Заигрались

Средь оплывших свечей и вечерних молитв, Средь военных трофеев и мирных костров Жили книжные дети, не знавшие битв, Изнывая от мелких своих катастроф. В.Высоцкий - Как ты думаешь, там было очень страшно? - Где? - Ну в Белерианде. - Где-где? - В Серых Землях, про которые рассказывал Финве. Они ведь оттуда ушли, значит, там было плохо. - Наверное, да. - Там были орки, и темные твари. И этот, который в Мандосе. Мелькор, вот. - Были, и что? - Давай играть, что мы в Средиземье, я буду Финве, а ты Ингве. Вон то озеро похоже на Куи .. кви..виниен – маленький Финдекано углядел где-то среди сплетения ветвей проблеск воды. Майтимо пришлось оторвать взгляд от очередного молодого бука, который он приглядывал себе под новый тренировочный меч. В лес он пошел, конечно, не затем, чтобы играть в Великий исход, все же он считал себя достаточно взрослым для таких развлечений, но идея была соблазнительна. - Почему это я – Ингве? - Потому что ты – рыжий, – мгновенно парировал Финдекано. - Король Ингве не рыжий, - хмыкнул Майтимо, но спорить не стал. - Брат мой король Ингве, не оставить ли нам эти темные земли и не направиться ли в сияющий Валинор, о котором говорил нам светлый вала Ороме? - Брат мой король Финве, хоть в этих землях и темно, но звезды освещают наши леса, единственное место, которое мы зовем нашим домом. Нет, что-то не то, это я должен тащить тебя за шкирку в Валинор. Да к тому же здесь не темно ни капли. И вот непонятно, как звезды могут вообще что-то освещать – они же такие бледные по сравнению со Светом Дерев? Надо спросить у отца. - Ну Майтимо, не важно! Я хочу узнать, как там было страшно! - Да.. – Майтимо тоже хотел узнать, как там было страшно. И кое-что еще. Пристрастие Финдекано ко всяким геройским безумствам позволяло ему на время сложить с себя полномочия старшего и ответственного брата и за компанию поучаствовать в чем-нибудь недозволенно опасном. Но опасностей вокруг не было. Лес, хоть и дальний, был светлым и чистым, всюду попадались звериные, а то и охотничьи тропы, и даже заблудиться юные эльфы никак не могли – свет Лаурелин явно указывал, где находится дом, да даже и в тумане, Майтимо был достаточно опытен, чтобы суметь держать верное направление. Ребята спустились к озеру, где Майтимо отыскал, наконец, подходящий буковый ствол, а Финдекано сидел на берегу и бросал шишки в воду. Сонная жара разливалась между деревьями, пахло хвоей и нагретой листвой. Над водой кружили синие стрекозы. - Ну нет здесь опасностей, Финьо, это же Аман, блаженная земля. – Засучив рукава, Майтимо обрезал ножом лишние ветки с букового ствола. - А я хотел бы побыть на месте Финве и других наших родичей, которые шли к морю за Ороме. И как они встречали орков и сражались с ними, помнишь, нам Финве рассказывал. Король Ингве, сегодня мой черед нести дозор, можешь спокойно отдыхать со своими людьми. Воины Нолдор будут охранять лагерь. Мы видим и в темноте, и ни одна вражеская тварь не пройдет незамеченной! - Нельзя и пожелать лучшего дозорного, отважный король Финве, - улыбнулся Майтимо, или скорее уже король Ингве. Фантазия юного Финдекано разыгралась не на шутку, и вот он уже рассказывал об эпической битве с летающей то ли кошкой, то ли волком – Майтимо не помнил, чтобы когда-то слышал о таком от эльфов, пришедших из-за моря. - Но мои верные воины выпустили дюжину стрел, и тварь свалилась прямо к нам под ноги. Тогда я достал меч, и перерубил ей горло. Наверное, у Финве на Озере пробуждения не было меча – по крайней мере, нормального меча, ковать сталь научились уже у Ауле в Валиноре. Но Майтимо не стал разочаровывать друга. - Орки! – Финдекано издал вопль, переходящий в ультразвук. – Король Ингве, смотри, они нас выследили! Готовься к битве! – голос двоюродного братца звучал с подозрительным энтузиазмом. Майтимо поднял голову и буковую дубину, и к величайшему изумлению обнаружил движение среди деревьев, свидетельствующее о присутствии детей Илуватара. Ну ведь не орков, в самом деле, да и не майар. Надо же было не услышать и не почувствовать постороннего присутствия! А он-то так гордился своими способностями. - Король Ингве – величайший лопух и растяпа, - про себя пробормотал юноша, и тут над самой его головой раздался возмущенный голос: - Кто ты такой и как ты смеешь оскорблять нашего короля?! Прежде, чем Майтимо собрался ответить, восторженный голос Финьо возвестил: - Презренные твари, слуги Тьмы, короли Финве и Ингве сразятся с вами! – с этими словами мальчик подскочил на месте и запустил шишкой в говорившего. На поляне в один миг появились семеро юношей, одетых просто и по-походному и вооруженных луками. По одежде нельзя было судить, однако золотистые волосы и произношение выдавали в них ваниар. - Вы самозванцы! Вы нарушили наши границы, и оскорбили наш народ, теперь вы наши пленники! - на одном дыхании выдал первый из подданных Ингве. Лицо его вспыхнуло и глаза горели от возмущения. И, к изумлению Майтимо, лучники взяли его и брата на прицел. Вдруг его озарило: «Э, да они тоже играют. Ребята из ваниар играют в стражей границ. Забавно получилось». Он уже улыбнулся и открыл рот, чтобы объясниться, но перехватил умоляющий взгляд Финьо и загадочные знаки, которые он подавал, подмигивая обоими глазами. Мальчик хотел играть дальше. Майтимо был не против, но для начала надо было хоть познакомиться по-хорошему. - Я – Нельяфинве Феанорион, со мной мой родич Финдекано Нолофинвион, - громко произнес юноша, выпрямляясь во весь свой знаменитый среди сверстников немаленький рост. Эти слова, вопреки ожиданию, не произвели на ваниар особого впечатления, напротив, в грудь Майтимо практически уперлись наконечники сразу двух стрел. Он догадался, что ребята не знают его лично, впрочем, и он их не знал, они были не из королевской семьи, а с ваниар его семья общалась не так часто, чтобы обзавестись многими знакомствами. - Темные твари и слуги Врага, оставьте моего брата и выходите на бой! – вопил Финдекано, размахивая какой-то суковатой палкой, должной изображать благородный меч. У командира ваньярских стражей от возмущения расширились ноздри, он вскинул подбородок и во весь свой ломкий юношеский голос крикнул: - Ты лжешь! Если бы вы и правда были сыновьями принцев Феанаро и Нолофинве, вы не вели себя как.. как враги! Вы пересекаете наши рубежи и оскорбляете нашего Повелителя, и мы узнаем, что за предательство вы задумали! - Да как ты смеешь обвинять меня во лжи! – в свою очередь теряя терпение, воскликнул Майтимо. Кровь ударила ему в голову, и он еще успел подумать, что хоть в чем-то он похож на отца – хотя бы изредка вспылить он может не хуже. А также не к месту вспомнилось, что отец от всей души не любил ваниар. – Кому сдались ваши границы, заносчивый ваньярский щенок! Это он, конечно, дал маху – парень был навряд ли младше, а скорее старше него, впрочем, все ваньярские стражи были ему примерно ровесниками. - Сидите в своем Валимаре себе на здоровье, никто вас не трогает, любимчики Валар! - Замолчи! – командир решительно схватил его за грудки, и тут боевые инстинкты Майтимо, натренированные в многочисленных братских поединках, сработали автоматически. Через мгновение стрелок уже лежал на земле, но не успел Майтимо поднять голову, как получил удар под колени и по затылку, и со звоном в ушах приземлился носом в сосновые иголки. Отплевываясь от песка и потекшей носом крови, он обнаружил, что на нем сидят двое ваньярских стражей, и руки его умело заломлены назад. Командир поднялся, отряхивая колени, и приказал своим ребятам связать пленника. На все это бесстрашный Финдекано смотрел расширившимися глазами, пытаясь понять, что же происходит. Наконец, сделав свои выводы, он бросился вперед, и даже успел спихнуть со спины у Майтимо ваньярских стрелков, однако против превосходящих сил противника старшие сыновья нолдорских принцев оказались бессильны. Через минуту возни в хвое и песке Финдекано оказался в плотных объятиях командира ваниар, а Майтимо – связан по рукам и ногам. - Оставь ребенка! – взвыл юноша. - Мы детей не трогаем, - оскорблено ответил командир, усаживая Финдекано на землю. – А вот ты вроде взрослый мальчик, и с тобой я бы поговорил. - Руссандол, мы же играем? – напряженно спросил Финьо. В серьезных ситуациях он всегда называл брата по прозвищу. Майтимо задавал себе тот же вопрос. Играем? Или уже нет? - Если и играем, то пока что проигрываем, - пробормотал он себе под нос, и громче, но ровно: – Беги, Финьо! Финдекано замер на один удар сердца, после чего кувырком откатился в сторону, вскочил и ринулся в кусты шиповника, раньше, чем ваньяр сообразили, что происходит. Каким-то чудом ему удалось просочиться сквозь колючки, которые затормозили более рослых стрелков, и довольно скоро он получил заметное преимущество, скрывшись от преследователей за деревьями. На бегу он все еще играл в героического родича Финве и темных слуг врага – орков. Хотя убегать во все лопатки было не очень героически, но Финьо знал, что только так можно потом спасти короля Ингве, то есть кузена и лучшего друга Майтимо Руссандола. Ваньярские стрелки решили не преследовать маленького эльда: ни в игре, ни всерьез он их не интересовал. Обе стороны – семеро ваньяр и Майтимо – были взвинчены и рассержены, и намеревались прояснить ситуацию. - Отвечай, кто ты и что здесь делаешь, - вопросил командир связанного и усаженного к дереву нолдо. Майтимо поднял голову и предпринял попытку встать. Со связанными ногами это вышло плохо. Однако третья попытка увенчалась успехом, и, опираясь на смолистый сосновый ствол, принц поднялся и вскинул перемазанный в песке и крови подбородок. Теперь он смотрел на своего противника сверху вниз. - Не думал, что у ваниар так плохо с их знаменитым слухом! Ты и в хвалебных песнях Королю Мира видно фальшивишь, если не можешь с первого раза расслышать, что тебе говорят! – Майтимо было очень досадно за проигрыш, да и связанные руки принца нолдор никак не устраивали. Это было унизительно, и ни о каком мирном решении проблемы юноша уже и думать не хотел. – Была охота отчитываться перед всякими оборванцами, тем более перед надутыми ваньярскими сопляками! Не лопните, смотрите, со своим королем от избытка благородства! - Закрой свой лживый рот! - воскликнул стрелок. Его светлое лицо от негодования покрылось пунцовыми пятнами. Майтимо замер. Глаза его вспыхнули. - Ты дважды обвинил меня во лжи. Так хорошо же, ваньярское отродье, больше ты ни слова от меня не услышишь! – и юноша сплюнул остатки песка стрелку под ноги. Командир ваниар глубоко вдохнул и, совершенно неожиданно, отвесил Майтимо оплеуху. На щеке юноши медленно проявился красный след. Это была не самая увесистая пощечина, полученная сыном Феанаро за свою жизнь – мастер был горяч нравом и тяжел на руку, используя в обучении сыновей не всегда педагогичные методы. Это была не самая большая обида, и уж точно не самая сильная боль, которую испытывал когда-либо Майтимо, первый среди сверстников боец и мечник. Но ярость и гнев в глазах обидчика удивили и обескуражили юношу. Первый раз ему кто-то причинил боль намеренно и со злобой, первый раз он был настолько беспомощен перед насилием. Майтимо устоял на ногах. Он глянул на ваниа так, что тот невольно отшатнулся. Но, верный своим словам, промолчал. Была ли это все еще игра? И что об этом думали сами стражи ваниарских границ? Ваньярские юноши между тем в замешательстве смотрели на своего вожака, кто-то уже тянул его за плечо прочь от пленника, а другие пытались отгородить от него связанного нолдо. - Что ты, Инви? Зачем, он же связан? – наперебой заговорили ваниар со своим дивным акцентом. Произошло минутное замешательство, после чего ваниарские ребята, оглядываясь на Майтимо, переместились на дальний конец полянки и устроили совещание. Юноша не мог слышать, о чем они говорят, однако их жесты и взгляды достаточно хорошо свидетельствовали, что речь идет о нем. Командир, которого, видимо, звали Инви, молча выслушивал упреки товарищей. Однако затем он поднял руку и тихо что-то сообщил остальным. Стрелки переглянулись, посмотрели на Майтимо и согласно кивнули. Когда золотоволосая команда вновь окружила Майтимо, тот, хотя немного уже отошел от потрясения, все же был зол и обижен. К тому же оказалось, что стоять связанным, хоть и привалившись к дереву, ни капли не удобно. Однако со своими врагами Майтимо предпочитал разговаривать стоя. - Думаю, будет справедливо, если ты, будь ты сын принца Феанаро, или кто другой, извинишься за свои слова и за выходки своего юного друга, - промолвил Инви, гораздо более спокойно и миролюбиво, чем прежде, и вопросительно посмотрел на своего пленника. «Еще как справедливо» - подумал Майтимо, - «Но не выйдет!» - и только вздернул вверх окровавленный подбородок. - О! Ну тогда ты тут постой, а мы подождем. – Инви ехидно улыбнулся, - Пока ты не станешь поразговорчивей. – И снял с пояса веревку, на пару с долговязым товарищем прикручивая Майтимо к дереву. – Это чтобы ты не ушел от разговора. Руссандол, даже если бы и собирался говорить, то не смог бы, он просто онемел от удивления. Но отчасти и вздохнул с облегчением: «Все-таки играем… Ну тогда держитесь, златовласки!» Но держаться теперь предстояло ему самому. Ваньярские юнцы, примотав его на совесть к сосновому стволу подручными средствами – частью веревками, запасными тетивами или собственными поясами – расположились на отдых на дальнем конце полянки. Больше всего они хотели, чтобы у Майтимо не было возможности сбежать, и в этом, несомненно, преуспели. Однако местами, по отсутствию опыта, перестарались, и очень скоро Майтимо обнаружил, что путы больно впиваются в тело. Стрелки же расположились у берега – кто пошел купаться, а кто просто валялся на теплом песке. В увлекательной игре в дозорных и лазутчика (уже очевидно, что не в королей эльфов и орков) возникла мирная пауза. Золотой свет Лаурелин разливал над озером медовое тепло, в его лучах кружились насекомые, ленивые послеполуденные птицы были едва слышны, сонно шелестела листва буков и пахло разогретой сосновой смолой. У Майтимо была уйма времени, чтобы оценить свое положение. Первая его мысль была – как там Финдекано? Но лес хранил молчание, и сердце тоже не подсказывало ничего дурного. Стало быть, с Финьо все благополучно. Самое разумное, что мальчик мог сделать – это позвать кого-нибудь из братьев-феанорингов. А еще лучше – просто отправиться домой, потому что если явятся братья – побоища не избежать, а так Майтимо худо-бедно выпутается и сам. Но разумное и Финдекано – это понятия несовместимые, и юноша был готов к любым сюрпризам. Вторая мысль была о том, что очень жарко и сильно давят веревки. Эту мысль Майтимо постарался отогнать. Получилось не вполне. На смену ей явилась не менее досадная – как неудачно он проиграл. И как тошно оказаться связанным, отданным в чужую волю, и получить по ушам, не будучи в силах ответить. Стоять было неловко, но и сесть Майтимо не мог, а если пытался чуть снять напряжение с ног, то путы начинали впиваться в тело. Левая ладонь болела, а попытка повернуть ее поудобнее только ухудшила положение. Прогретый лес, не скупясь, отдавал тепло, и Майтимо всем телом ощущал жар от песка. Блики от воды слепили глаза. В озере плескались пятеро ваниар, двое сидели на берегу под тенью старого бука. Длинный худощавый юноша что-то писал в небольшом блокноте. Командир жевал травинку, лежа к Майтимо спиной. Руссандол осознал, как неудачно он объявил, что не будет разговаривать со своими противниками. И что ж теперь, если ваниар окажутся достаточно терпеливы, ему тут до вечера стоять? Досада кольнула сильнее. Действительно, до вечера, а судя по всему, стрелкам торопиться некуда, так что может и дольше. Ребята в озере принялись играть в догонялки и уплыли почти на середину, однако их звонкие голоса слышались так же ясно. Майтимо пытался разобрать, кого как зовут. Самый ловкий, тот, кого никак не могли поймать, звался Финко. Вскоре юноши выбрались на берег и, не одеваясь, развалились на горячем песке. Майтимо их сейчас ненавидел – брызги воды на светлой коже, мокрые волосы, ставшие темно-золотыми, этот странный ваниарский говор. Волны еле заметно лизали песчаный берег, блики золотого света заставляли Майтимо щурить глаза. Он облизнул губы, на языке остался песок с привкусом крови. Во рту пересохло. Юноша понял, что очень хочет пить. «Лучше умру, чем попрошу у них» - решил он тут же. Он попытался выпрямиться, и едва улегшаяся боль снова вспыхнула под натянутыми веревками. Майтимо захотелось взвыть, не столько от боли, сколько от обиды. Он прикусил губу, бросив украдкой взгляд на ваниар. Они на него не смотрели. Свет Лаурелин был все так же ровен и ярок, хотя казалось, что прошло уже довольно много времени. Стрелки успели еще раз искупаться, вдоволь наплескаться водой у берега, одеться, сбегать в лес и притащить в подоле рубашек орехов и земляники, улечься кружком и затеять какую-то игру со словами и рифмами. Майтимо было худо, перед глазами у него плыли зеленые круги. Затекшие под веревками руки болели, и ему приходилось затрачивать на борьбу с болью вполне физические усилия. Он старался дышать ровно, вдох-выдох, вдох-выдох, но это было тяжело и помогало не сильно. «Какой же я идиот», - думал он про себя, - «Какой же я слабак…» Голова его свесилась вперед, и теперь, открывая глаза, он любовался на песок вперемежку с хвоей под ногами. Неожиданно он увидел, как две крупные капли упали на песок. «Дождь?» - удивился он, но, подняв взгляд, не обнаружил в небе ни облачка. Но перед глазами все расплылось, и расцарапанную щеку защипало. «Я плачу?!» Ужас и отчаяние затопили сознание Руссандола, ему казалось, что даже если бы он умер и обнаружил себя в чертогах Мандоса, это было бы много лучше. И тут же слезы потекли сильнее. Майтимо зажмурился изо всех сил, сцепил зубы, но ничего не помогало. «Только бы они не видели меня! О, Манве, Повелитель Ветров, помоги мне! О, Намо, Владыка Судеб, забери, пожалуйста, меня в свои Чертоги – сейчас! Пожалуйста, я не могу, мне стыдно, и я не могу не плакать!» К счастью, из-за того, что губы его пересохли, Майтимо молился молча. Вдруг он ощутил на разгоряченном лице прохладный ветер. Вокруг стремительно стемнело. Ветер усилился, разметал волосы Майтимо, сорвал слезы со щек. Невдалеке блеснула вспышка, а следом раскатисто громыхнуло. В лицо Руссандола ударил порыв ветра, так что голова его мотнулась в сторону. Хлынул ливень. Мощные струи воды окатили ваньяр и их пленника. Стрелки бросились прятаться под густыми ветвями бука. Майтимо поднял голову, подставляя лицо под потоки дождя. Сердце его стучало от радости и благоговения перед ответом Стихии, он был безмерно благодарен Манве. А также он был признателен и Намо Мандосу, за то, что тот не поторопился отвечать на его малодушные мольбы. Хотя он вспомнил, что отец учил поменьше полагаться на помощь валар, и побольше рассчитывать только на свои силы, его искренняя радость от этого не уменьшилась. Ливень закончился внезапно, как и начался. Тут же посветлело, и ровный свет Лаурелин сиял как и прежде. Майтимо, хоть и вымок до нитки, даже не успел замерзнуть. Теперь он ощущал себя несравненно лучше. Ветер и вода подействовали на него, как хорошая пощечина, приводящая в чувство. Дождь смыл с его лица слезы, кровь и песок, и Майтимо успел даже сделать пару глотков дождевой воды. Душевные силы вернулись к нему, и вся слабость и отчаяние теперь казались ему досадным недоразумением. Ваниар вышли из тени ветвей, выкручивая промокшую одежду. Проницательные дети Ингве заподозрили, что все светопреставление было устроено в честь их пленника. Они критически осмотрели Майтимо, и Инви даже осведомился о его самочувствии, однако в ответ получил лишь презрительную улыбку, отчасти напоминающую угрожающий оскал. Командир стрелков пожал плечами. Свет Лаурелин медленно угасал. Ваниар развели костер, чтобы просушить одежду. Майтимо, после передышки и развлечения под дождем, вернулся к борьбе с тугими веревками и затекшими конечностями. Однако сознание его было ясным, и теперь он начал беспокоиться за Финдекано, о котором, к своему стыду, поглощенный мучениями физическими и душевными, почти забыл. Если Финьо до сих пор себя никак не проявил, это означало, что он действительно отправился в Тирион, и если решил привести братьев Руссандола, то раньше утра их ждать не следует. Это был не лучший вариант, так как Майтимо знал – подмога прибудет боевая, но неуправляемая. Или – и тут сердце юноши царапнула тревога – Финдекано мог заблудиться. Он попытался мысленно позвать своего друга, но ответа не получил. Неудобная поза и веревки мешали ему сосредоточиться. Достучаться до Финьо не получалось. Потускневший было золотой свет дня приобрел новый оттенок, и сверкающие серебряно-золотые блики заиграли на поверхности озера. Небо стало будто бы светлее и выше. Вслед за смешением света наступали серебристые сумерки, от воды потянуло прохладой. Ваниар расположились у костра, над огнем висел походный котел для чая, под тихий разговор ужинали ягодами и хлебом. К Майтимо снова направился Инви. - Пойдем, поужинаешь с нами. Ладно тебе, наигрались уже. Соблазн был велик, но в сумеречном свете Майтимо померещилась в глазах командира покровительственная усмешка. Он плюнул ему в лицо, но во рту снова было сухо, и плевок вышел формальным. Инви сжал кулаки и направился к костру. Руссандол остался в сумерках один, терзаемый болью, усталостью и тревогой. Свет Тельпериона серебрил поверхность озера и дрожащие на ветру листья, сосновые иглы были словно покрыты инеем, и такими же серебряными казались теперь золотые волосы ваниар. На лица стрелков падали отблески костра. Они тихо переговаривались между собой, а потом Майтимо услышал глубокий чистый голос – это пел длинный худощавый парень, имени которого юноша не разобрал. Следом и остальные голоса присоединились к нему. Каждый вел свою партию, но вместе они сплетались в чудесную гармонию. Майтимо мог различить серебристые голоса двух младших стрелков – ровесников его музыкального брата, медово-бархатный голос Лаурендиля, одного из его противников в недавней схватке, широкий и сильный, как морская волна, голос задумчивого юноши, вечно стоящего в стороне, звенящий как сталь голос смельчака Финко. Но голоса Инви он не услышал. Командир сидел чуть в стороне от костра, его лицо было в тени. Одна мелодия сменялась другой, ваниар пели вместе и поодиночке, и Майтимо вдруг захотелось, чтобы этот вечер никогда не закончился. Невероятная, математически-точная гармония, сложные сплетения ритма и слов – все это удивляло юного нолдо и вызывало восхищение. Никогда он не предполагал, что стихи и музыка могут восприниматься не только сердцем, но и быть такой отрадой для разума. На время даже боль и жажда отступили, отдавали всю душу Майтимо во власть музыке. И хотя, когда голоса смолкали, он снова ощущал всю незавидность своего положения, его сердце стучало ровно, и мысли прояснились. Возможно, именно поэтому он смог услышать в очищенном от отчаяния и обиды сознании пронзительный крик о помощи: «Руссандол!!!». Майтимо вздрогнул, рванулся в путах: «Финьо, Финьо, что с тобой? Где ты?!!» Но осанве прервалось так же неожиданно, и ответа не было. Мысли Майтимо заметались – что могло случиться, что делать? Машинально он пытался освободить руки, сдирая веревками кожу. Однако через мгновение способность рассуждать хладнокровно вернулась к нему. Он попытался позвать Инви, но пересохшее горло ему не повиновалось. С третьей попытки его едва внятный хриплый голос был услышан. Инви вскочил на ноги и подлетел бегом, остальные стрелки тоже посрывались с мест и в удивлении окружили пленника. - Отпусти меня, пожалуйста, – попросил Майтимо. Голос его звучал хрипло, но решительно. Инви был изумлен тем, что гордый нолдо все же решил заговорить с ним, да еще и просил о пощаде, однако дальнейшие слова все объяснили: - С Финдекано случилась беда, я должен найти его. Инви молча принялся развязывать путы. Мокрые веревки не поддавались, командир и один из стрелков вытащили ножи и в четыре руки освободили Майтимо. Едва путы ослабли, юноша рухнул на землю. Когда срезали веревки с посиневших запястий, он не смог удержать стона. Ваниар с ужасом смотрели на дело своих рук: как они могли сотворить такое со своим сородичем? Первым опомнился Инви. Он попытался помочь Майтимо встать, но оказалось, что это невозможно, затекшие ноги не слушались. Долговязый певец протянул юноше флягу с водой, но взять ее нолдо тоже не смог, пришлось поить его, придерживая голову как малому ребенку. Едва сделав несколько глотков, Майтимо снова попытался подняться, но опять безрезультатно. Он в отчаянии снизу вверх смотрел на обступивших его стрелков. - Я найду твоего друга сам, – сказал Инви, – Не волнуйся. - Мы найдем его, - кивнул мечтательный юноша, - я хорошо знаю окрестности озера. Здесь только одно опасное место – это овраг с северной стороны. В первую очередь нужно проверить там. - Разделимся и пойдем в сторону оврага и по направлению к Тириону – возможно маленький нолдо пошел туда. - Я останусь с ним, - кивнул на Майтимо долговязый стрелок, - Ему понадобится помощь. Ваниарские стрелки быстро приняли решение и еще быстрее взялись за дело, растворившись в залитом серебряным светом лесу. «Финьо, что же с тобой приключилось?» - не переставая, повторял про себя Руссандол. Но Финдекано не мог его услышать – ему было не до того. Убегая от ваниар, Финдекано довольно скоро заметил, что его никто не преследует. Все еще представляя на бегу, что за ним гонятся стаи кровожадных орков, он направился к дому, так как первой мыслью его было позвать на помощь. Однако через некоторое время мальчик сообразил, что раз они шли к озеру с раннего утра, то дорога домой и обратно займет слишком много времени, оставлять своего друга так надолго в руках врагов – не важно, ватаги орков или немного заигравшихся друзей-ваниар - он не мог. Финдекано перешел на шаг, и даже остановился в нерешительности. Возвращаться прямо обратно он счел неразумным, к тому же, если Майтимо так решительно приказал ему бежать, значит, у него были на то основания. Тогда у Финьо появился план, и план этот как нельзя лучше вписывался в захватывающие реалии мрачного Средиземья. Он обогнет озеро и понаблюдает за происходящим с безопасного расстояния, выберет момент, когда ваниар (или орки?) потеряют бдительность и освободит Майтимо. По дороге Финьо пришлось обогнуть густой малинник, он по-быстрому на ходу перекусил ягодами. Мальчик бежал, изредка переходя на шаг, чтобы отдышаться и свериться с направлением. По его расчетам он должен был прийти как раз к северной оконечности озера, откуда место встречи с ваниар было бы видно как на ладони. Однако время шло, а озеро все не показывалось. Финдекано забеспокоился. Бежать – а все чаще идти, стало почему-то труднее – то поваленное дерево, то плотный подлесок, то бурелом. Обходя очередные сплошные кусты, Финьо неожиданно понял, что все препятствия встречаются ему с левой стороны, и постепенно отклоняют его направление направо. А значит, он идет совершенно не в том направлении! «Что же происходит?» - недоумевал мальчик – «Не мог же я сам так заплутать?! Или все-таки мог?». Финдекано пришлось снова остановиться, чтобы решить, что делать. Свет Лаурелин все еще был отчетливо виден, и относительно него всегда можно было выйти в Тирион. Но Финьо туда не собирался. Озеро же было близко, но после того, как он потерял направление, он не мог сообразить, куда идти. Ему захотелось сесть и заплакать. Он попробовал представить себя королем Финве – как бы поступил он? Наверное, не стал бы сидеть и размазывать сопли, когда его друг в опасности. Решившись, Финдекано встал и запрокинул голову, так, что косички разлетелись по сторонам. - О, Йаванна, владычица всего живого! О, Ороме, великий охотник! – закричал он звонко, так что эхо прокатилось по лесу. - Пожалуйста, помогите мне! Покажите мне дорогу к озеру! Мальчик раскинул руки в стороны и замер, слушая отголоски своих слов. Лес затих. Потом в кустах засвистели зарянки, и две птицы вылетели и закружили над головой у Финьо. - Вы поможете мне? Вы покажете, где озеро? Птицы сделали несколько кругов, и их свист показался Финьо тревожным. Однако затем они полетели вперед, и Финдекано помчался за ними. - Спасибо! Спасибо! – прокричал он на ходу. Финдекано пришлось поднапрячься, чтобы угнаться за птицами. Он уже тяжело дышал и ноги его заплетались, когда впереди показался просвет. «Озеро!» Однако птицы почему-то вели его в сторону. «Эй, стойте, вы куда?», - но птицы настойчиво вели его дальше на север. Финдекано остановился, и птицы вернулись, начали кружить над ним. «Нет, это вы плохо придумали. Мне надо к озеру, там мой друг Руссандол». Он помахал птицам рукой и решительно повернул в сторону просвета. Но не прошел он и десятка шагов, как увидел перед собой глубокую расщелину в земле. Вправо и влево она уходила далеко, как можно только было разглядеть среди деревьев, а впереди уже мелькала вода. Заглянув вниз, Финдекано подумал, что выбраться на другой стороне будет нелегко. Он примерился – в ширину овраг был не более десятка шагов – шагов маленького эльда, который так хорошо умел бегать и прыгать. Но чуть шире, чем мог рассчитывать перепрыгнуть Финдекано. Однако по ту сторону было озеро и Руссандол, поэтому отважный маленький нолдо отбросил рассуждения, и отступил для разбега. Дорожка под ногами была ровной, он легко оттолкнулся от самого края оврага, косички разлетелись по сторонам. Однако приземлился он не на ноги, как надеялся, а толкнулся грудью в сплетение корней и комья земли. Удар оглушил Финьо, он не смог удержаться на руках и кубарем полетел вниз. На последнем кувырке его бросило на спину, и затылком он приземлился на неудачно торчащий из земли камень. Птицы покружили над черным провалом оврага и унеслись прочь. Буря и ливень, прошедшие над озером, размыли склоны оврага, на дно полились ручейки грязи. Но Финдекано ничего этого не видел. Когда тьма, сомкнувшаяся над ним при ударе о камень, рассеялась, первое, что почувствовал Финьо – это чье-то горячее дыхание и что-то мокрое. С трудом заставив себя открыть глаза, прямо перед лицом он увидел огромные клыки. Тут-то бесстрашный Финдекано и заорал «Руссандол!»– мысленно, так как еще не пришел в себя до конца. Однако вместо клыков его лица вновь коснулся не менее огромный мокрый язык. Финьо не успел сообразить, что происходит, как его бережно прихватили за шиворот и рванули вверх. При приземлении Финьо тряхнуло, и он ахнул от боли – в затылке и лодыжке. Проморгавшись, он увидел над собой огромного белого волкодава. Не просто большую собаку, а собаку поистине гигантскую. Волкодав снова лизнул Финьо, и отступил, вместо него глазам мальчика предстала высокая светлая фигура эльда. Да нет, не эльда – от того, кто склонился над Финьо, исходили свет и сила. - Как ты, малыш? Не бойся, все уже хорошо. – голос звучал ласково, и вместе с тем так мощно и глубоко, что у Финьо сбилось дыхание. - Я не боюсь, - прошептал Финдекано, - Ты Вала Ороме, да? - Да. Пойдем-ка я отвезу тебя домой, – вала протянул свою огромную руку и подхватил Финьо, но мальчик вскрикнул – болела нога, которую он, видимо, подвернул при полете в овраг. Вала покачал головой, пристраивая мальчика на сгибе локтя. - Мне надо не домой, а к Руссандолу, - возразил Финдекано, - Его взяли в плен орки, ой, то есть ребята-стрелки с границы, – он подумал, что говорит ерунду, и вала его не поймет. В голове шумело и все немного кружилось. Но Ороме внимательно посмотрел на Финьо и усмехнулся. - Ну хорошо, поедем. Повезло же твоему Руссандолу с другом. Вала как мог бережно усадил мальчика впереди себя на огромного белоснежного коня – в другой раз Финдекано обязательно попросил бы разрешения его погладить и покормить, но сейчас он торопился. Белый пес – сам размером чуть ли не с обычную лошадь – кружил рядом. Они ехали ровно, Финьо почти не ощущал шагов, но деревья, сияющие в серебряном свете Тельпериона, мелькали, как будто конь скакал галопом. Все-таки нога болела и в голове было мутно, так что скоро у мальчика поплыло перед глазами. Когда он стал заваливаться на бок, вала поддержал его и легонько подул на затылок, и тут же боль и тошнота отступили. Финьо заметил, что ясный день сменился серебристыми сумерками. «Так поздно уже! Быстрее, быстрее, как же там Майтимо?». Неожиданно конь остановился. Перед ним стояли стрелки-ваниар. Они замерли на месте, воззрившись снизу вверх на белого всадника и огромного пса. - Это они! – закричал Финдекано, - Орки! Где же Руссандол? Стрелки молча поклонились Ороме. Когда, спустя недолгое время, вала спустил Финдекано на землю возле костра, тот тотчас же доскакал на одной ножке до полуживого Майтимо и чуть не задушил его окончательно. Инви вздохнул с облегчением. Однако вала, глядя на рыжего нолдо, хмурился, и воздух вокруг становился густым и тяжелым. Майтимо, высвободившись из рук Финдекано, с горем пополам встал на одно колено и поклонился. – Благодарю тебя, Владыка Ороме, за то, что спас моего двоюродного брата Финдекано. Вала рассеянно кивнул, и нахмурился еще больше. - Этим двоим, пожалуй, понадобится целитель, - произнес Владыка Ороме, и голос его, казалось, заставил дрогнуть даже серебряные отблески на волнах. – Может, расскажете, что тут у вас произошло? – он обернулся к стоящим полукругом ваниар. - Я виноват, - сказал Инви, выходя вперед. - Мы все виноваты, - все семеро ваниар встали перед Ороме, опустив головы. - Мы играли, - неожиданно подал голос Майтимо, - Мы просто играли, и так случайно получилось, никто не виноват. А Финьо – он же ненормальный, он ничего не боится, и из-за этого попадает во всякие переделки. - Да ты, нолдо, я смотрю, хорошо наигрался. Кто же придумывает такие игры? - голос валы мог быть не только ласковым, но и суровым. - Я! – пискнул Финдекано, - Я хотел поиграть в Средиземье, и в короля нолдор, как они шли на Запад. Вала Ороме так удивился, что аж ветер прошелестел по опушке. - Средиземье, вот как? Он задумался. Ему было что вспомнить о великом походе. - Не во все, что там было, стоит играть. Над серебряным озером повисло молчание. - Ну что ж, - продолжил Вала, - если вы уже наигрались, – здесь он ехидно усмехнулся, – я могу отвезти нолдор в Тирион, родители наверное уже вас потеряли. Ну а вы вроде и так недалеко от дома, и на ногах стоите твердо и сами, - бросил он ваньярским стрелкам. Инви поежился под суровым взглядом Охотника. Майтимо представил себе, как его приводит домой вала Ороме, и решил, что это будет не лучший вариант. Финьо же подумал, что после такого ему и правда запретят гулять с Руссандолом. Поэтому они, переглянувшись, поклонились, и Майтимо вежливо отказался за двоих. - Мы отвезем их в Тирион, Владыка Ороме, - воскликнул Инви, обрадовавшись, что может делом подтвердить свое раскаяние. - Осторожней в пути, не заиграйтесь опять, - засмеялся вала, теперь уже весело, так что огонь в костре вспыхнул ярче, и деревья зашумели, блестя серебром. Всадник бесшумно скрылся в лесу, огромный пес на прощание еще раз лизнул Финьо в нос, и одним прыжком догнал хозяина. Проводив в молчании валу, ваниар, виновато переглядываясь, засуетились вокруг Финьо и бывшего пленника. Двое – молчаливый юноша Лирендил и Финко – отправились за лошадьми в лесную сторожку к родителям Лирендила. Остальные взялись кормить и поить горячим чаем пострадавших. Долговязый стрелок – Алиндо – как уже выяснил Майтимо, оказался учеником целителя. Пока ваниар искали Финдекано, он уже попытался растереть затекшие конечности Руссандола и смазать каким-то снадобьем ободранные запястья. Теперь он осматривал распухшую лодыжку Финьо, и мальчика терзали недобрые предчувствия. - Я вправлю сустав, и завтра ты уже будешь бегать. Финьо в панике оглянулся на двоюродного брата. На сердце Майтимо заскребли кошки, но делать было нечего. - Дай-ка я тоже посмотрю, - протянул юноша, подсаживаясь ближе. Одной рукой он крепко обнял Финьо за талию, а другой – взял за колено, - Давай, Алиндо, - неожиданно скомандовал он. Финьо завопил так, что эхо разнеслось над озером, однако тут же успокоился – лодыжка была вправлена, а будущий целитель отер капли пота со лба – кажется, он переживал больше, чем оба нолдо вместе взятые. Финьо возмущенно смотрел поочередно то на врача, то на брата, но Руссандол обнял его и прижал к себе, гладя по макушке. - Ты все-таки молодец, Финьо. Хлеб и ягоды показались Майтимо роскошным ужином, а от душистого травяного отвара разгорелись щеки, и слегка закружилась голова. Неожиданно он обнаружил, что Финьо, сытый и счастливый, уже крепко спит у него на коленях. Алиндо протянул ему еще чашку отвара. - Тебе надо больше пить. Майтимо свободной рукой сжал плечо целителя. - Благодарю тебя от всего сердца – за себя и за брата. Алиндо улыбнулся и отдал ему чашку. Ваниар снова сидели вокруг костра и пели – негромко, чтобы не разбудить Финдекано, и Инви теперь пел вместе со всеми. Его голос оказался не так звонок, как у других певцов, однако в нем была глубина и решительность, он горел как огонь, он звал за собой, и Майтимо слушал, закусив губу от восхищения. Он готов был слушать ваниар ночь напролет, но костер догорел, и пение смолкло. - Давайте спать, завтра поедем в Тирион, - тихо сказал Инви. Он встретился глазами с Майтимо, но ничего не сказал, только пожелал хороших снов. Наутро Майтимо проснулся с ясной головой. Озеро укрывал серебяно-золотой туман, осевший каплями на одежде. И он и Финьо были практически совершенно здоровы, и могли вполне добраться до Тириона своим ходом, однако ваниар настояли на том, чтобы проводить их. Лирендил и Финко, к огромному восторгу Финдекано, привели двух рослых белых лошадей. Путь до Тириона занял не слишком много времени, сумеречное смешение света едва сменилось ясным сиянием Лаурелин. Перед городскими вратами Майтимо спешился и снял с седла Финьо. Они тепло попрощались с ваниьярскими стрелками. Последним был Инви, он подошел к Майтимо и твердо посмотрел ему в глаза. - Прости, за все, что было, но более всего за то, я что ударил тебя. Если хочешь, можешь ответить мне тем же, – и встал перед юношей, подняв голову и заложив руки за спину. - Нет, конечно, - отвечал Руссандол, и про себя с немалой долей злорадства: «Ты ж не связан!» Румянец вспыхнул на щеках Инви, и он со стыдом опустил голову. - Прости, не сдержался, - более добродушно продолжил Майтимо. – А если начистоту, зачем ты это сделал? - Ты же сам хотел – играть, и еще проверить себя, – серьезно ответил стрелок. Теперь уже Майтимо покраснел. Его противник и новый друг читал в его душе лучше, чем он сам. - Тогда и просить прощения тебе не за что. Хотя знаешь что – я бы хотел с тобой поединка. Но ведь ты же, наверное, мечом не владеешь? - О, хорошее же у тебя представление о нашем народе! Могу и мечом, но мое любимое оружие – копье. Этой осенью будут соревнования. Но ведь копье тебе незнакомо? - По рукам! – закричал в восторге Майтимо. – До осени я овладею и копьем, и тогда держись, Инви! - Тогда до встречи, Нельяфинве Феанорион. - Зови меня Руссандол. Расставаясь с Финдекано на залитых светом улицах Тириона, Майтимо потрепал мальчика по затылку: - Спасибо тебе, ты настоящий друг и бесстрашный герой! - Но все-таки у меня не получилось спасти тебя, - понурился Финьо. – И еще мы так и не поиграли в Средиземье и верховного короля нолдор! - Ничего, еще поиграем!