Все как всегда

      — Реджина, сегодня Генри приезжает, — радостно кричит Роланд, сбегая по лестнице.       — Тише, малыш, не носись так. Упадешь, — смеюсь и, отложив книгу, глажу мальчишку по голове.       Он хватает мячик и бежит к Робину во двор. Как всегда, подхожу к окну и смотрю на своих мужчин. Они так весело играют. А я не могу радоваться вместе с ними, не могу почувствовать их веселье. Да я даже думать о них не могу.       Сегодня приезжает мой сын. Мой Генри. А значит и ты. Да, ты всегда приезжаешь вместе с ним. Вы заезжаете к Мэри-Маргарет, а часа через два ты привозишь его ко мне. Ты никогда не заходишь, чтобы поздороваться. А я никогда не выхожу, чтобы сделать это самой.       Когда-то, три года назад, ты дала мне зелье забвения. Когда-то, три года назад, этот дом в последний раз видел любовь и счастье. Нет, несомненно, дом наполняет счастливый смех Роланда и влюбленные взгляды Робина, но ему этого мало, ведь глаза хозяйки пусты и сердце не бьется, как раньше. Когда-то, три года назад, ты решила, что против судьбы не пойдешь. Ты решила за нас, за меня. И я не смею тебе перечить. Ты до сих пор не знаешь, что я помню.       Помню каждую минутку проведенную с тобой, каждый твой томный взгляд и тяжелый вздох, каждый поцелуй и каждое прикосновение. Я до сих пор помню твои полу-прикрытые глаза, приоткрытый рот, пальцы, сжимающие простыню на моей кровати и громкие стоны. Ты действительно думаешь, что это можно забыть? А твое: «Я люблю тебя, Реджина» словно в бреду? Ты глупа, Свон, если действительно думаешь, что какое-то проклятое зелье забвения может заставить забыть истинную любовь.       О да, Эмма, я люблю тебя. Я так люблю тебя, что мне хочется вырвать твое сердце и растереть его в пыль, чтобы ты никогда больше, слышишь, никогда не посмела причинить мне боль. Мне хочется привязать тебя к себе, словно собачку на поводке и никогда не отвязывать. Хочется выдрессировать тебя так, чтобы голос ты подавала только тогда, когда я этого захочу. И хвостиком виляла только для меня. Как же я тебя ненавижу, Свон. Если бы ты только знала это.       — Милая, мы пойдем с Роландом на речку, — слышу голос Робина из-за двери и на автомате выкрикиваю:       — Да, идите.       Мне кажется, что я даже не знаю, о чем он меня спросил. По-моему, они куда-то ушли. Да. Точно. Они ушли. Я облегченно вздыхаю, сажусь на диван и блаженно прикрываю глаза. Не знаю, сколько так просидела, но отчетливо слышу звук мотора твоего «жука». Через секунду он тормозит, и я слышу, как хлопнула дверца. Еще через секунду в дом вбегает сын.       — Мам, привет. В этот раз мы решили сначала заехать к тебе, — радостно кричит мой малыш и кидается меня обнимать.       — Господи, сынок, Генри, как я рада тебя видеть. Я так соскучилась. Как ты вырос, — потрепав сына по макушке целую и прижимаю к себе крепче, словно боясь потерять.       Сын начинает мне что-то восторженно рассказывать, и я слышу, как заводится мотор твоей машины. Словно во сне выбегаю на улицу.       Я больше так не могу. Я устала притворяться. Устала играть в счастливую семью с теми, кто совсем не делают меня таковой. Устала лгать этим людям. Они заслуживают большего. Заслуживают счастья. А я? Теперь я готова убедить тебя, что против судьбы можно идти. Что эту судьбу можно строить самим. Что истинная любовь способна на все.       Я останавливаюсь на крыльце и смотрю в след твоему желтому «жуку». Ты снова уехала. Снова оставила все так, как есть. Смахиваю непрошеную слезу и оборачиваюсь на растерянно глядящего на меня сына. Улыбаюсь ему и мы входим в дом, закрывая за собой дверь. Послезавтра ты заберешь его у меня, и все снова будет как всегда.