Из Тьмы

       Мой мир во мраке. Был. Есть. Будет.        Моя мать была на последнем месяце беременности, когда ее заточили в одну из камер этого курорта для неугодных. Азкабан. Тюрьма, некогда призванная сдерживать Тьму, ныне была ссылкой для недовольных новым правительством. Кто бы мог подумать, что Волдеморт и Дамблдор объединятся и захватят власть в магической Британии и нескольких соседних странах. Маленькое ополчение, состоящее из десяти человек, куда входили мои родители, почти ничего не могло им противопоставить. Их наивный девиз «Да будет свет!» не нашел поддержки в массах, слишком запуганных и уставших от битв. Единственное, что заставляло их двигаться вперед, - это пророчество. Слова глупой женщины о том, что мне суждено спасти этот мир.        Эта вера в свет стоила моему отцу жизни, а моей матери пожизненного заключения в этом зловещем месте отчаяния. Но несмотря на это, я родился сильным. И моя мать отдавала дементорам все свои эмоции до капли, чтобы спасти меня от этой участи.        Впервые я выбрался из камеры, когда мне было шесть. Я просто раздвинул прутья с помощью внутренней магии и вышел наружу. Но я не стремился сбежать. Я просто не знал, что снаружи есть еще что-то, кроме этой Тьмы.        Я бродил по темным коридорам, наверное, час, а может и больше, время в этом месте не постоянно, да и не знал я тогда, как оно измеряется. А потом я встретил его. Словно воплощение смерти, он выплыл передо мной. Мне не было страшно и, наверное, уже никогда не будет. Дементоры с самого начала ощущали мою силу и держались подальше, потому что я могу убить их одним движением. В тот миг я был очарован. Никогда эти существа не приближались так близко.        И потом мы стали часто встречаться. Каким-то шестым чувством я мог отличить своего друга от сотен одинаковых плащей. Я звал его Шики. Когда мама была еще в своем уме и мы жили в одной камере, она рассказывала мне разные истории. Шики были демонами из этих историй, они забирали одинокие души. Совсем как я. Я был одинок, и Дементор забрал мою душу и сердце, приковав меня к себе цепями, куда более прочными, чем любая в этой тюрьме. Я жил и рос, зная только Тьму и его золотые, как солнце, глаза.        А потом все стало меняться. Я не понимал, что со мной происходит. Иногда тело становилось слишком горячим, а та штука внизу росла буквально на глазах и зудела. Приходилось ее тереть. От этого все тело пылало, и затем я словно умирал. Когда я приходил в себя, все снова было в порядке. Мне было страшно. Я не знал, что происходит, и не у кого было узнать, что со мной. Я разучился говорить на языке людей, ведь мои друзья хорошо читали мои чувства.        В тот вечер я рассказал обо всем Шики. По крайней мере, я попытался передать ему мои эмоции и попросить совета. И он ответил. Но не так, как я ожидал. То, что я испытывал, не было болезнью, не было проклятьем, это было в моей природе.        Когда он прикоснулся ко мне, вжимая в стену своим худым, но совершенно не хрупким телом, меня вновь охватил жар. Шики склонился к моей шее и провел по ней колючим языком. Я раньше не знал, что он у них есть. Тонкие пальцы легли на мою воспрявшую плоть, и я застонал. Словно через его пальцы в меня вливалась вся магия мира. Второй рукой он принялся стягивать с меня подранную рубаху. Не знаю, что он чувствовал и о чем думал, но когда его холодный, шелковистый на ощупь плащ коснулся моей груди, ноги просто подкосились.        Он опустил меня на настил, который служил мне кроватью, и быстро стянул с меня штаны. А больше на мне ничего и не было. Ледяной ветер пробежал по обнаженной коже, вызывая дрожь во всем теле. Шики провел языком по моей груди, а затем и по отростку. Я выгнулся. Мне казалось, тело перестало меня слушаться и живет своей жизнью. Дементор продолжал водить языком по переполненному кровью органу. И тут я ощутил, сквозь туман, заполонивший сознание, как к моему заднему проходу прикоснулись его пальцы. Точнее, они буквально погрузились внутрь. Глубоко, холодно, больно. Я вскрикнул, но у меня и в мыслях не было отстраниться. Я знал, что он не причинит мне вреда, и я слишком хотел понять, что будет дальше. Я закрыл глаза, полностью отдаваясь в его власть.        Одна рука и язык продолжали вытворять что-то неописуемое с моим отростком, а пальцев в моей заднице становилось все больше. Шики задевал внутри какую-то волшебную точку, и меня словно подбрасывало в воздух. И тут все прекратилось. Пальцы, язык, руки, все исчезло и стало как-то нестерпимо холодно.        Я распахнул глаза. Шики сидел между моих широко раздвинутых ног и смотрел на меня. Я понял, что это еще не конец, и кивнул, давая понять, что хочу узнать все. Дементор подхватил меня под бедра, и я ощутил, как в мой растянутый проход что-то уперлось. Я никогда не видел, как выглядит эта штука у моих друзей, но когда он толкнулся вглубь, все любопытствующие мысли вылетели у меня их головы. Я вскрикнул, до хруста прогнувшись в спине, а Шики продолжал погружаться глубже. Видимо, член у него все же был большим или длинным, но мне казалось, что он достает им до желудка. Он двинулся назад и снова вперед. И вновь взрыв от прикосновения к чему-то внутри. И Шики стал входить все быстрее, вызывая у меня дикие крики, которые было слышно, наверняка, по всей тюрьме.        И вновь холодные пальцы легли на мой член и с силой его сдавили, двигаясь вверх вниз. Все вокруг закружилось в безумном хороводе, и Тьма поглотила мой разум. Когда я пришел в себя, Шики уже не было. Все тело болело, но боль была приятной.        С того дня он делал это со мной довольно часто. Я приходил к нему всегда, когда мое тело начинало гореть. А вскоре он сам появлялся, когда жарко становилось ему.       Возможно, моя жизнь и протекает во Тьме, но я не жалею. У меня есть то, что заставляет меня идти вперед. Вскоре эти стены не смогут удержать меня, и я уйду, зная, что он последует за мной, куда бы я ни пошел. А я? Я решил, что пора сказать кое-что этому миру, кое-что, что он забыл, но я ему напомню:        - Да будет свет!