теперь уже тише), поэтому блондин с невозмутимым лицом приподнял ее над землей и хорошенько встряхнул, после чего моя подруга угомонилась и решила помочь мне доесть пирожок. -И все-таки вернемся к делам насущным, - кашлянул Фрау, потирая поясницу. -К твоей беременности, например? – ехидно поинтересовалась я, давая Лизе куснуть. О, как же непостоянны люди: стоит дать им пирожок, и они тут же забывают о всех ужасах недавних происшествий! -Пирогов ты больше не получишь, учти, - Фрау хмуро тыкнул в мою сторону тлеющей сигаретой. Я сразу же сделала серьезное лицо. -Ладно-ладно. Мы случайно вызвали Тонкого человека. Хэппи энд и занавес. -Кого? – одновременно спросили Фрау с Тейто, удивленно приподнимая брови. -Ну он такой… Вот тако-о-ой, - протянула Лиза и встала на цыпочки, вытягивая руку вверх, - и страшнючий. -Как этот ваш вампирчик? – поморщился Фрау, явно имея в виду Эдварда-Белоснежные-Щечки-Каллена. Я только криво улыбнулась. -Поверь мне, Эдвард по сравнению с ним красавица. Далее я все-таки удосужилась кратко описать историю Слундера и то, почему Лизин страх призвал его сюда. Ну и, конечно же, я во всех красках описала наше героическое спасение бегством, нашу самоотверженность и готовность идти вместе до самого конца, плечом к плечу, рука об руку. Как вы поняли, понесло меня нехило. Тэйто смотрел на меня с явным беспокойством и заботой, так обычно смотрят родственники, которые понимающе кивают и соглашаются со всеми бреднями своей дитяточки и в это же время судорожно вспоминают телефон ближайшей психиатрической клиники. У Фрау же на лице застыла улыбка умиротворенного дауна, который сумел познать дзен и теперь ни о чем больше не беспокоился. Надеюсь, я достаточно точно сумела описать выражения их лиц. -Ничего не случится, пока мы с вами, - дернул плечом блондин. –Так что хватит бояться, пошли прогуляемся. Тэйто согласился и добавил, что он видел в жизни вещи пострашней длинноного мужика без лица. Я не нашлась, что ответить, к тому же, с этими двумя я чувствовала себя гораздо спокойнее. С зайфоном никакие Слендеры не страшны. Шагая за своими спутниками, я невольно задумалась над тем, что светит мне за обкрадывание церковно-должностных лиц и пожирание их провизии. Бородатый дядя наверху точно за такое по головке не погладит. -Итак, что вы будете делать с этим вашим Пепси? – сразу же перешел к делу принц Раггского королевства. -Не надо с ним ничего делать! – тут же взвилась подруга. –Нашли крайнего! Я вздохнула. -Лиз, спокойно. Просто одна проверка, окей? Если он реально в этом не замешан, то можешь до конца жизни ныть и доставать меня фразочками типа «ну я же тебе говорила!». Но если… -«Но если» не будет, - отрезала моя подруга. –Он точно ничего плохого не делал. -Ну хорошо-хорошо. Но проверочку ему устроить надо. -Каким образом? – приподнял одну бровь Фрау. -Завтра ведь четверг, да? – сощурилась я. -Ну да. -У нас с художкой экскурсия на какую-то высокую башню в трех километрах отсюда. Под конец обычно все разбредаются кто куда, и ученики возвращаются домой группками маленькими. Можно просто подловить где-нибудь в кустах парня, врасплох застать. Вдруг истинная сущность проявится или что-то типа этого. После этого я сразу же хотела рассказать о том, кем же на самом деле являлась женщина, которой мы так неудачно помешали вчера вечером, однако из-за Фрау разговор ушел совершенно в другое русло. -Гениально. Набросится и в лоб спросить «а ты не плохой парень?», - хмыкнул блондин, выпуская сигаретный дым. -Ой, есть предложения получше, «мать года 2012»? -Не начинайте, - замахал руками Тэйто, - Фрау и так последние дни как истеричка, его терпеть уже невозможно… -Что ты сказал, чертов малец?! Словесная потасовка эхом разносилась по лесу и с тихим шелестом исчезала в кронах деревьев, а мы, не останавливаясь и ничего не замечая из-за ругани, уходили все глубже и глубже в лесистые дебри… *** Они идут слишком быстро. Их четверо. Они обязательно заметят его, если он попытается приблизиться. Игорь опустился на корточки у дерева и с раздражением выдохнул. Каждая новая отговорка все глупей и глупей, пора бы уже признаться самому себе, что не поэтому он так тянет время. Вовсе не из-за его «непрофессионализма» каждый день мобильник разрывается от гневных звонков начальника. Вся эта каша до сих пор варится не потому, что он тупой, и не потому, что его так называемые противники «сильны». Он может закончить все за 15 минут. Отыскать ту стремную с короткими волосами девчонку, которая так мешалась под ногами, когда он пытался добраться до лагеря. Затем стереть все плоды воображения этих троих сумасшедших, а заодно и память этим малолетним раздолбаям, которые вздумали шутить с понятием «материальная мысль». Да, он легко может закончить работу, но… …но закралась другая причина. И теперь он как идиот смотрит, как эти четверо идут по лесу, переругиваются, жрут булки… И он ничего не может с этим поделать. Сидит за деревом как идиот и бездействует. «Жизнь – дерьмо», - Игорентий почувствовал, что погружается в пучину пессимизма. Утром, проснувшись в своей машине, он с удивлением заметил толпу детей у стенда неподалеку. И среди них та самая любительница проблем на свою задницу, сонная, лохматая, в кедах на босу ногу. Рядом подруга. Подслушал их разговор, ему не привыкать. Вечером уже ждал их в лесу. Расклад самый что ни на есть идеальный, но снова он отчего-то тормозит. Спятил, точно спятил. «Так, все, пора положить этому конец», - блондин тряхнул головой и тихо начал продвигаться вперед, засучивая по пути рукава, -«думай о повышении, парень». Внезапно он краем глазам заметил некое выделяющееся на фоне деревьев черное пятно. На первый взгляд могло показаться, что это просто слишком прямое дерево, однако стоило поднять глаза немного повыше, и вырисовывалось гладкое, лишенное всяких черт лицо, смотрящее в пустоту (что было довольно сложно себе представить, так как глаз у существа не было). Игорентий воззрился на длинное существо глазами, полными ужаса, и произнес лишь одно русское слово, которое уже на протяжении веков передает весь эмоциональный диапазон широкой русской души: -Бля. Существо, не двинув ни одним мускулом (а они у него вообще были?) растворилось в воздухе. Планы резко изменились. Парень чертыхнулся и потянулся за мобильником, совершенно не зная, радоваться ли тому, что у него сегодня не получится закончить работу, или же расстраиваться.