Stop and Lock

Когда ты – беглый преступник и вынужден скрываться от закона, тебе не приходится привередничать. Особенно если в одну минуту ты можешь прогуливаться по улице, а в следующую – уже удирать от стражей порядка. И все же, когда Зуко вытирал видавшие виды столы в маленькой чайной, куда они с дядей устроились работать, он не слишком старался доводить их до блеска. Уставившись невидящим взглядом в пространство и опершись бедром о край столешницы, он вяло возил по ней тряпкой – туда-сюда, туда-сюда – и вздыхал. Бывший принц самой могущественной державы в мире, превратившийся в посудомойку… Жалкое зрелище. Из полудремы его вывело чужое прикосновение. Он напрягся, увидев загорелую руку, легшую поверх его ладони. Уверенные круговые движения здорово контрастировали с его собственным отсутствием энтузиазма. - Знаешь, так оно получится чище, - шепнул на ухо чей-то голос, явно позабавленный таким равнодушным отношением к уборке. Зуко отпрянул, отпихнув незнакомца плечом и выдернув руку. - Спасибо, но я в курсе, как вытирать столы, - буркнул он, маскируя язвительным тоном удивление. Он мельком взглянул на нарушителя порядка и поспешил к стойке, где ждала одна из покупательниц. Пока Зуко отсчитывал сдачу, на его лице не отразилось и сотой доли тех вопросов, что роились в голове. Парень с парома… Что он здесь забыл? И, что более важно, как он посмел прикоснуться к принцу? Зуко машинально вытер тыльную сторону ладони о фартук, словно пытаясь избавиться от налипшей паутины. Тип с растрепанными каштановыми волосами, в собранном с миру по нитке доспехе и с односложным, легко забывающимся именем тем временем скрестил руки на груди и рассматривал юношу с ухмылкой, которую в лучшем случае можно было бы назвать несносной. Зуко старательно наблюдал за ним краешком глаза, и не сразу сообразил, что отсчитал покупательнице вдвое больше положенной сдачи. Добрая женщина поправила его, но кровь все равно бросилась юноше в лицо, пока он сгребал со стойки монеты. Чýдно. Общение с безграмотными крестьянами начинает сказываться на его математических способностях. К слову о крестьянах - загорелый тип как раз подруливал к стойке. Он облокотился на нее и принялся постукивать пальцами по потемневшему дереву. Зуко припомнил весь свой арсенал ядовитых реплик, но парень с обезоруживающей усмешкой спросил: - А хризантемовый чай у вас есть? Зуко поколебался. Его загнали в угол: он не посмеет грубить клиенту. Сузив глаза, он процедил: - Минуточку, пожалуйста. Пара шагов назад, и принц сунул голову в двери кухни. - Один хризантемовый чай, дядя. Откашлявшись, он вернулся обратно - только чтобы с раздражением обнаружить, что нахальный тип и не подумал найти себе место. - Вас проводить за столик? - Зуко сделал ударение на последнем слове, чтобы подчеркнуть чужую глупость, но парень только рассмеялся и покачал головой, продолжая барабанить пальцами по стойке. - Я видел, как ты их протираешь, так что лучше постою. Зуко выдохнул сквозь зубы. Ему совершенно не нравилась эта дурацкая перепалка, а дело, между тем, было серьезное. Парень из царства Земли мог оказаться здесь только по двум причинам: либо он хочет снова пригласить Зуко присоединиться к этой своей банде, либо посчитал дядю с племянником достаточно подозрительными и занялся сбором информации. - Что ты здесь делаешь? - тихо спросил принц, стараясь не привлекать ненужного внимания. - Делаю? - этот придурок изобразил изумление, подняв бровь и пожимая плечами, а потом широким жестом обвел залу. - Если я не ошибаюсь, это чайная. И я, как ни странно, зашел выпить чашечку чая. Зуко наклонил голову, стараясь по выражению лица понять, шутит он или нет. Увы, это было бессмысленно. Парень все время ухмылялся, а принц никогда не отличался особым умением читать по лицам. Ему показалось, что он слышит жизнерадостный голос дядюшки: "Если будешь проводить больше времени с людьми то, возможно, научишься лучше понимать их!" Что за бред! С какой стати ему добровольно подвергаться таким мучениям? - Заказ на жасминовый чай для пятого столика и одна чашка хризантемового! - дядя выглянул из кухонных дверей, протягивая племяннику поднос. При виде крестьянина из царства Земли лицо Айро просветлело. - А, твой друг с парома! Джет, кажется? - Он не мой друг, - сказал Зуко достаточно громко, чтобы предмет их разговора услышал его слова, прежде чем забрать поднос. Джет, точно. Смешное такое имя. Зуко сунул ему в руки чашку по пути к пятому столику, но, когда он возвратился, Джет, к его раздражению, все еще отирался у стойки, как ни в чем не бывало прихлебывая свой чай. Решив не терять больше времени, Зуко огляделся, убеждаясь, что остальные клиенты заняты своими делами, и перегнулся через стойку, не отрывая взгляда от настырного посетителя. - Я помню тебя по парому. Один раз я уже сказал и повторю еще раз - я не собираюсь принимать участие в твоей борьбе за природу... - За свободу! - Да без разницы. Слушай, воровать еду на пароме было опасно и, ну, круто, но я не в том положении, чтобы связываться с вами. Так что заткнись, допивай свой чай и проваливай. Придурок уставился на него, и смотрел так долго, что Зуко почти захотелось тоже побарабанить пальцами по стойке, лишь бы прервать гнетущую тишину, повисшую между ними. Но нет, он ни за что не сдастся первым. Наконец парень с соломинкой, зажатой в зубах, рассмеялся, к вящему удивлению насупившегося принца. - А тебе не часто приходится разговаривать с людьми, да? - спросил он, ухмыляясь. Раздосадованный таким непринужденным обращением, Зуко решил сыграть по другим правилам и посмотреть, что из этого выйдет. Определенно, этот жалкий крестьянин никогда не сталкивался с по-настоящему прямолинейным подходом. - Нет, не часто. И это значит?.. - Думаю, тебе не приходило в голову, что я просто зашел, ну... поговорить, - Джет пожал плечами и поднес чашку к губам, осторожно подув на нее. Зуко усмехнулся. Попался! - Не приходило, поскольку такое стечение обстоятельств могло иметь место только если предположить, что ты знал, где работаем мы с дядей - и, следовательно, шпионил за нами. Джет округлил глаза, едва не подавившись последним глотком чая. - Н-нет! - выдавил он, прокашлявшись. - Ничего подобного! Под обвиняющим взглядом Зуко он смешался еще больше. - Я живу неподалеку, и увидел тебя утром на улице. Дай, думаю, навещу старого друга. - Мы вместе нарушали закон, но это не делает нас друзьями. - Нет? - Нет. Скорее... деловыми партнерами, - эта реплика почему-то рассмешила Джета, и Зуко поймал себя на том, что какое-то странное, смутно знакомое чувство разливается в груди. Что это было? Гордость? Нет, скорее - удовлетворение. В конце концов, принц не привык к тому, чтобы над его шутками смеялись. Признаться, он вообще не мог вспомнить, когда в последний раз общение с другими людьми было приятным. - Ладно, ладно. Я все понял. Но это ничего не меняет. Мы все еще изгои, а изгоям стоит держаться друг друга, - Джет сделал еще глоток и подмигнул собеседнику. – В таком городе полезно иметь друзей. Особенно если твой друг - неплохо вооруженный воин. - Звучит так, как будто ты ищешь неприятностей, - Зуко покачал головой и с горечью добавил, закатывая глаза. – Это же Ба Синг Се. Здесь кругом тишь да гладь. - Угу. Я, правда, ожидал немного другого, но дела как-нибудь наладятся, - Джет уверенно кивнул и ткнул себя пальцем в грудь. – Я устроился курьером на почту со следующей недели. Ты знал, что они вскрывают все письма и посылки, попадающие в Ба Синг Се? Зуко нахмурился – его не могло не шокировать подобное вторжение в частную жизнь. Не то, чтобы он ждал от кого-нибудь писем, но… - Кроме шуток? Они что, ищут шпионов? - Я тоже так подумал, но есть одна закавыка. Любое письмо, не прошедшее проверку, просто сжигается, без расследования причин и выяснения личности адресата, - пожал плечами Джет, бросая настороженные взгляды на других посетителей. – Я спрашивал, почему, но никто не ответил. С другой стороны – мне ли жаловаться; если в городе от этого станет безопаснее, я только «за». - Гм, - Зуко стало не по себе от мысли о возможном вторжении народа Огня. Если город будет захвачен, их с дядей очень скоро обнаружат… От мрачных мыслей его отвлек стук пустой чашки, которую Джет поставил на стойку. - Спасибо, было очень… - Четыре монеты. - Что?.. - Чай, - сощурил глаза принц, - четыре монеты за чашку. - А, точно, - Джет почесал в затылке и отвел взгляд. – Видишь ли, у меня вообще-то нет денег. - Что?! – Зуко с такой силой ударил ладонью по стойке, что незадачливый клиент чуть не подскочил вместе с многострадальной чашкой. – Ты притащился в чайную и заказал чай, зная, что тебе нечем заплатить?! - Мне очень жаль! Я заплачу, клянусь, просто… как-нибудь потом. Ты же понимаешь, каково это – жить без единого гроша за душой? – Джет вытащил соломинку изо рта и умоляюще посмотрел на собеседника. Понять? О, да, конечно, он понимал. У них с дядей и так было трехразовое питание – понедельник, среда, пятница. Беженцам везде живется несладко, и Ба Синг Се в этом смысле не был исключением. - Но я не могу угощать тебя чаем за счет заведения. Меня же уволят, - Зуко перевел дыхание, сообразив, что говорит чуть ли не с отчаянием. Он не мог позволить себе все испортить; пускай работа низкооплачиваемая и дерьмовая, другой-то никто ему не предложит. Джет вздохнул, покачал головой и даже поковырял доски пола носком сапога. - Прости, Ли. Думаю, нам стоит решить эту проблему традиционным методом. - Традиционным? – задрал бровь Зуко. - Ну да. Разве у вас в деревне не так разрешают долговые тяжбы? Сердце принца пропустило удар, но он не удержался от язвительного: - В моей деревне воров сажают в тюрьму. - А, ну ты, наверное, городской, - заключил Джет, снова зажимая зубами свою соломинку. – Смотри, это очень просто: я буду заходить в чайную каждый день, пока не выплачу весь долг. Четыре монеты, да? Таким образом, ты будешь уверен, что я не сбежал с твоими деньгами. А если однажды я не появлюсь – поймешь, что я сделал ноги, и можешь с чистой совестью сдать меня властям. Понял? Если я перестану заходить, ты меня сдаешь. Зуко закусил губу, отвернувшись на минуту, чтобы выслушать очередного посетителя. Звучит довольно разумно. Все равно я не могу заставить его заплатить, раз он совсем на мели. К тому же, четыре монеты – не слишком большая сумма, вряд ли это займет много времени. Он обернулся к Джету, настороженно кивнув. - Хорошо. Запиши свой адрес на салфетке. И будь уверен, если ты сменишь место жительства – это не поможет, я тебя где угодно найду. - Я смотрю, ты серьезно относишься к финансам, - и все же он протянул принцу клочок бумаги с адресом, который Зуко тщательно спрятал в карман. Уже на пороге чайной Джет обернулся и со смешком сказал: - А неплохо, да? – и добавил в ответ на недоумевающий взгляд. – Поговорили. После чего развернулся на каблуках, помахал рукой и был таков. *** После переезда в Ба Синг Се Зуко был вынужден пересмотреть свое мнение о «неудачных днях». Не то чтобы последние несколько лет можно было бы вообще назвать удачными, но даже среди сплошной черной полосы выделялись отдельные моменты, в которые жизнь казалась вовсе невыносимой. Еще пару месяцев назад принц назвал бы неудачным тот день, когда Аватар в очередной раз проскользнул у него между пальцев, не оставив не малейшей зацепки и обрекая на нескончаемые поиски. Теперь же типичный неудачный день состоял из пролившегося на пол (или, что еще хуже, на него самого) кипятка, не желающих зажигаться печей, несмываемых пятен на тарелках и чересчур надменных клиентов, которых он вынужден был обслуживать, сохраняя на лице вежливую улыбку. И, честно говоря, в такие дни жизнь снова казалась совершенно невыносимой. День из просто неудачного превратился в отвратительный, когда Зуко целому столику насыпал соль в чай. В самом деле, откуда ему было знать, что в той банке не сахар? Если уж хозяину заведения кроме напитков приспичило подавать и горячее – он мог бы хранить кулинарные специи отдельно от чайных ингредиентов! В результате недовольные клиенты покинули чайную, отплевываясь и с отвращением вытирая рты. - Привет, как дела? Этот глупый, бессмысленный вопрос только усилил его раздражение. Зуко даже не поднял взгляд на парня по имени Джет: он был слишком занят, складывая заново льняные салфетки. По его мнению, он и в первый раз сложил их неплохо, но, очевидно, в Ба Синг Се считалось преступлением демонстрировать посетителям изнанку ткани. Поэтому вместо того, чтобы отдать дань вежливости и спокойно ответить что-нибудь ни к чему не обязывающее, типа: «Нормально, а у тебя?», Зуко только огрызнулся: - А твое какое дело? При этих словах брови Джета, облокотившегося на стойку, удивленно поползли вверх. - Эй, эй! – он вытащил изо рта соломинку и покрутил ее в пальцах; в темных глазах плескалось веселье. – Я бы не спрашивал, если бы мне не было дела. В таком городе, как этот, каждое слово, да что там слово – любой вдох на вес золота. Руки Зуко застыли над не до конца сложенной салфеткой, когда он поднял глаза и встретился взглядом с собеседником. Каким бы подозрительным и настырным ни был Джет, сейчас он будто озвучивал мысли принца. Юноша потряс головой, избавляясь от навязчивых ассоциаций. Я – из королевского рода, сын Агни и наследник стихии Огня. А он – всего лишь крестьянин, поднявший убогое подобие восстания. У нас нет ничего общего. Последняя фраза эхом отозвалась в ушах, точно ожидая, пока ее опровергнут. - У тебя есть деньги? – после недолгой паузы тихо спросил Зуко, разглаживая последнюю салфетку. Его собеседник хмыкнул, пожимая плечами: - Поверь мне, они окажутся у тебя как только, так сразу. Ненавижу оставаться в долгу. - Что возвращает нас к вопросу, с какой стати делать покупки, зная, что ты на мели. Джет переплел пальцы и нервно хихикнул. Теперь он смущен? Что вообще с ним творится? - Ты бы слышал, как все вокруг восторгаются этой чайной. Твой дядя заваривает чай, да? Хозяйка дома, где я живу, не устает нахваливать здешнюю кухню. А когда я узнал, что ты тут работаешь, я решил, что вы не будете против, если я заскочу и… ну… - Обворуешь нас? – Зуко покачал головой, изумляясь, насколько легко было увлечь этих людей. В самом деле, листья, сваренные в горячей воде, не заслуживали такого внимания. Видимо, какие времена – такие и нравы. - Красть? Вот еще! Я всегда отдаю долги! Зуко закусил губу, пробормотав: - Может, проще тогда не одалживаться? – и отправился принимать заказы у очередных клиентов. Все же, он был не совсем справедлив к Джету. В целом, по его прикидкам, шансы, что тот вернется, чтобы расплатиться за чашку чая, были не больше десяти процентов. Но, похоже, даже крестьяне из царства Земли знали, что значит сохранять честь. Сообразив, что Джету больше незачем оставаться в чайной, Зуко был удивлен, обнаружив того у стойки, когда он вернулся, рассчитавшись с посетителями. - Тебе что, пойти больше некуда? – спросил принц, скорее с любопытством, чем с раздражением. Сам-то он не мог дождаться того часа, когда можно будет уйти с работы, а этот, пожалуйста вам, ошивается тут, словно у себя дома. - Неа. Я недостаточно важен, чтобы мне было куда идти, - несмотря на шутливый тон, Зуко по голосу понял, что в этих словах куда больше правды, чем самому Джету хотелось бы признавать. – К тому же, здесь приятно пахнет. - Пфф, - принц приподнял бровь, вытаскивая из-под стойки лист бумаги и пересчитывая выручку за последний час. - Что? – спросил Джет с подозрительной улыбкой. - Немного надоедает, когда ты вынужден нюхать это по восемь часов на дню, - пробубнил Зуко, не отрываясь от своего занятия. – Откровенно говоря – просто тошнит. - Ну, согласись, здесь все равно пахнет лучше, чем на улицах, - Джет повернулся к нему спиной, облокотившись на стойку и мечтательно запрокинув голову. - Прежде чем попасть в Ба Синг Се, я жил в лесу. Деревья там были высоченные, и каждую осень их листья меняли оттенок. Потом они начинали облетать, и солнце пробивалось через поредевшую листву, расцвечивая все разными цветами. Я жил там с самого рождения, и долгое время думал, что весь мир похож на этот лес. Краем глаза Зуко заметил, как напряглись его плечи. - Но потом я вырос и начал путешествовать. Я видел болота, долины, даже горы. Деревни, с таким разным укладом жизни, зависящим от местности, где они расположены. Тогда же мне пришлось побывать и в колониях народа Огня в царстве Земли, - в голосе Джета звучала горечь, от его мечтательного спокойствия не осталось и следа. - Они превратили нашу землю в выжженную пустошь, даже не думая о живущих там крестьянах. Не думаю, что когда-нибудь эти места станут прежними. Зуко закусил губу, его рука застыла в воздухе, так и не дописав последнюю цифру в расчетах. Он уже должен был привыкнуть к тому, с каким отвращением беженцы отзываются о народе Огня, но в устах этого парня те же слова звучали по-другому. Джет говорил с такой тихой ненавистью, как будто был убежден, что каждый житель земли Огня рождается чудовищем. Принцу хотелось понять причины, но поскольку деликатность отнюдь не была его сильной стороной, он брякнул наугад: - Лучше уж пусть жгут землю, чем ее жителей. Кажется, он не промахнулся - глаза Джета потеплели, и он надолго замолчал, уставившись в пол, прежде чем ответить: - Думаю, ты прав. Пусть бы даже весь наш лес выгорел дотла - я променял бы его на возможность вернуть родителей. - Родителей?.. - Их убили восемь лет назад. Солдаты народа Огня, которые уничтожили нашу деревню, - Джет вздохнул, провел рукой по волосам. - Мы с другими ребятами как обычно ушли на реку за водой, пока родители готовили обед. Когда шли назад - увидели дым, услышали крики, и... ну, понятно. Зуко слишком хорошо знал этот взгляд - взгляд человека, замкнувшего свое сердце на замок; того, кто использует гнев и ненависть, чтобы выжить. Не его ли отражение он так часто видел в зеркале? - Почему? - спросил он, и пояснил, в ответ на недоумевающий взгляд. - Почему солдаты уничтожили твою деревню? Джет сощурился, скрестив руки на груди. - Как будто им нужен повод, чтобы убивать. Они просто считают, что имеют больше права на жизнь, чем ты или я. Больше всего Зуко хотелось доказать Джету, что он ошибается, что его дом не могли разрушить без веской причины. Может, они укрывали шпионов, или планировали покушение, или... но чем больше объяснений приходило ему в голову, тем смехотворнее они звучали. Он сам был свидетелем той хладнокровной жестокости, с которой лидеры страны Огня отдавали приказы. Готовность пожертвовать целым отрядом собственных солдат - весьма характерный пример. Как он мог хотя бы пытаться оправдывать действия этих людей? Но прежде, чем он собрался сказать что-нибудь осмысленное, его прервало вежливое покашливание. Зуко покраснел, сообразив, что один из клиентов ждет сдачи уже Агни знает сколько времени. - Эмм, спасибо, приходите еще. Когда он снова обернулся к Джету, тот закусил губу, пытаясь спрятать улыбку. Как ни странно, принца это скорее изумило, чем разозлило: он никогда не видел, чтобы у людей так быстро менялось настроение. - Ты всегда такой дерганый? - спросил он. - Прости? - Зуко вопросительно задрал бровь. - Ну, ты подпрыгнул футов этак на пять, когда увидел того парня! И плечи у тебя все время напряженные, как будто ты ждешь, что сам Хозяин Огня к тебе подкрадется. Расслабься! - Джет, видимо, в качестве примера, лег грудью на стойку. - С моим прошлым особо не расслабишься, - пробормотал Зуко, мечтая о другом клиенте, который отвлек бы его от неприятной беседы. За неимением лучшего он принялся считать трещины в рассохшихся досках пола. - Даже в городе со стенами высотой в милю? - Которые легко могут превратиться в тюремные стены. Ха. Если бы он только знал. Зуко упрямо не поднимал взгляд, хотя и слышал, как его собеседник выпрямился. - Я понимаю, о чем ты; я тоже никому полностью не доверяю. Но Ба Синг Се - последнее место на земле для таких, как ты и я. И нам придется научиться выживать здесь. - Не нужны мне твои советы, - буркнул Зуко, игнорируя ответный смешок. - Я вернусь завтра. Принц дождался звука открывающейся двери, и только после этого поднял взгляд и крикнул: - Не забудь принести деньги! *** Зуко не мог придумать название тому чувству, что разливалось у него в груди с каждым часом. Он даже перестал жаловаться на чай; честно говоря, чай сейчас занимал очень незначительное место в той неразберихе, что царила у него в голове. Он ругал себя последними словами, потому что солнце клонилось к западу, а Джета все не было. Вот что значит - хоть на мгновение поверить другому: разочарование идет рука об руку с предательством. Обращаться к властям из-за четырех медных монет не имело смысла; в крайнем случае он оплатит их из своего кармана. И все же, несмотря на все доводы разума, он не мог не злиться на Джета. Как бы ему ни хотелось верить в обратное, он вынужден был признать, что отсутствие Джета причиняет ему бо... беспокойство. Настроения принца отнюдь не улучшил звон дверного колокольчика, раздавшийся за десять минут до закрытия заведения. Если этим людям так не терпится выпить чаю, могли бы хотя бы приходить вовремя! Нет уж, с него хватит. - Простите, но мы закры... Слова замерли у него на языке, когда он увидел Джета, стоящего в дверях. Но вздох облегчения быстро сменился вспышкой гнева. - Так-так-так. Едва успел! - Ах, - Джет поморщился и демонстративно прижал ладони к сердцу. Картину полного раскаяния портили только характерная ухмылка и задорно торчащая из уголка рта соломинка. - Но я же пришел, видишь? - Не знаю, есть ли у твоего дурацкого обычая какие-нибудь ограничения по срокам, но я не собираюсь всю жизнь вкалывать в чайной, ожидая, пока ты вернешь четыре жалкие монеты. - Тебе и не придется, - Джет бросил на собеседника победный взгляд. - Перед тобой - официальный сотрудник почтового ведомства Ба Синг Се. Через три дня приступаю к работе. Весь день пришлось провести на ногах, изучая маршрут. Я даже до верхнего кольца добрался! Шесть часов беспрерывной беготни; неудивительно, что они набирают молодежь. - О? И как там платят? - Зуко осекся, почти жалея о поспешных словах при виде изумления на лице Джета. Может быть, задавать такие вопросы у обычных людей считается неприличным? Но его собеседник только ухмыльнулся еще шире и ответил: - Двадцать золотых в неделю. Голодать больше не придется, это точно. - Мы с дядей на двоих столько не зарабатываем; может, мне тоже туда устроиться? - Зуко взял метлу и принялся сметать с пола рассыпанный сахар и клочки бумаги. - Если тебе так нужны деньги, почему бы не зарабатывать на жизнь мечом? Из тебя получился бы отличный телохранитель для какого-нибудь богача. Ну, то есть, официант ты тоже неплохой... Зуко прервал свое занятие, чтобы бросить гневный взгляд на собеседника, привалившегося к стене. - Ты пришел шуточки шутить, или у тебя есть деньги, чтобы вернуть долг? Проигнорировав вторую часть вопроса, Джет расцепил скрещенные на груди руки и махнул в сторону принца. - Шуточки? Это, между прочим, был комплимент! - и, когда Зуко ничего не ответил, добавил. - И вообще, с тобой весело. У тебя это самое... - он нахмурился и щелкнул пальцами, - нет, нет, не сардонический... Как называется такой, знаешь, черный юмор? - Сарказм. - Точно! Ну вот, мне нравится твой сарказм, и вообще, ты забавный парень. Зуко сделал вид, что не замечает собеседника, и пошел за совком. Забавный? Весело? Он никогда не считал себя человеком, с которым приятно разговаривать. Впрочем, не сказать, чтобы он особенно старался произвести на кого-нибудь хорошее впечатление: угрозами куда как проще добиться желаемого. Странно, но этот факт отнюдь не умалял того удовлетворения, которое Зуко почувствовал после слов Джета. Человеческая потребность в постоянном общении всегда казалась ему отвратительной – и вот, пожалуйста, теперь он сам ведет себя не лучше. Прежде чем он смог додумать эту мысль, Джет прервал его внутренний монолог вопросом: - Какие планы на вечер? Зуко так и застыл над кучкой пыли и мусора, с метлой в одной руке и совком в другой. Может быть, он не слишком хорошо осведомлен о манере общения простолюдинов, но разве это не слишком личный вопрос? - Планы? Ну, я планирую поужинать и лечь спать. - И все? Зуко очень хотелось ответить в духе: «А что, есть варианты?» - но он просто пожал плечами. - Тогда почему бы тебе не зайти к нам? Смеллерби нашла работу в мясной лавке, и хозяин отдал ей обрезки, не подходящие для продажи, - поймав неуверенный взгляд принца, Джет продолжил с хитрой улыбкой. – Ну же! Как давно ты не ел нормального мяса? Я-то вот уже даже и вспомнить не могу. Юноша прижал руку к животу, пытаясь скрыть голодное бурчание. - Я… я не думаю… - За мной должок за целый день ожидания. И дядю пригласи. Будет весело. Кристально честные глаза Джета заставили Зуко усомниться в его благих намерениях, и он уже открыл рот, чтобы сказать «нет», но что-то его остановило. По здравому размышлению, неплохо было бы поддерживать общение с Джетом и его друзьями. Они с дядей – беглые преступники из народа Огня, которым отчаянно нужно сойти за своих в царстве Земли. А что может быть лучшим прикрытием, чем дружба с людьми, искренне ненавидящими народ Огня? И, поскольку светлое будущее что-то не торопилось наступать, и в ближайшее время они планировали скрываться в Ба Синг Се, почему бы не наладить кое-какие связи? - Звучит… неплохо. Пойду, спрошу дядюшку. Мы закрываемся через пару минут. - Здорово! – Джет прислонился к косяку, в этой своей манере, которая так раздражала Зуко. Любой, кто учился в старшей школе, сразу бы распознал этот взгляд и усмешку: «Я – плохой мальчишка, и поэтому я крут». Вот кстати, как ему вообще удается поддерживать нормальный разговор с этим невозможным типом? Принц потряс головой и заглянул в кухню, где Айро бережно отмывал заварочные чайники. - Дядя, Джет пригласил нас к себе на ужин, - Зуко поджал губы, старательно рассматривая пятно на противоположной стене. Айро удивленно посмотрел на племянника, прежде чем добродушно улыбнуться. - Правда? Ну, я бы и рад присоединиться к вам… - сказал он с таким чудовищным зевком, что Зуко только закатил глаза. – Но я ужасно устал! Денек выдался тяжелый. Думаю, тебе стоит принять предложение и пойти одному. Зуко поморщился. Такого ответа он не ожидал. Ну и пусть. Я не собираюсь отказываться только потому, что дядюшка не может пойти. Мне няньки без надобности. - Хорошо. Тогда увидимся позже, - и он закрыл дверь в кухню, проигнорировав дядино: «Не задерживайся после полуночи!» Повесив фартук на крючок у входной двери, Зуко коротко кивнул Джету. Тот ответил таким же кивком, и они вместе вышли на улицу. Солнце уже опустилось за внешние стены, и небо окрасилось темно-синим. Зуко подавил вздох, уставившись себе под ноги. Дома, в стране Огня, закаты были совсем другими; он часто пробирался на сторожевую башню, чтобы полюбоваться, как там, где небо встречается с океаном, каждый вечер солнечный бог дарит миру маленькое чудо. Здесь закат означал всего лишь конец очередного дня. - Ты, наверное, никогда не спотыкаешься. Зуко обернулся на звук голоса, вырвавшего его из невеселых раздумий. - Прости, что? Джет пожал плечами и со смешком указал на землю. - Ты все время смотришь под ноги. Если так делать – точно не споткнешься. Зуко не смог определить, издеваются над ним или нет, поэтому на всякий случай одарил своего спутника гневным взглядом. Фонари вдоль улицы гасли один за другим: торговцы закрывали лавки и завершали дневные дела. Но, как и в большинстве крупных городов, ночью здесь начиналась совсем другая жизнь – и совершались другие сделки. Подозрительные тени мелькали тут и там, несомненно, вооруженные и предлагающие различный запрещенный товар. Заметив неодобрительный взгляд юноши, Джет пробормотал: - Ну, не зря же его называют Нижним кольцом. Нижнее, верхнее… Весь этот город – одна большая дыра. Зуко не стал утруждать себя ответом, поднимаясь вслед за Джетом к зданию, определенно нуждавшемуся в покраске и, возможно, ремонте крыши. Карабкаться по шаткой лестнице оказалось не так-то просто – даже ловкие мальчишки пару раз оступались, прежде чем добраться до рассохшейся двери на четвертом этаже. - Я дома! – объявил Джет, сбрасывая ботинки, прежде чем ступить на скрипучие доски пола. Зуко остановился в нерешительности. Будет ли вежливо последовать его примеру, или, наоборот, не разуваться? Сообразив, что беспокоиться о таких мелочах просто глупо, он снял обувь и прошел внутрь. Общая комната была не больше его собственной, но он заметил, что из коридора ведут еще три двери, а не две. Над печкой склонилась девочка, похожая на мальчика, а молчаливый парень с постным лицом сидел на полу за низким столиком. - Привет, Джет. Хорошо, что ты вернулся. Я как раз собиралась ставить жаркое, так что минут через сорок мы… - Смеллерби наконец обернулась, и ее глаза округлились при виде гостя. – О. Кажется, нужно нарезать еще хлеба. - Ребята, вы помните Ли с парома? Он вроде как был нашим деловым партнером, - Джет подмигнул, и Зуко непроизвольно скривил губы в усмешке. - Ага, парень с двумя мечами, - Смеллерби залезла на тумбочку, чтобы достать хлеб с верхней полки. - С которыми он отлично обращается. Ну, ты помнишь Смеллерби, а это, - Джет показал на второго своего приятеля, - Лонгшот. Тот дружелюбно кивнул принцу. Странно, но он не снимал шляпу и доспех даже дома. По ходу, они все в доспехах. Может, они тоже преступники, готовые в любой момент пуститься в бега? Джет зевнул, плюхнувшись на пол рядом с другом, и жестом пригласил Зуко присоединиться. - Расслабься, чувствуй себя как дома. Если хочешь помыть руки - ванная слева в конце коридора. Борясь с неуверенностью, Зуко присел рядом с ними за стол. Джет вольготно развалился на полу, опираясь на одну руку и бурно жестикулируя второй. - Ли с дядей работают в чайной дальше по улице. И я, эээ... Немного задолжал им. - О, Джет, только не это, - ответом на возмущение Смеллерби и неодобрительный взгляд Лонгшота была виноватая улыбка. - Я все улажу. К тому же, Ли согласился войти в мое положение, - непринужденная манера держаться вкупе с уверенной ухмылкой стала еще более заметной теперь, когда Джет был на своей территории. И, хотя Зуко все еще бесило его поведение, он был уверен, что большинство считает этого типа достаточно обаятельным. Разве не благодаря своей харизме Джет уговорил его воровать еду? Или простить на время долг? Губы принца сжались в тонкую линию; он отказывался признавать, что даже на него подействовало это самое обаяние. - Прости, - сказала ему Смеллерби, недовольно покосившись на приятеля. - Знаешь, Джет, когда-нибудь ты допрыгаешься. - Пфф! Мне все говорят, что я "сам напрашиваюсь", - пожаловался Джет, пальцами показывая кавычки. - Представляете? - Ты? Сам напрашиваешься? Поверить не могу. Зуко удивился, что его реплика снова вызвала смешки, и даже Лонгшот слегка приподнял уголки губ. Он уже и забыл, каково это - чувствовать удовлетворение от того, что его шуткам улыбаются. Почти как будто... У него снова есть друзья. Следующие полчаса были заполнены болтовней Джета, который рассказывал Зуко истории из жизни борцов за свободу, как они расставляли хитроумные ловушки для солдат из страны Огня и с оружием в руках отстаивали свой лес. Чувствуя, что его гость не слишком разговорчив, он решил взять основную часть беседы на себя, что и проделывал с обычным энтузиазмом. Иногда он вскакивал, в лицах разыгрывая очередное сражение, заставляя Смеллерби и Лонгшота принимать участие в сценках. Сначала Зуко не очень-то радовала перспектива услышать, как лучших солдат его страны раз за разом побеждали какие-то малолетние лесные разбойники. Но, постепенно, его недовольство переросло в невольное уважение. Похоже, Джет умудрился собрать в своем маленьком отряде сирот, чьи жизни искалечила война, научил их, как постоять за себя, и вместе они совершали вылазки, способные впечатлить даже бывшего принца. Разговор подувял, как только комнату наполнил аромат жареного мяса. Давно не чувствовавшие ничего подобного, все четверо с нетерпением тянули носами, пока жаркое доходило до нужной кондиции. И, когда Смеллерби наконец вытащила его из духовки, ее встретил дружный вздох облегчения. - Отлично, оно готово, - сообщила девочка, сделав пробный надрез. - Джет, погаси, пожалуйста, огонь. Я только что отдала хозяйке арендную плату, и не хочу спалить весь дом. - Готово, - Джет выполнил ее просьбу, по пути захватив тарелки, и теперь расставлял их на столе, стараясь придать блюдам приличный вид. Мясо, хлеб, рис... Зуко и в голову не могло прийти, что такая простая еда покажется ему изысканной трапезой. Он выдавил тихое "спасибо", когда перед ним опустилась полная тарелка, и только привычка к постоянному самоконтролю не позволила ему тут же наброситься на угощение. - Ребята, вы это пробовали? - спросил Джет с набитым ртом; он, кажется, откусил по кусочку от всего, что стояло на столе. - Смеллерби, где ты научилась готовить в духовке? - Готовить? Я просто зажгла огонь и понадеялась, что еда не сгорит. А так - все то же самое, что на костре, - она аккуратно порезала свою порцию на кусочки, прежде чем приступить к еде, в отличие от Джета, отрывавшего куски зубами. Зуко был слишком занят, чтобы возмутиться таким отсутствием манер - он наслаждался первым вкусным ужином за долгое, долгое время. Комната погрузилась в сосредоточенное молчание, прерываемое только звяканьем приборов. Когда все закончили трапезу, Лонгшот молча собрал пустые тарелки и отнес их на кухню, чтобы помыть. Джет снова развалился на полу, подложив ладони под голову и довольно вздохнув. - Что за ужин! Может, мне тоже попробовать что-нибудь приготовить? - Только под моим присмотром, - хихикнула Смеллерби, поднимаясь и сладко потягиваясь. - Не хотелось бы вместо дома обнаружить груду углей. Джет показал ей язык; Зуко удивился - он впервые видел, чтобы так выражали эмоции. - Я иду в ванную, и если там опять валяются чьи-нибудь трусы, вы двое в следующий раз будете купаться в уличном фонтане. - Девчонки, - закатил глаза Джет, заработав пинок от проходящей мимо Смеллерби. - Ай! У Зуко начали слипаться глаза, и он откинулся назад, опираясь на локоть левой руки. Лонгшот все еще тщательно мыл тарелки, аккуратно складывая их стопкой. - Твой друг не слишком болтлив, - пробормотал он, не до конца осознавая, что говорит вслух. Джет сложил руки на груди, покосившись на приятеля прежде, чем снова уставиться в потолок. - Да, но ему это и не нужно. Мы и так его понимаем, - он недоуменно нахмурился, как будто пытаясь подобрать нужные слова. - Лонгшот, он - как зеркало. Если ты запутался и не можешь разобраться в себе - достаточно посмотреть на него, и сразу увидишь то, что хотел скрыть или что не хочешь признавать. Он как мудрец, который знает, что ты подумаешь или скажешь еще до того, как это придет тебе в голову. Джет сел, его усмешка сменилась искренней улыбкой. - Но кто бы говорил. Ты сам едва ли произнес пару слов с тех пор, как попал сюда. - Я не могу рассказать ничего интересного, - ответил Зуко, твердо убежденный, что лишний раз открывать рот просто глупо. - Ну, не знаю, что ты считаешь интересным, но мне бы хотелось побольше узнать о тебе. Где ты жил до приезда сюда? - Джет склонил голову, поправляя соломинку во рту. (Зуко не отследил, откуда она взялась после ужина. Похоже, эта дурацкая травинка исчезала и появлялась сама по себе). Осторожно подбирая слова, Зуко решил начать с самого безопасного: - У нас давно не было постоянного места жительства. Народ Огня... забрал все, что у нас было, так что мы путешествовали в поисках работы. Ба Синг Се показался нам неплохим вариантом. - Ты всегда жил с дядей? - Да. Он вырастил меня. Ну, или, по крайней мере, он единственный всегда был рядом, - Зуко моргнул, чувствуя себя не в своей тарелке. И почему ему надо совать нос не в свое дело? - Понятно. Я одно время думал путешествовать в одиночку, потому что не был уверен, что смогу прокормить даже себя, но, в конце концов, решил взять с собой двух лучших друзей. В тяжелые времена непросто выжить, если не на кого опереться. Зуко опустил глаза, его голос потеплел: - Как ни стыдно мне это признавать, я не всегда оставался рядом с ним. Пару раз мне казалось, что я лучше справлюсь один; и, конечно, я ошибался и только все испортил. Джет наклонил голову, внимательно рассматривая собеседника; у Зуко появилось ощущение, что его видят насквозь. - Понимаю. Я и сам как-то здорово напортачил, действуя в одиночку. Всем нам нужна свобода, но... Те, кто пострадал от войны, уже не смогут жить нормальной, обычной жизнью. Жениться, заводить свой дом, детей... Это не для нас. Но я готов поверить в войска царства Земли. Так или иначе, они смогут вернуть нам нашу землю. И, может быть, не так уж и плохо переждать все это в Ба Синг Се. - Может быть, - рассеянно согласился Зуко, задумчиво прикрыв глаза. *** Два раза в неделю. По крайней мере дважды в неделю Джет звал Зуко поужинать с ними, и большей частью тот принимал приглашение, подталкиваемый отчаянным желанием общаться со сверстниками. Айро, понятное дело, был до ужаса рад такому положению дел - наконец его племянник начал находить общий язык с окружающими людьми. Помня об этом, сам он зачастую отказывался от приглашений, стараясь не вмешиваться в неожиданно появившийся у Зуко круг общения. Впрочем, Айро в плане изобретения отговорок было далеко до Джета, который все еще не вернул те четыре медяка. Среди причин задержки долга значились проблемы с домовладелицей, счета за лекарства и пожертвования в фонд помощи вдовам и сиротам. Айро много раз предлагал Зуко, в свою очередь, пригласить на ужин его новых друзей, но принц только упрямо мотал головой и напоминал, что ни один из них не готовит достаточно хорошо, чтобы угощать кого-либо своей стряпней. Это, конечно, было неправдой, просто Зуко не нравилась сама мысль о том, что кто-то из них будет что-то вынюхивать в его доме. Возможно, дело было в разыгравшейся паранойе, в конце концов, не то чтобы они с дядей оставляли подпалины на стенах или раскидывали по полу листовки с пропагандой из страны Огня. И все же, ему нравилось проводить вечера у гостеприимных и дружелюбных борцов за свободу, которые по каким-то причинам (из-за сарказма, может быть?) были не против его компании. В один из таких вечеров после ужина Джет уселся на подоконнике полировать свои мечи. Зуко устроился рядом с ним, глядя на Смеллерби и Лонгшота, занятых игрой в Пай Шо, набор фишек для которой они обнаружили в одном из шкафов. Свет уличных фонарей проникал в комнату и смешивался со светом трех чадящих свечей. - Никогда не встречал таких мечей, - сказал Зуко, рассматривая клинки, которые бережно держал его приятель. - Ну, не хочу хвастаться, но они требуют определенного умения, - ухмыльнулся Джет, поднимая один из мечей, и любуясь игрой света на полированной стали. – Это гораздо более функционально, чем обычный палаш. - Ага, - поддразнила его Смеллерби, - ими можно не только проткнуть противника, а еще сделать подсечку и проткнуть. Джет только беспечно рассмеялся в ответ. - Пришлось попотеть, чтобы научиться драться ими, - его лицо посерьезнело, когда он занялся вторым клинком. – Я нашел их, когда мне было двенадцать. Рядом с трупом парня, которого… сожгли заживо. Все в комнате, включая Зуко, поежились, а Джет продолжал: - Мы его похоронили, но мечи я оставил себе; борцы за свободу всегда нуждались в оружии. А потом как-то приноровился к ним. Теперь, готов поспорить, я могу победить любого мечника в мире. - Неужели? – бывший принц приподнял бровь. Будь на месте Джета кто угодно другой, он смутился бы и признал свою ошибку, вспомнив, что его собеседник, вообще-то, тоже мечник. Но ухмылка парня стала только шире, когда он убрал оружие и скрестил руки на груди. - Ах да, ты же тоже дерешься парными мечами. Может, выйдем размяться? Я уже и забыл, когда в последний раз тренировался. - Не хотелось бы ставить тебя в неловкое положение перед друзьями, - подколол его Зуко, с удовольствием наблюдая, как в сузившихся глазах Джета мелькнуло изумление. - Ну, теперь-то я не отступлю. Придется драться – пока один из нас своей гордостью не подавится. - У меня нет с собой оружия, - принц лениво помахал ладонью. - Это легко исправить, - Джет перехватил его запястье, заставив Зуко поморщиться. Почему, ну почему ему так необходимо прикасаться?.. – Мы заглянем к тебе и захватим мечи. Он рывком поднял юношу на ноги и потащил за собой к дверям, не выпуская его руки. Смеллерби и Лонгшот последовали за ними, обмениваясь понимающими улыбками, пока Джет бубнил себе под нос: - …я ему покажу!.. - …лучший в мире… - …неловкое положение! Ха! - Ждите здесь, - Зуко прошел внутрь, помахав дядюшке, который устроился за столом, читая свиток. - О, племянник! Уже вернулся? - Джет хочет размяться с мечами. Я собираюсь проверить, будет ли он так же ухмыляться после поединка. Айро с улыбкой следил за племянником, который быстро достал мечи и направился обратно. - Смотрите, чтобы вас не арестовали за нарушение порядка! Юноша только хмыкнул. Джет ждал его, стоя посреди улицы, и демонстративно потягивался, разминая руки. - Ну что, готов подавиться собственной гордостью? – нахально осведомился Зуко, обнажая мечи и занимая боевую стойку. Как же ему не хватало звука, с которым сталь рассекает воздух! - Только после вас, - Джет шагнул вперед, тоже становясь в позицию. Перемена в обоих мальчишках казалась разительной. Самодовольство и похвальба были отложены на потом, оставив только сосредоточенность перед боем. Они пошли по кругу, с каждым шагом пытаясь определить стиль противника. Первый выпад сделал Зуко, и звон клинка о клинок рассыпался по улицам, вызывая у соперников счастливые улыбки, - чувство, понятное только им двоим. Смеллерби и Лонгшот сидели на соседском балконе, в молчании глядя, как их товарищи сходятся в центре улицы. Зуко уповал на свою скорость и ловкость, но его поджидала неприятная неожиданность: каждый раз, когда он делал шаг в сторону, уворачиваясь от удара, один из изогнутых мечей оказывался у него под ногами, делая подсечку. Из-за этого пришлось уйти в глухую оборону; принц терпеть не мог, когда его загоняют в угол, поэтому ему пришло в голову может быть не очень умное, зато надежное решение. Вместо того чтобы отступить, он отвел мечи назад и шагнул навстречу удару, поморщившись, когда один из клинков Джета полоснул его по плечу. Парировав удар второго изогнутого меча, он приставил оружие к горлу побледневшего противника и сообщил: - Я победил. - Ты… Да ты псих ненормальный! Ты специально это сделал! – несмотря на шок, в голосе Джета звучало восхищение. Он быстро убрал мечи в ножны и шагнул вперед, чтобы осмотреть плечо Зуко. Для тренировочного боя рана была довольно глубокой, и здорово кровоточила, но серьезной опасности не представляла. - Пойдем, надо ее промыть, придурок, - Зуко только недовольно дернул плечом, а Джет обернулся к спустившимся на улицу друзьям. - Да уж, ты поставил нашего Джета на место, - довольно сказала Смеллерби, и Лонгшот кивнул в знак согласия. – Порез глубокий? - Немного воды и мыла, и мы без проблем его перевяжем. - Мы? Я вполне могу сам позаботиться о маленькой царапине, - вмешался Зуко, но его тут же прервали. - Это моя вина, так что я должен убедиться, что ты не упадешь в обморок от потери крови или что-нибудь в этом роде. Ребята, увидимся позже, - Джет помахал остальным и подтолкнул Зуко к дверям дома. Юноша постарался повернуться так, чтобы дядя не увидел рану. - Мы с Джетом хотим обсудить тренировку, дядюшка. Не сделаешь нам чаю? - О! Конечно-конечно. Добрый вечер, - Айро заторопился на кухню, довольно покосившись на приятеля своего племянника. - Здравствуйте, - крикнул ему Джет, прежде чем последовать за принцем по коридору в ванную комнату. Зуко поморщился и смахнул пот со лба, прежде чем стянуть перепачканную в крови рубаху и небрежно кинуть ее на край мойки. Он начал промокать рану чистой тряпицей, в то время как Джет воспользовался случаем, чтобы получше рассмотреть приятеля. Этот парень явно был хорошо тренированным бойцом – подтянутый живот и рельефные мускулы не оставляли никаких сомнений. Вся его сухощавая фигура отличалась почти неестественной худобой, что, впрочем, было вполне закономерно, если ему приходилось голодать месяцами (или, как подозревал Джет, даже годами). Отсутствие заметных шрамов могло говорить как о том, что юноша избегает драк, так и об уровне его мастерства. При учете того фокуса, который он только что отколол, не могу представить, чтобы его это волновало до тех пор, пока он может победить. - Передай бинты, они на нижней полке в шкафчике позади тебя, - слишком занятый своей раной, Зуко не заметил ни пристального взгляда Джета, ни как тот потряс головой, возвращаясь к реальности, прежде чем выполнить его просьбу. Привычными, уверенными движениями Зуко перебинтовал рану и закрепил повязку. - Кажется, я не смогу больше называть себя лучшим мечником в мире, - тоскливо протянул Джет, разводя руками. Бывший принц только улыбнулся, изучая урон, нанесенный одежде. - Я сделал это только потому, что начал уставать. Вероятно, ты мог бы победить меня, если бы… - Если бы ты не мухлевал? - Ну, ты сам все время делал подсечки. Не очень-то честная игра, не находишь? - Пфф! Зуко удалось отстирать большую часть крови, но дыра от этого не уменьшилась в размерах. - Вот зараза… Ты случайно не умеешь штопать? Задавая вопрос, чтобы поддразнить приятеля, юноша очень удивился, услышав в ответ: - Случайно умею, - видя недоумение собеседника, Джет добавил. – Ну, я особой аккуратностью не отличаюсь, и в лесу одежда все время рвалась. Пришлось научиться. Давай заберу, и завтра верну как новенькую. - О, спасибо, - Зуко протянул ему рубаху, которую тот свернул и сунул за пазуху. - Не за что. Считай это извинением. - Извинением? – борясь с подступающим головокружением, Зуко оперся ладонями о мойку. – Но я сам напо… Задохнувшись от неожиданности, он мгновенно развернулся – только чтобы встретить невинный взгляд Джета, миролюбиво поднявшего руки ладонями вверх. Юноша потер плечо в том месте, где все еще чувствовал прикосновение чужих пальцев. - Что… что ты делаешь? – спросил он срывающимся голосом, машинально пытаясь оттереть невидимый след. - Массаж, - Джет тряхнул головой, на его лице отразилось что-то типа вины. – Ты все время так напряжен, мне показалось – стоит попробовать. - Извини, я просто… не привык, чтобы меня трогали, - Зуко отвернулся и вздрогнул, когда ладони Джета снова опустились на его плечи, стараясь не задеть раненую руку. - Я понимаю. Считай, это чем-то вроде обезболивающего – лекарство горькое на вкус, но после него станет легче. - Постой, не надо… - слова замерли у Зуко на языке, и дрожь пробежала по всему его телу. Пальцы Джета разминали напряженные мускулы шеи, заставляя принца непроизвольно выгибаться под прикосновениями. - Расслабься, - с весельем в голосе посоветовал Джет, - ты себе шею так свернешь. Просто обопрись на руки, как до этого. Попробуй опустить плечи. Проще сказать, чем сделать. Однако Джет разминал ему спину, и плечи Зуко действительно опускались. Он прав, я слишком напряжен. Но принц знал, что стоит ему ссутулиться или расслабиться, он почувствует себя уязвимым – проще было держать себя постоянно на взводе, гордо выпрямив спину. В ощущениях от рук Джета, массирующих шею, было что-то вроде короткого, болезненного удовольствия; все равно что расправить сведенную судорогой конечность – чувство неприятное, но результат того стоит. Зуко зажмурился, стараясь унять свои инстинкты, протестующие против потери контроля над собственным телом. Джет покосился на его отражение в зеркале, пытаясь оценить реакцию приятеля по выражению лица, и решил, что польза от массажа перевешивает вероятное раздражение пациента. Его пальцы скользнули ниже, разминая напряженные мышцы спины, задержались на пояснице. К тому времени, как он закончил, Зуко привалился к мойке в состоянии, близком к летаргии. Никто, никто и никогда не прикасался к нему так. - Похоже, сработало, - радостно заключил Джет. Он сделал шаг назад, с некоей доли гордости замечая, что его пациент стал чуть больше похож на нормальное человеческое существо. - Спасибо. Мне и правда получше, - Зуко выпрямился и поскреб в затылке, смущенно отводя взгляд. – Кажется, теперь моя очередь. Он не знал, заметил ли Джет его неуверенность, но с облегчением услышал в ответ: - Неа, как-нибудь в другой раз. Сейчас у меня все шансы заснуть прямо тут. Прежде, чем Зуко успел ответить, из соседней комнаты раздался голос Айро: - Ребята! Чай готов! Обменявшись улыбками, мальчишки поспешили присоединиться к дядюшке. *** - Не знаю, как тебе удалось подбить меня на это, - вздохнул Зуко, потирая руки перед тем, как начать карабкаться по каменной стене. Стоял самый глухой час ночи, и они с Джетом притаились у высокого здания почтовой службы, куда устроился на работу неугомонный подросток. Наверняка где-нибудь в окрестностях шныряли Дай Ли, поскольку время было уже сильно за полночь. - Да ладно, тебе просто тоже не терпится узнать, в чем тут дело, - поддразнил его Джет, с легкостью взлетевший вверх, цепляясь за неровности каменной кладки; Зуко не отставал. – Я должен выяснить, что скрывают почтовики! У них там целое подразделение, нанятое Дай Ли, для вскрытия писем, и горы корреспонденции, не прошедшей проверку, которую потом просто сжигают. По-моему, это безобразие – так поступать с личными письмами. - То есть нам читать письма – не безобразие? – поинтересовался Зуко. Его сердце пропустило удар, когда пальцы на мгновение соскользнули с замшелого камня. - Но нужно же узнать, почему их вскрывают! Бороться за свободу – наша задача. - Я уже говорил, - Зуко сделал паузу, вслед за Джетом перемахнув через ограждение, - что не собираюсь быть одним из твоих борцов за свободу. - Считай себя почетным участником, - Джет вытащил из рюкзака факел и огниво, освещая путь. – Давай, у нас мало времени. Стража пока на другой стороне, но они вернутся. Зуко крадучись последовал за ним к дальнему краю крыши, где обнаружился деревянный люк, ведущий на лестничную клетку. Они бесшумно спустились вниз, не выпуская рукоятей мечей, промчались по коридору. Факел едва разгонял окружающую тьму, но, наконец, они остановились перед опечатанной дверью, и Джет принялся колдовать над кодовым замком. - И как ты узнал комбинацию? – шепнул принц, когда замок щелкнул, открываясь. - У меня глаз-алмаз; подсмотрел, как один из служащих вводит ее сегодня утром, - они, как могли тихо просочились внутрь, и оказались в комнате, полной мешков с запрещенной корреспонденцией, ожидающей сожжения. – Ну ладно, давай почитаем и выясним, есть ли тут какая-то закономерность. - Они узнают, что мы здесь были, - предупредил Зуко, настороженно покосившись на дверь, в то время как Джет уже начал вскрывать первую пачку писем. - Они узнают, что кто-то здесь был. Если мы все сделаем правильно, никто не сможет понять, кто именно, - он ухмыльнулся, вставив факел в держатель на стене прежде, чем начать читать. Поколебавшись, Зуко последовал его примеру. Они вскрывали письмо за письмом, быстро просматривая на предмет какой-либо ценной информации. После седьмого по счету Зуко, побледнев, отложил пергамент в сторону. Он заметил, что Джет остановившимся взглядом уставился на бумагу, похоже, придя к тому же выводу, что и он. - В каждом из них говорится о войне. Борец за свободу кивнул, молча запихнув листок обратно в конверт. Пару минут они просто сидели в тишине, погруженные в собственные мысли; потом Джет сказал сиплым голосом: - Ли, ты слышал, чтобы кто-нибудь упоминал о войне с тех пор, как попал в Ба Синг Се? - Нет, - ответил Зуко, ему как раз пришла в голову та же мысль, - последние такие разговоры были по дороге в город, на вокзале. Никто не говорит о стратегических планах царства Земли, или что народ Огня угрожает их жизням. Как будто… войны просто не существует. - Дай Ли пытаются скрыть правду, - прошипел Джет, и у Зуко мурашки побежали по коже от его тона. – Готов поспорить, среди горожан есть и такие, кто за всю свою жизнь не слышал о событиях последней сотни лет. Мне всегда было интересно, почему в столице нет планов эвакуации на случай вторжения. С этими словами он принялся собирать мешки. Зуко нахмурился. - Джет, что ты делаешь? - Я собираюсь доставить эти письма адресатам. Письма от их друзей и родных… Они заслуживают знать правду. Ты мне поможешь? - Не слишком хорошая идея, - Зуко нервно сглотнул под гневным взглядом приятеля, особенно зловещем в неверном факельном свете. - Ты же не хочешь сказать, что считаешь это правильным? Жители города не имеют представления о том, что творится в мире вокруг! Вот почему иммиграционные законы так суровы… Нам нужно это исправить. - Джет, один-единственный человек не в силах ничего сделать! Ты же не можешь просто пойти и рассказать горожанам о том, что бушует война, тебя тут же арестуют Дай Ли. - Поэтому я и прошу помочь мне. - Нет. Слушай, я согласился поиграть в твои шпионские игры, но не могу позволить втянуть себя в неприятности. Дядя полагается на меня, и… - Значит, так?! – прорычал Джет, и в его голосе было столько злобы, что Зуко непроизвольно отступил назад. – За этими стенами страдают и умирают люди! Если бы жители Ба Синг Се приняли участие в борьбе, у царства Земли было бы больше шансов на победу! - Я понимаю, что ты… - Нет! Не понимаешь! Если бы понимал – не спорил бы, - Джет повысил голос, заставляя приятеля поморщиться. - Джет, пожалуйста, тише. Народ Огня… Я тоже не слишком люблю народ Огня. Но устраивать панику в городе только ради того, чтобы оказаться в тюрьме… Тебя не удивляет, почему молчат те, кто в курсе? Если ты попадешь к Дай Ли… - Меня больше волнует благополучие царства Земли, чем моя жизнь. А как насчет тебя, Ли? Зуко с минуту молчал, уставившись в пол. Когда он поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Джетом, его лицо было очень серьезным. - А меня больше волнует моя жизнь, и жизнь моего дяди, чем игры в героев. Делай, что хочешь, Джет, только на меня не рассчитывай, - с этими словами он выбежал в темноту коридора, оставив своего товарища в хранилище. *** - Ли? Ли… Племянник! Зуко вскинулся и посмотрел вниз – только чтобы обнаружить, что чай, который он наливал, перелился через край чашки и растекается по стойке. - Проклятье! – он торопливо отставил чайник и схватил протянутое дядей полотенце, чтобы вытереть лужу. – Ох, извини. - Ты сегодня сам не свой, - задумчиво сказал Айро, пока Зуко обтирал края чашки. – Тебя что-то беспокоит? - Ничего такого, чему можно помочь разговорами, - буркнул юноша. Айро улыбнулся, скрывая разочарование, и забрал поднос с чашками из рук племянника. - Ну, тогда может быть хотя бы сделаешь перерыв и пойдешь прогуляешься, подышишь свежим воздухом? – он уже давно знал, что пытаться разговорить Зуко – все равно, что трогать руками рака-отшельника: либо спрячется в скорлупу, либо цапнет за палец. - Да, наверное, - без особого энтузиазма согласился принц. Он вышел на улицу, но вместо прогулки ловко взобрался на крышу чайной, чтобы посидеть там. Джет пока не появлялся… не то, чтобы Зуко ожидал увидеть его. Только не после вчерашних слов. Юноша прижал колени к груди и положил на них подбородок. С какой стати ему расстраиваться? Это он принял правильное решение! Тогда почему же так погано на душе? Его сердце замерло, когда он услышал звук прыжка и мягкие шаги по черепице справа от него. - Привет, - негромко сказал он через пару секунд. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы знать – это Джет устроился рядом на крыше. По какой-то причине он научился отличать его присутствие от любого другого. - Привет, - нежданный гость вытянул ноги, не отрывая взгляда от улицы внизу. Некоторое время они сидели молча. - Извини за вчерашнее, - нарушил тишину Джет. – Я всю ночь думал, и… Кажется, я снова начинаю становиться тем, кем был до приезда в Ба Синг Се. Когда Зуко вопросительно склонил голову, он добавил: - Ну, типа одержимым. Несколько месяцев назад всем, о чем я думал, была ненависть к народу Огня. Я был готов разрушить целую деревню, чтобы уничтожить солдат, которые там живут, - Джет тряхнул головой, ссутуливая плечи. – Мне указали верный путь, но… Я сам почувствовал себя чудовищем, когда понял, что едва не натворил. Готов был осудить целую деревню из-за действий главы их государства. И прошлой ночью я почти позволил этой ненависти снова овладеть мной. Он понурился и прикрыл глаза. - Ты, наверное, думаешь, что я псих ненормальный? Зуко вздохнул и, после некоторого колебания, опустил ладонь на его плечо. - Ты можешь не верить, но… Мне тоже приходилось распоряжаться жизнями жителей целой деревни. И, как бы я ни пытался убедить себя в обратном, цель не всегда оправдывает средства. Их взгляды встретились на мгновение, и Зуко подумал, что никто и никогда не смог бы понять его лучше Джета. - Царь Земли наверняка обдумывает решение этой проблемы вместе с правительством; и я рад, что ты не натворил глупостей. - Я тоже, - согласился Джет. – Хоть мне и не нравится просто сидеть и ничего не предпринимать. Я привык менять ход вещей, но… Несколько дней назад я думал, что мне нечего терять, но твои слова напомнили мне кое о чем, - он поднял глаза, на его лице отразилась решимость. – Есть люди, которые важны для меня, настолько важны, что я готов отступиться и перестать думать только о себе. Смеллерби, Лонгшот… и ты. Зуко неловко кивнул, проведя ладонью по волосам. Давно рядом не было никого, кого бы я мог назвать "другом". Но если кто и подходит под определение, так это Джет. - Эээ, не хочешь поужинать сегодня с нами? Дядя собрался попробовать приготовить нормальную еду, так что мы, видимо, закажем ужин с доставкой из ресторанчика напротив. Джет расхохотался куда более искренне, чем за все последнее время. - А мне нравится эта идея. Они пытались убедить себя, что все как-нибудь наладится. *** Теперь Джет и Зуко виделись почти каждый вечер: одному из них отчаянно не хватало общения, а второму нужно было чем-то занять то время, которое он раньше тратил на ненависть, сражения и разработку коварных планов против армии страны Огня. Во всех смыслах их отношения можно было бы назвать дружбой, хоть они по безмолвному соглашению и старались не произносить это слово вслух. Большей частью они сидели дома у Джета; чтобы не превратиться в нахлебника, Зуко помогал Смеллерби готовить обед, Лонгшоту – мыть посуду, а самому Джету – чинить скрипучие доски пола, которые на следующий день скрипели еще громче, несмотря на все их старания. В один из таких вечеров Зуко заметил, что Джет чем-то обеспокоен. Его молчание за ужином было само по себе необычно, но теперь он просто уставился в окно отсутствующим взглядом, и на его лице отражалось скорее отчаяние, чем задумчивость. - Может… стоит поговорить с ним, - пробормотал Зуко, скорее сам себе, чем Лонгшоту, стоявшему рядом. Тем не менее, молчаливая улыбка лучника послужила достаточным стимулом к действию. Но, однако, с чего начать? Он всегда был так занят собственными проблемами, что совсем не задумывался о том, как утешать других. И не сделает ли он только хуже? Принц поставил на полку последнюю вымытую тарелку и подошел к Джету, двигаясь осторожно, будто по минному полю. От прохладного ветра с улицы, задувавшего в открытое окно, его кожа покрылась мурашками. Он уселся на полу у окна и положил руку на подоконник, где устроился его приятель; некоторое время они просто молчали, пока Зуко не решил, что безмолвные намеки тут не помогут. - Может, поделишься, что там внизу такого интересного, что ты весь вечер не отводишь глаз? - Потрясающе, - пробормотал Джет, продолжая рассматривать улицы. – Кто-то из них знает, кто-то – нет. Но никто ничего не делает. Зуко подавил вздох. Не опять, а снова. - Нельзя винить их за желание жить спокойной жизнью. - Но это же иллюзия, - возразил Джет, сжимая кулаки. – Они не cмогут вечно прятаться за своими стенами. И я не привык сидеть тихо и не рыпаться. То есть, конечно же, пускай Аватар решит все наши проблемы, - Зуко вздрогнул, - но я могу драться! Знать, что я мог бы сейчас сражаться… Это сводит меня с ума. Зуко вздохнул, и тоже посмотрел вниз, туда, где маленькая девочка играла с куклами прямо на тротуаре. Его взгляд потеплел. - Я тоже долгое время пытался убедить себя, что войны не существует, или что она не имеет ко мне никакого отношения, - признал он. – Глупо, но мир при этом казался гораздо проще того, какой он есть на самом деле. Ты не cможешь воевать в одиночку, Джет. Конечно, ты мог бы сражаться, а смысл? Люди дерутся в этой войне уже сотню лет, и ничего не меняется. Может быть, сражениями не решить проблему? Джет наконец повернулся к нему, и когда их взгляды скрестились, Зуко прижал ладонь к груди, чувствуя, как сердце пропустило удар. - Ты правда так думаешь? – голос друга заставил бывшего принца вздрогнуть. Зуко обхватил себя руками за плечи, чтобы скрыть неловкость, и подтвердил: - Да. И еще я думаю, что сегодня вечером мы уж точно ничего не изменим. - Тогда… как же мне избавиться от этого ощущения? – спросил Джет, дернув плечом, прежде чем бросить последний взгляд за окно. – Как мне стать таким, как они? - Проще сказать, чем сделать, но тебе нужно научиться забывать, - Зуко хмыкнул, подумав, как наивно и по-детски прозвучали его слова. Он поднялся, захлопнул окно и задвинул занавеску, чтобы закрыть эту дурацкую дискуссию. - Забывать… - Джет медленно кивнул, протянул руку и сомкнул пальцы на запястье Зуко. – Ты поможешь мне забыть? Остановись. Предупреждение, написанное аршинными буквами, промелькнуло перед глазами юноши. Или, может быть, время вокруг замедлилось. Его рука все еще была в руке Джета, когда тот соскользнул с подоконника и опустился на колени рядом. Их пальцы переплелись, и другой рукой Джет прикоснулся к его щеке, провел по подбородку. Было вполне очевидно, что он собирается сделать, и Зуко успел подумать, что это очень мило со стороны его друга – дать ему возможность оттолкнуть, ударить и обозвать грязным извращенцем. Он не сделал ничего – просто смотрел, как Джет вынимает соломинку изо рта и наклоняется ближе. Ему вдруг показалось что единственное, что имеет значение – это ощущения. То, как его сердце колотится где-то у горла, сокращения мышц, когда он наклонил голову, пальцы Джета, не выпускающие его ладони, каждый вдох и выдох, и дрожь, пробежавшая по телу, когда их губы соприкоснулись. Они оба замерли, наслаждаясь моментом – или, быть может, пытаясь свыкнуться с этой странной мыслью – целовать друг друга. С невнятным звуком Зуко отстранился, не в силах больше задерживать дыхание, стараясь стереть все эмоции с лица. Джет смотрел чересчур внимательно, и юноше захотелось отвернуться, но вместо этого он выпрямился так, что их лица оказались на одном уровне. Взглянув в сторону кухни, он с облегчением обнаружил, что Лонгшот закончил мыть посуду и куда-то испарился, а Джет… Как неожиданно притягательны оказались его приоткрытые в замешательстве губы. Впервые в жизни Зуко не хотелось думать – хотелось действовать. Не ради отца, дяди или родины. Ради себя самого – и Джета. Не в состоянии подобрать верные слова, он просто выговорил: - Думаю, так забыть будет проще. Настороженное выражение исчезло с лица Джета, когда Зуко толкнул его, опрокидывая на пол, и снова поцеловал. Им обоим не хватало опыта; их рты всегда были слишком заняты, отдавая приказы и командуя сражениями, чтобы уделять много времени поцелуям. Зуко обнял Джета за плечи, в то время как тот просунул руку между их телами, проведя ладонью по животу принца, и притянул его ближе, удерживая за бедра. Юноша тихо охнул, когда язык Джета скользнул ему в рот и провел по небу, заставляя сладкую дрожь прокатиться по телу. Ради эксперимента Зуко повторил его действия, и был вознагражден низким, вибрирующим стоном. Вскоре Джету надоело быть прижатым к доскам пола, он выпростал одну руку и вывернулся из-под приятеля, оседлав его бедра. Краска бросилась Зуко в лицо, и Джет ответил ему такой ослепительной ухмылкой, перед которой меркли все его привычные гримасы. - Целовался когда-нибудь с парнем? - Когда это мы перешли к допросу? – Зуко приподнялся на локтях, потянулся к губам Джета – только чтобы его толкнули обратно на пол. – Ладно, ладно. Ни разу. Доволен? Джет пожал плечами, перебирая короткие волосы Зуко. - Ну, мне привлекательными казались и парни, и девчонки. Но я всегда думал, что необходимость быть с кем-то, ну, в таком смысле, – не то качество, которое необходимо лидеру. - А сейчас ты готов признать эту необходимость? – спросил Зуко, и невольно залился румянцем, когда Джет наклонился к нему и поцеловал в лоб. - С тобой все по-другому. Ты понимаешь, я просто знаю это, - каждое его слово, каждый жест излучали желание, и сопротивляться чужой страсти было все равно, что не признавать свою собственную. Джет потянулся вперед, с удвоенным энтузиазмом терзая его губы, запустив пальцы в спутанные волосы. Другая рука юноши скользнула под рубашку Зуко, и сердце бывшего принца забилось быстрее, когда он почувствовал, как его гладят по груди и животу. Определенно, Джет находил мужское тело весьма… желанным. А что насчет него самого? Неужели парни казались ему привлекательными, или даже более привлекательными, чем девушки? Или он просто так давно не давал волю своему либидо, что первая же попытка соблазнения оказалась успешной? Все, что он сейчас осознавал – что его возбуждает язык Джета у него во рту, руки Джета, не дающие ему сдвинуться с места, и особенно – то, как Джет ерзает и трется промежностью о его бедра. Тонкая талия и пышная грудь? Пожалуй, на данный момент он обойдется без них. То, что начиналось с простых поцелуев, превратилось почти в состязание, хотя в нем и сложно было бы определить победителя. Когда Джет оторвался от него, чтобы глотнуть воздуха, Зуко уронил голову на пол и с улыбкой встретил его жаркий взгляд. - Ну как, начинаешь забывать? - Что забывать? Зуко моргнул и столкнул Джета в сторону, пряча улыбку. - Завтра увидимся. Слава богам, я, успел привыкнуть к чужим прикосновениям. Он даже не обернулся к Джету, который тихонько бормотал что-то себе под нос. Шагая домой привычной дорогой, Зуко был поглощен мыслями о произошедшем. Джет поцеловал его. Джет поцеловал его. Юношу почти пугала мысль, что Джет, возможно, находит его… привлекательным. Он вообще никогда не думал, что может казаться симпатичным, или там соблазнительным, или что кому-то просто захочется быть рядом с ним. И это не имело ничего общего с заниженной самооценкой – просто непреложный факт. И вот, он сам целовал Джета в ответ, как будто его все это не смущало и не шокировало – что, разумеется, было неправдой. Разве поцелуй не считается знаком любви? Зуко потряс головой, не давая себе даже шанса задуматься о такой ерунде. Одно дело – связь, или желание, и совсем другое – любовь. Слабость, которая легко может увлечь тебя за собой и разрушить всю твою жизнь. Зуко открыл дверь в их квартирку, бросил, не подумав, не вполне типичное для себя: «Здорóво!» и направился в свою комнату. - А, племянник! – дядин тон заставил его остановиться, а когда он обернулся, его встретила улыбка чуть ли не шире, чем лицо Айро. – Ты ушел до того, как я успел рассказать тебе хорошие новости! Нам предложили открыть свою собственную чайную в Верхнем кольце! - О? – Зуко сам удивился, откуда в его голосе столько сомнения. - Нас даже обеспечат бесплатным жильем недалеко от нее! Ага. Вот оно. Зуко кивнул, игнорируя тревожный голос, звучащий в голове. - Ничего удивительного, если учесть, как горожане сходят с ума по твоему чаю, - он вздохнул и снова сделал шаг в сторону своей комнаты, но голос Айро опять остановил его. - Конечно, я пока не принял это предложение. Я хотел бы услышать твое мнение, - дядя отправился снимать с плиты засвистевший чайник, не заметив, что его слова поставили Зуко в тупик. - Но это же такая возможность для тебя… почему ты сразу не согласился? Айро принялся перебирать банки с чайным листом. - Я знаю, для тебя непросто было привыкнуть к жизни в Ба Синг Се, - сказал он. – Мы здесь чуть больше месяца, дела только начали налаживаться. Я пойму, если ты предпочтешь остаться в Нижнем кольце, - даже несмотря на такую фантастическую удачу, его голос оставался сдержанным. Тревожное чувство усилилось, когда Зуко сообразил, что происходит. Айро понял, что у его племянника наконец-то появились друзья. Но вместе с этим осознанием пришло упрямство. Честно? Зуко предпочел бы остаться в Нижнем кольце. Джет, как тот выражался, «понимал» его. Если бы Зуко был вынужден проводить столько времени с кем угодно другим – давно сбежал бы на край света. Тот факт, что он наслаждался обществом Джета и даже двух его приятелей, был сам по себе уникален, и Зуко не хотелось бы отказываться от этого. Но признаться в этом дяде? Невозможно. Да он, наверняка, и так уже догадался. Ты почти каждый вечер пропадаешь у них. И, все же, гордость взяла верх. - Нам бы пригодилось жилье получше, - пробормотал он, - что-то мне поднадоели текущие потолки. И, с этими словами, он скрылся в своей комнате. Плотно затворив дверь, он сбросил рубашку и рухнул на матрас, лежащий посреди крохотной комнатушки. Пока он говорил с дядей, ему пришло в голову что, возможно, им стоит разделиться, и тогда каждый получит то, чего хочет. Айро сможет переехать в Верхнее кольцо и открыть чайную, а Зуко… ну, возможно, стал бы жить с Джетом и его друзьями. Если бы он принял участие в оплате аренды, они точно не стали бы возражать. Но расстаться с дядей… Невообразимо. Пересечение внутренних стен Ба Синг Се – все равно что приговор. Если тебе удалось переехать – что ж, повезло, но обратно пути уже не будет. Он не смог сдержать смешок, когда осознал, что всерьез подумывает об отказе от роскоши Верхнего кольца только ради того, чтобы проводить время с крестьянами из Царства Земли. Это просто смешно! Только когда ты называешь их так. Когда говоришь словами своего отца. Зуко вздохнул, закинув одну руку под голову и положив вторую на грудь. Он слегка пошевелился, вспомнив ощущение, которое оставляли пальцы Джета на обнаженной коже, и попытался сымитировать его движения. Призрачное эхо удовольствия от чужих прикосновений его не удовлетворило, и он зажмурил глаза, пытаясь восстановить в памяти сцену целиком. Его руки стали руками Джета, они гладили его по груди, скользили по бокам. Его соски сморщились и затвердели под прикосновением, и он зажал один из них пальцами, осторожно перекатывая в них. Ему пришлось сдержать стон; неужели его плоть всегда была так чувствительна? Он усилил нажим, и дрожь прокатилась по всему его телу, концентрируясь в паху. «Проклятье», - прошептал он, открыв глаза и бросив настороженный взгляд на дверь, пытаясь разобрать звуки, доносящиеся из кухни. Что ж, все обойдется, если он не будет шуметь. Не то, чтобы Зуко часто приходилось снимать сексуальное напряжение таким образом. Обычно он просто принимал холодный душ, или чисто механически доводил себя до быстрой разрядки. Но сейчас он хотел большего. Джет вызывал в нем ощущения, о существовании которых он даже не подозревал. Он хотел узнать и понять, как его тело – как вообще мужское тело – реагирует на прикосновение. Дразнящие ласки Джета были ему приятны, и он попытался повторить ощущение. Не отрывая пальцев от груди, второй рукой он скользнул к промежности, и начал ласкать себя через ткань штанов. Чувствуя, как расслабляется его тело, он позволил себе просто наслаждаться прикосновениями, а не контролировать их. Вскоре он убедился, что это требовало немалого усилия воли – с каждым мгновением его возбуждение росло, как и потребность в разрядке… но эти потрясающие ощущения заставляли его медлить, не давая довести себя до оргазма. Он снова зажмурился и представил Джета. Джета, чьи глаза потемнели от желания, чьи руки не могли не ласкать его. Ослабив пояс штанов, он освободил свой член, но, вместо того, чтобы обхватить его, погладил внутреннюю сторону бедер и коснулся влажной капли на головке. Его дыхание стало прерывистым, жар сжигал его тело, и он ущипнул себя за сосок, сдавленно застонав сквозь зубы. Освободившись от остатков одежды, он широко развел ноги; сейчас его не волновало, как недостойно он выглядит, для разнообразия ему хотелось просто – чувствовать. Расслабив мускулы, он склонил голову набок, в то время как его – нет, пальцы Джета – обхватили основание члена. Другой рукой он провел по шее и плечам, прежде чем опустить ее к паху. Дыхание Зуко участилось, когда он начал двигать рукой, каждое прикосновение казалось в сотню раз интенсивнее предыдущего. «Да… О, да!...» Напряжение, скапливавшееся в паху, растекалось по всему телу, пока его руки искали подходящий ритм. Его бедра судорожно дернулись, но он заставил себя остановиться на мгновение. Как-то раз он подслушал довольно похабный разговор двух матросов; определенно, оттягивая момент оргазма, можно только усилить удовольствие. Даже если это оставит тебя с таким стояком, что ты будешь скулить, словно низкопробная уличная шлюха. Он в деталях вспомнил, как Джет ерзал, сидя на нем верхом, и одна мысль об этом заставила его извиваться и стонать. Он снова обхватил свой член, и плоть показалась ему даже более чувствительной, чем прежде. Ему все труднее было сдерживаться, пока он надрачивал себе, с каждой секундой ускоряя движения. Последние мгновения перед оргазмом дрожь сотрясала все его тело, и неразборчивые слова слетали с губ, пока разряды удовольствия растекались из-под руки. Рот Зуко приоткрылся в немом крике, в паху все болезненно напряглось, и он почувствовал, как каждый мускул его тела сокращается в ритме оргазма, сильнее которого он еще не испытывал. Он покосился вниз и приподнял бровь, оценив результат. Я будто мальчишка, который в первый раз мастурбирует. Когда ошеломительная волна наслаждения схлынула, он, как мог, убрал за собой и зажег пару ароматических свечей, чтобы избавиться от запаха. Сонный и удовлетворенный, он забрался под одеяло и свернулся клубочком, засыпая – и все еще думая о своем друге. *** Большей частью их вечера почти не изменились - за исключением того времени, когда они оставались наедине. Тогда их взгляды скрещивались, и обстановка мгновенно накалялась. Обычно это происходило только дома у Джета, поскольку его гораздо меньше волновало, что их могут увидеть. По ходу дела, он даже предлагал не скрывать их отношения. "Нет никакой необходимости сообщать всем окружающим о том, что имеет чисто физическую природу", - ответил Зуко. Конечно, после этого заявления наступила неловкая тишина, но, все же, Джет неохотно согласился с ним. Не стоило показывать другим свою слабость, чтобы не вызвать ненужное любопытство. В один из таких вечеров Зуко сидел на подоконнике, обнимая друга, устроившегося у него на коленях. Джет наклонил голову, касаясь губами его шеи, чередуя поцелуи с легкими укусами. Зуко находил это довольно странным, но, в принципе, не возражал против такого проявления чувств. - Ты все еще должен мне массаж, - пробормотал Джет ему в плечо; его дыхание прервалось, когда ладони Зуко скользнули под его рубашку и погладили талию. - Тогда ложись на пол. Джет быстро кивнул, раздевшись до пояса, прежде чем улечься ничком. Все недостатки его самодельного доспеха можно было проследить в линиях шрамов, расчерчивающих его спину. Зуко неуверенно оседлал его бедра и принялся разминать напряженные плечи. Не могу припомнить, чтобы мне вообще приходилось делать кому-либо массаж. Впрочем, Джет был только рад помочь ему советом. - Немного ниже... еще... Теперь левее... Ох! Вот тут, только посильнее, - Джет вздохнул, скрестив руки и положив на них подбородок. - Опять эта половица начала скрипеть. Я-то думал, вчера мы ее все-таки починили. - Почему ты не скажешь домовладелице? - Она предложила прийти и "проверить" за шесть золотых монет. Будь я проклят, если заплачу ей хотя бы медяшку, чтобы услышать то, что я и так прекрасно знаю - просто нужно прибить обратно эту доску. Проблема в том, что каждый раз, когда дверь распахивается слишком сильно, гвозди вылетают. Не то чтобы мне очень мешал скрип, просто я уже столько времени потратил на починку этой долбаной половицы! Не могу же я проиграть какой-то деревяшке! - Джет с благодарностью промычал что-то нечленораздельное, когда Зуко усилил нажим, разгоняя застоявшуюся кровь по мышцам. - В данный момент, я уверен, деревяшка ведет по очкам, - он закатил глаза, когда Джет показал ему язык, и помолчал, пристально глядя на свои руки, массирующие чужую спину. - К слову об улучшении жилищных условий, дядюшке предложили открыть дело в Верхнем кольце, - Зуко несколько удивился, почувствовав, как напрягся Джет при его словах. - Ты переедешь вместе с ним? - требовательно спросил он после паузы. - Еще не знаю. Джет вздохнул, опустив голову. - Если я не смогу с тобой видеться, то умру. Сердце Зуко замерло, но он умудрился достаточно спокойно выговорить: - Тебе не кажется, что ты драматизируешь? - Может быть. Но все равно - хреново. Ты столько раз приводил меня в чувство... Кто знает, во что я превращусь без тебя. - Ну, деньги лишними не бывают, - Зуко помолчал, сосредоточив внимание на массаже. - Конечно, я терпеть не могу заносчивых богачей, а Верхнее кольцо просто кишит ими. Его сардоническая усмешка осталась незамеченной. - Да, я знаю, о чем ты, - со смешком сказал Джет, выкатившись из-под него и перевернувшись на спину. Он уставился на трещины в потолке. - Даже когда мы жили в полной нищете в лесу, я не ощущал себя таким бедняком, как здесь. У жителей этого города просто талант заставлять тебя чувствовать себя полным дерьмом. Зуко молча кивнул, уставившись на Джета, пока тот, не выдержав затянувшейся паузы, не пихнул его кулаком в плечо: - Эй, ты в порядке? - Угу. В порядке? Разве Зуко не убеждал себя, что при текущем положении вещей он никогда не будет в порядке? Но, внезапно, все перестало казаться таким безнадежным... Может быть, не только Джету стоило научиться забывать. Зуко придвинулся ближе, упираясь ладонями в пол по обе стороны головы приятеля. - Все нормально, - сказал он скорее себе самому, чем собеседнику, и наклонился ниже, сам начиная поцелуй. Сейчас, острее, чем когда-либо, он осознавал, что целует мужчину, и что это несколько выходит за рамки общепринятых стандартов. Но ощущения оставались прежними, и все та же сладкая дрожь пробегала по телу. И, как ни опасна была эта мысль, он подумал, что дело вовсе не в поле или во внешности. Скорее, его привлекал Джет сам по себе. Впрочем, все лишние мысли растворились, когда Джет обхватил его за плечи и перевернул на спину, требовательно целуя в ответ. Зуко содрогнулся, когда язык Джета проник к нему в рот, чувствуя, как ускользает контроль над ситуацией. Целоваться с Джетом было все равно, что распрямлять сведенную судорогой мышцу. Сначала - непривычно и даже больно... но, чем дольше это продолжалось, тем приятнее становилось. Зуко судорожно вздохнул, когда пальцы Джета скользнули между складок его туники и провели вниз по груди, медленно расстегивая рубашку. Это было странно и непривычно - нежные прикосновения этих рук. Даже несмотря на сжигавшее их обоих желание, Зуко не мог припомнить, чтобы кто-нибудь так касался его за последние годы. Джет, наконец, справился с пуговицами и распахнул его рубашку, совершенно не заботясь о том, что их могут увидеть. - Постой, твои друзья… - Могут вернуться в любую минуту, - закончил за него Джет, жадно разглядывая обнаженный торс юноши. Страсть плескалась в его глазах, и Зуко попытался оттолкнуть его – без особого, впрочем, энтузиазма – в то время как Джет наклонился ниже, касаясь губами ключицы принца. – А тебе не все равно? Сложно было оставаться непредвзятым, когда руки Джета гладили его спину, а зубы осторожно прикусывали кожу на шее. Зуко сглотнул, неловко обнимая друга за талию. Как же это называется? Палево? Возбуждение путало мысли, но он все же попытался прикинуть. Да, ему не хотелось бы, чтобы Смеллерби и Лонгшот думали о нем плохо. С другой стороны, Джет дружил с ними уже давно, и его явно не волновало, что они могут не одобрить происходящее. А если Джету все равно, то ему – тем более. К черту. Зуко выпрямился, обнимая Джета и глубоко целуя, наслаждаясь самим ощущением – насколько же это здорово - держать кого-то в объятиях. Контраст между теплом чужих рук и прохладным ветерком, гуляющим по комнате, заставил юношу застонать. В свою очередь он опрокинул Джета на спину (отчего проклятая доска снова заскрипела, впрочем, они не обратили на нее внимания), и занялся очень сложным делом – попыткой одновременно распустить пояс приятеля и не прерывать поцелуя. Однако он очень быстро был вынужден сдаться, недовольно глядя на ткань, у которой, казалось, не было ни начала, ни конца. «Какого?.. - пробормотал он, раздраженно дергая непонятное нечто среднее между одеждой и доспехом. – Ты что, каждый день его надеваешь?» - Лучше перестраховаться, чем скоропостижно помереть, - Джет одарил его лукавой улыбкой, прежде чем ловко расстегнуть невидимые застежки, пока Зуко сидел неподвижно, не зная, куда деть руки. Наконец полоса ткани упала на пол, обнажая покрытую шрамами кожу. По сравнению с фарфорово-бледным торсом Зуко загорелый, тощий Джет казался крестьянином подле аристократа – как, собственно, все и было на самом деле. Бывший принц провел пальцами по едва заметному ожогу на левом боку приятеля, и тот хихикнул. - Я думал, что справлюсь с целым взводом в одиночку. Можно конечно сказать, что это подтверждение моей глупости, но я предпочитаю думать, что шрамы украшают мужчину. Демонстрируют твою смелость – что ты не побоялся выступить против тех, кого больше и кто сильнее. Зуко почувствовал, как что-то сжалось в его груди, и притянул Джета к себе, яростно целуя. Слово «забудь» эхом звучало в его голове. Забудь о том, кто ты. Забудь, кто он. Забудь обо всем, кроме того, что происходит здесь и сейчас. Они целовались, как сумасшедшие, сжимая друг друга в объятиях, оставляя синяки. Зуко будто чувствовал ожоги там, где Джет касался его кожи, и каждое новое прикосновение только подливало масла в огонь. Для них обоих все это было внове, и они с энтузиазмом исследовали прежде скрытую одеждой плоть, срывая с губ друг друга вздохи и стоны, - до тех пор, пока Зуко не дернулся, словно разбуженный петушиным криком. Он вскочил на ноги и уставился в темноту за окном, оставив Джета на скрипучем полу, с приоткрытыми, припухшими губами. - Комендантский час, - тихо сказал принц, чувствуя, как сжимается сердце. Дядя будет волноваться. Он привел в порядок одежду и ушел, не сказав ни слова, даже не поцеловав друга на прощанье. Что бы между ними не происходило – этого было достаточно. Наконец – достаточно. Но, по дороге домой, Зуко с тяжелым сердцем думал о том, что все это не может продолжаться долго. Чувства, которые он испытывал в объятиях Джета, были всего лишь иллюзией, временным наваждением, длившимся до следующего утра, когда он просыпался, снова охваченный странной жаждой. В детстве его учили, что привязанность – это слабость. Даже дядя предостерегал против привязанностей; правда, говорил он, любовь – совсем другое дело. Что бы ни понималось под словом "любовь", она, по идее, могла преодолеть любые препятствия. А привязанность уж точно не обладала такой силой. Уже дома, извинившись перед дядей за то, что потерял счет времени, принц задержался перед своей спальней, и сказал: - То предложение, насчет собственной чайной… Тебе стоит принять его, - и, не дожидаясь ответа, скрылся за дверью, чтобы упасть на матрас и попытаться заснуть, игнорируя саднящие губы и головную боль. *** - Мы с дядей, наверное, переедем на следующей неделе, - Зуко сделал паузу и положил рис обратно в тарелку, не донеся до рта. - Это здорово! – Смеллерби оперлась локтями о стол и указала на него палочками. – Стать хозяином собственной чайной… Какая удача! Полагаю, это значит, что мы вряд ли сможем часто видеться, - она слегка погрустнела, но все же улыбнулась ему. – Но жителям трущоб такой шанс выпадает раз в жизни, чтобы от него отказываться. Зуко кивнул, покосившись на Джета. Тот прихлебывал воду, и его, кажется, совершенно не трогал их разговор… впрочем, нетронутой же выглядела и еда на его тарелке. - Ага. Дядя надеется, что я смогу попробовать поступить в академию, если мы будем зарабатывать достаточно денег. Ну и когда обустроимся, конечно… - Ух ты!.. Пустота в груди Зуко казалась все больше с каждым непроизнесенным Джетом словом. Никаких "поздравляю", или "удачи", или "зараза, ну и повезло же тебе, будешь кататься как сыр в масле". Ни слова. Даже молчаливый кивок Лонгшота выглядел более обнадеживающе. После ужина Джет пожаловался на ужасную головную боль и исчез в своей комнате, так и не сказав принцу больше пяти слов за весь вечер. Зуко, как обычно, помог Лонгшоту вымыть посуду, его руки двигались машинально, пока разум был поглощен странным равнодушием Джета. Конечно, он и сам притворился равнодушным, чтобы не расстраивать дядю, но в случае с Джетом это было больше похоже на уныние. Через некоторое время он сообразил, что застыл без движения, не домыв свою порцию тарелок, а Лонгшот смотрит на него понимающим взглядом. Внезапно прекратившийся перестук фишек за столом дал ему понять, что и от Смеллерби не укрылась эта неловкая пауза. Она встала, обвела взглядом комнату и уставившихся друг на друга парней. - Лонгшот, мне потребуется твоя помощь, чтобы донести продукты, пойдем на рынок. Ли, ты не посмотришь, как там Джет? Когда у него начинает болеть голова, ему бывает совсем худо. Зуко коротко кивнул, занимаясь только грязной посудой, пока не услышал стука закрывшейся двери – Смеллерби и Лонгшот ушли, оставив его вдвоем с Джетом, запершимся в своей комнате. Он вздохнул, отложил предпоследнюю тарелку, как будто силы оставили его, и потер переносицу, пытаясь собраться с мыслями… и унять бешеное сердцебиение. Даже в разгар битвы, кажется, его пульс так не частил. Почему? Он знал ответ. Но думать об этом, признать это… нет. Нет, нет, нет, нет, нет. Мысленно остановившись на последнем решительном "нет", Зуко направился по коридору к единственной закрытой двери, за которой, как он догадался, и была комната Джета. Он уже протянул руку, чтобы открыть ее, но потом сообразил, что в данном случае, возможно, стоит и постучать. Он не хотел будить Джета – но и вламываться к нему без спроса не хотел тоже, у них и так все было достаточно сложно. Принц вздохнул, проклиная про себя сложные законы жизни в социуме, и негромко постучал. Из-за двери послышался приглушенный шум и стон: - Можешь войти, если принесешь мне попить. Зуко тоже захотелось застонать, но он, все же, сходил на кухню за чашкой. По крайней мере, "плата за вход" не была высокой, хоть ему и не нравилось чувствовать себя слугой. Он вернулся, и впервые за все время вошел в комнату Джета. Впрочем, интерьер там примерно так же потрясал воображение, как в его собственной спальне – маленькое, пустое и с минимумом личных вещей пространство. На матрасе лежал Джет, прикрыв ладонью глаза, а единственным предметом мебели был невысокий сундук, заваленный кое-как сложенными тряпками. - Спасибо, - пробормотал Джет, когда Зуко вошел в комнату, и приподнялся на локте, чтобы посмотреть, кто откликнулся на его зов. - А… В его возгласе не слышалось разочарования, но и радости, злости или удовлетворения – тоже. Просто что-то типа "А, это ты…" И Зуко не был уверен, что ему нравится такая интонация. Тем не менее, он неловко опустился на колени рядом с матрасом, поняв, что Джет, возможно, не сможет дотянуться до чашки, и протянул ему воду. Его приятель еще раз благодарно кивнул, и отпил три больших глотка, прежде чем поставить чашку на пол с недовольным вздохом. - Вода здесь не слишком вкусная. Зуко поймал рвущийся с языка ехидный комментарий типа: "вода – это просто вода", сообразив, что тому, кто привык жить на природе, городской водопровод вряд ли придется по вкусу. Он пожал плечами и склонил голову набок, заглядывая Джету в глаза. - Как ты себя чувствуешь? - Жить буду, - его собеседник почесал в затылке, взъерошив влажные от пота волосы, и закатил глаза. – Спасибо, но тебе вовсе не обязательно изображать курицу-наседку. Наседку? Зуко почувствовал, как заливается гневным румянцем. - Вообще-то мне несложно побыть с тобой. Смеллерби и Лонгшот ушли, так что мне, наверное, не стоит… Джет гневно сощурил глаза и уставился на собеседника, неприятно усмехаясь. - Все нормально, понял? Можешь идти. - Я, вообще-то, помочь пытаюсь, - сухо ответил Зуко. Честно говоря, он и так собирался уходить, но эта манера поведения Джета всерьез обеспокоила его. Все равно что понимать, что твой друг злится, и чувствовать себя виноватым. Нет, не "все равно", а именно так оно и есть. - Ну, может быть мне не нужна твоя помощь, и ты мне тоже не нужен, - Джет отвел взгляд, рассматривая окно с таким видом, как будто ждал, что его друг просто возьмет и уйдет. Увы, ему не повезло. - Да? Тогда и ты тоже мне не очень-то нужен! – Зуко было плевать, насколько по-детски звучат его слова. Все сложные правила и нормы уже полетели прямиком в преисподнюю. - Ну и отлично! - Я рад, что у тебя все отлично! - А мне плевать, что ты об этом думаешь! Неловкую тишину, последовавшую за этими словами, прервал раздраженный возглас Джета, уронившего голову на вытянутые руки. - Проклятье! – пробормотал он мгновение спустя с хриплым вздохом. – Всю прошлую ночь я пытался убедить себя в этом. После того, как ты ушел. Зуко нахмурился. Его раздражение начало исчезать при виде выражения лица Джета, но он промолчал – и его друг принял это за разрешение продолжать. - Когда ты сказал, что можешь переехать, я почувствовал себя таким несчастным… Несчастнее, чем когда-либо. И тогда я понял, что слишком привязался к тебе, и что эта привязанность меня погубит. Может быть, подумал я, если убедить себя в том, что мне все равно, станет легче? – Джет покачал головой, уставившись в пол. – Но мне не все равно. Даже наоборот. Эти последние пару недель… В общем, у меня никогда не было кого-то вроде тебя. И я не хочу тебя потерять. Зуко схватился за свой ворот, как будто хотел остановить сердце, выпрыгивающее из груди. Разве он сам прошлой ночью не пытался убедить себя в том же? Вот уж действительно, рыбак рыбака… Он почувствовал облегчение, сообразив, что равнодушие Джета – такое же напускное, как и его собственное. - Джет… - он сглотнул, борясь с подступившим к горлу комком. - Ты, наверное, считаешь меня последним придурком, - рассмеялся тот, подтянув колени к груди. – Ну, я-то уж точно чувствую себя именно так. - Тогда мы оба с тобой придурки. Джет перестал смеяться и наморщил лоб, но ему потребовалось еще несколько мгновений, чтобы сообразить, что именно сказал Зуко. И в ту же самую секунду, когда в его округлившихся глазах отразилось понимание, принц решил проиллюстрировать слова делами, опрокинув его на матрас и оседлав сверху, едва касаясь губами губ. - Как тебе такой вариант курицы-наседки? – прошипел Зуко, едва не задохнувшись, когда приятель крепко обнял его за талию. - Я ведь могу и привыкнуть, - Джет притянул его ближе, заставив сдавленно застонать. – Если у меня будет на это время. Вместо ответа Зуко поцеловал его, наслаждаясь ощущением чужого языка во рту. Время для слов закончилось, оставив им только язык тела для выражения чувств. Нетерпеливые руки Джета скользнули дальше, погладили бедра с внутренней стороны. Зуко хрипло выдохнул, притягивая друга ближе. Романтичный поцелуй был испорчен попытками Джета развязать пояс юноши, когда его ладонь будто бы случайно коснулась паха принца. Темноволосый парень пытался поймать его взгляд между поцелуями, словно чтобы оценить реакцию на свои прикосновения. Теперь они действовали более обдуманно: оба знали, чего хотят, но не были уверены, насколько далеко заведет их эта ночь и как скажется отсутствие опыта. Зуко настойчиво толкнулся языком в чужие губы, ловя срывающиеся стоны, когда он почти лег на Джета, плотно прижимаясь к нему. Тот, однако, не привык уступать инициативу, поэтому просунул руку между их телами и, дразнясь, погладил сквозь одежду твердеющий член Зуко. Принц дернулся от неожиданности, и Джет воспользовался этим, чтобы поменяться с ним местами, перевернув юношу на спину, и дать, наконец, волю рукам. Он стянул с Зуко тунику, и стал целовать обнажившуюся плоть – смелее, чем когда бы то ни было. Скользнув губами по груди юноши, он обвел языком впадинку пупка, вызвав сладкую дрожь. Зуко вцепился в волосы приятеля, будто пытаясь продлить непривычное ощущение. Их движения были неуклюжими, но не избалованная ласками плоть остро отзывалась на каждое прикосновение. Стараясь не выдать свое нетерпение (не хватало еще, чтобы Джет сообразил, насколько сильную реакцию вызывают его действия), Зуко наклонился и укусил его за шею, оставляя засос. - Ой… - Джет ухмыльнулся, подняв глаза, его горячее дыхание обжигало кожу на животе юноши. – Если мои друзья это увидят, то решат, что я твоя подружка. - И с этим ведь не поспоришь, - слова Зуко перешли в стон, когда Джет прикусил кожу под его ребрами, растрепанные каштановые волосы упали ему на глаза, щекотали грудь принца. И это было ужасно… эротично. Похоже, что подростковые гормоны и инстинкты помогут им справиться с любыми проблемами. Трясущимися руками Зуко принялся расстегивать все кнопки и защелки, скрепляющие дурацкое подобие доспеха – он запомнил их расположение с прошлой ночи, когда Джет раздевался перед ним. Его приятель ничуть не помогал процессу, облизывая и покусывая кожу над поясом его штанов, и Зуко с раздраженным рыком дернул последнюю застежку, освободив, наконец, Джета от верхней одежды. Тот вывернулся из рукавов и уютно устроился у принца на коленях, обвив ногами за талию. Зуко обнял его, и они тесно прижались друг к другу, соприкоснувшись лбами. Обоих пронзила дрожь, когда они почувствовали, как колотятся их сердца, и Джет отвел прядь смоляных волос со лба принца, прежде чем сипло прошептать: - Наверное, стоит предупредить заранее. Я понятия не имею, что творю. Зуко хихикнул, обнимая друга за шею и поглаживая по спине. - Словно невинная девица перед первой брачной ночью, - он закатил глаза и прижался губами к чужой щеке – этот сентиментальный жест показался ему вполне уместным. – Мы просто пустим все на самотек, и оно само как-нибудь получится. Он снова завладел губами Джета, с радостным удивлением почувствовав, как тот тает в его объятиях, прижимаясь ближе, и, будто случайно, трется возбужденной плотью о его промежность. Между ними словно искра проскочила, заставив застонать в унисон от желания, и они подняли друг на друга затуманенные страстью глаза. Чувствуя необходимость что-то предпринять, Зуко первым уставился на пояс Джета, и принялся неловко распутывать плотную ткань одной рукой, пока вторая застыла в воздухе. Ему хотелось, чтобы Джет тоже испытал эти потрясающие ощущения, от которых сердце готово выпрыгнуть из груди и сладкая судорога проходит по всему телу… но как? Как ему прикоснуться к другому, сделать что-то настолько интимное, когда он и себе-то не всегда позволял этого? Единственное, что ему оставалось – опираться на собственный невеликий опыт. Он поднял голову, не отрывая взгляда от лица Джета, и медленно накрыл ладонью его пах. Просчитывая реакцию на свои действия, он обхватил напрягшийся член через ткань, и Джет задышал глубже, приоткрыв губы и зажмурившись в предвкушении большего. Зуко осторожно провел рукой вверх-вниз, отметив мимоходом, что достоинство у его приятеля имеет весьма внушительные размеры. - Ахх, - Джет откинулся назад, опираясь на руки, целиком отдаваясь ощущениям. И, кажется, он был совсем не прочь совсем избавиться от оставшейся одежды, приподняв бедра и пинком скидывая на пол ботинки. Никаких колебаний. Все его учителя по владению оружием говорили это. Если бы они могли его видеть сейчас! Словно чтобы отогнать навязчивые воспоминания, он рывком стянул с Джета штаны, вызвав довольный вздох, когда его пальцы задели возбужденную плоть. Хотя теперь его приятель остался полностью обнаженным, на его щеках выступил совсем слабый румянец. Джет нахмурил брови, словно говоря: "Понятия не имею, куда девать руки". Зуко спас его от лишних раздумий – не отрывая губ от чужой шеи, он притянул парня к себе и снова усадил на колени. - Ли… Придерживая Джета за талию, Зуко ткнулся носом ему в плечо. Ему нужно было сохранить ясный рассудок, чтобы справиться с этим – оценить, выверить, проанализировать все реакции. Когда он взглянул на друга, в его глазах, должно быть, появился хищный азарт, потому что взгляд Джета потемнел от предвкушения. Принц снова опустил голову приятелю на плечо и обхватил ладонью основание его члена. От неожиданности Джет дернулся, и Зуко едва подавил вскрик, когда тот потерся ягодицами об его все еще скрытый слоями ткани член. - Проклятье, - прошипел Джет, и принц приступил к изучению метода проб и ошибок. Когда он двигал рукой медленно и нежно, Джет ерзал у него на коленях и недовольно стонал, прижимаясь теснее. Если же Зуко ускорял ритм и сильнее сжимал кулак, он запрокидывал голову назад и тяжело, прерывисто дышал в предчувствии приближающейся разрядки. Принц улыбнулся, довольный тем, что именно он, и никто другой, может доставить другу такое удовольствие. Его свободная рука скользнула по груди парня, задев напрягшийся сосок, и вызвав волну дрожи, прокатившуюся по всему телу. - Это… - слова Джета потонули в стоне, когда Зуко еще ускорил темп. Сам принц уже чуть с ума не сходил от возбуждения, потому что Джет ерзал у него на коленях снова и снова. Но нет, он не мог позволить себе расслабиться, не сейчас. К тому же, ему было приятно просто наблюдать результаты своих усилий в виде лихорадочного румянца на щеках друга, или сорванного, неровного дыхания, или едва слышного: "Ли, я… я сейчас…" Зуко с замиранием сердца ощутил, как все тело Джета пронзила сладкая судорога, а с губ сорвался хриплый крик. Еще несколько ритмичных движений – и он, дрожа, прижался к Зуко, обессиленный после оргазма, пытающийся восстановить дыхание. Принц вытер ладонь о простыни, а Джет повернулся к нему, в его все еще расширенных зрачках читалось желание ответить тем же. Его ладони погладили Зуко по груди, спустились ниже, остановились на бедрах, но юноша сделал вид, что на него такие манипуляции не действуют. Тогда Джет сам соскользнул вниз, улегшись на живот, и при виде этой мнимой покорности в принце всколыхнулись почти животные инстинкты. Он облизал вдруг пересохшие губы, прикидывая, не перегнет ли он палку, если просто поднимет Джета за шкирку, прижмет к себе и отдрочит себе сам. Однако все эти мысли разом выдуло из его головы, когда Джет наклонился над его пахом, и прямо через ткань ненадолго обхватил губами напряженный член. - Ах, - теплый разряд прокатился по телу юноши, заставив его двинуть бедрами вверх. Зуко вцепился в плечи Джета, кусая губы, пока не почувствовал привкус крови во рту. Это было – словно идти по лезвию, такая тонкая граница между удовольствием и страхом; принц больше всего на свете боялся потерять контроль над собой. Не привыкший подчиняться ни разумом, ни телом, он сейчас не контролировал ни то, ни другое. Непривычное – и довольно познавательное ощущение, особенно для того, кто никак не может расслабиться. Юноша почувствовал, как краска заливает щеки, а Джет тем временем уже возился с поясом его штанов. Конечно, Зуко приходилось раздеваться перед другими мужчинами, но вот только никто и никогда не раздевал его, дрожащего и возбужденного. Когда он почувствовал прохладный воздух на напрягшейся плоти, то зажмурился и наклонил голову, пытаясь скрыть предательский румянец, который только усилился после жаркого шепота на ухо: - Ага, теперь я вижу, почему тебе так не терпелось избавиться от одежды. Ошеломленный контрастом ощущений, Зуко не смог сдержать стона, когда Джет на пробу погладил его член. Это было так… так непохоже на его собственные прикосновения. Интересно, а Джету было так же хорошо? Он все-таки заставил приятеля подняться и притянул его к себе, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза. Мягко поцеловав его, он пробормотал: - Знаешь, я не совсем так представлял себе романтический вечер. Джет скорчил разочарованную рожицу, но в его глазах мелькнуло беспокойство. - Что, хочешь, чтобы я сбегал за свечками и цветами? - Да нет же. Я просто не думал, что первый, кто будет меня… так касаться, окажется мужчиной, - Зуко пожал плечами, с удовольствием ощущая горячие ладони Джета, гладящие его по спине. - Не забивай себе голову, - Джет хищно ухмыльнулся и повалил его на матрас, оседлав сверху. – Мальчик, девочка – какая разница? То есть, я хочу сказать, что мне не важно, какого ты пола, мне важно, что ты – это ты. Принц зажмурился, отдаваясь ощущениям, а прикосновения Джета, приноровившегося к своей новой позиции, спускались все ниже. Он был небезразличен кому-то, несмотря на… нет, именно потому, что он – это он, и это ощущение было невероятным уже само по себе. Неприятный внутренний голос нашептывал ему, что Джету небезразличен парень по имени "Ли", и не очень понятно, являются ли Ли и Зуко одним и тем же человеком. Но Зуко твердо велел всяким голосам замолчать до утра. *** - Оох, - Зуко провел рукой по волосам, проклиная ослепительные солнечные лучи, просачивающиеся в непредусмотрительно оставленное открытым окно. Он пошевелился, и странное ощущение – он не привык спать голым – заставило вздрогнуть и открыть глаза. Его встретил сонный взгляд Джета, который улыбнулся, прежде чем зарыться лицом в единственную подушку. - Будь хорошим мальчиком и закрой окно, - простонал он, пытаясь спрятаться от солнечного света. - Это твое окно, ты и закрывай, - Зуко содрогнулся, чувствуя, что ему необходимо принять душ; впрочем, ему совсем не хотелось вылезать из-под тонкой простыни, в которую они оба завернулись. - Тебе ближе. - Окно – твое. - …но тебе ближе. Зуко вздохнул, как будто ничего сложнее этой задачи в мире не существовало, но, все же, выбрался из-под простыни и привстал ровно настолько, чтобы дотянуться до занавесок. Плотно задернув их, он обернулся и обнаружил, что Джет бесстыдно разглядывает его обнаженное тело. - Ну хватит, - буркнул он, возвращаясь обратно в постель. В комнате установился приятный полумрак. – В конце концов, это уже неприлично. - Ничего из того, чем мы занимались прошлой ночью, нельзя назвать приличным, - ухмыльнулся в ответ Джет, поворачиваясь на бок и обнимая приятеля. - И я бы попросил без всех этих телячьих нежностей, - Зуко безуспешно попытался сбросить чужую руку. - Ты у нас отнюдь не ранняя пташка, а? Принц не стал поправлять его. Вообще-то, обычно он был "ранней пташкой". Скорее даже – привык вставать с рассветом. Но только не сегодня. Кстати, о рассвете – похоже, солнце взошло уже несколько часов назад. - Дядя меня убьет, - простонал он, почему-то не пытаясь сопротивляться, когда рука Джета скользнула по его предплечью и их пальцы переплелись. - Просто скажи ему, что потерял счет времени, и, чтобы не выходить на улицу после комендантского часа, решил переночевать здесь, - пожал плечами его приятель с беспечной улыбкой, второй рукой поглаживая Зуко по животу. – Или ты можешь рассказать все, как есть. Мне нравится мысль претендовать на твою руку и сердце. - Он был бы разочарован – он так мечтает о внучатых племянниках и племянницах, - Зуко подавил зевок, мысленно удивляясь, как можно чувствовать себя так неловко и уютно одновременно. – Впрочем, жить с тобой – все равно, что за младенцем присматривать, так что, может быть, он будет доволен. До сонного с утра Джета смысл слов принца дошел не сразу, поэтому возмущенного: "Эй!" пришлось ждать секунд пятнадцать. Зуко улыбнулся, и обнял друга в ответ, пробормотав: - И все-таки, я надеюсь, что смогу убедить его переехать без меня. Не хочется, чтобы он потерял шанс открыть собственную чайную, но, может быть, мы что-нибудь… Он замолчал, когда Джет вывернулся из его объятий и потянулся к своему сундуку. Порывшись там с характерным позвякиванием, он достал несколько предметов и вложил в ладонь Зуко, отчаянно покраснев. Принц взглянул на них и нахмурился при виде четырех медных монеток. Похолодев, он гневно взглянул на смущенного приятеля и рявкнул: - Если уж считаешь меня шлюхой, изволь платить соответственно! - Нет, нет! – Джет вздохнул и поскреб в затылке, усевшись на разворошенной постели. – Я возвращаю долг. Помнишь, тот обычай? Если я перестаю появляться, ты меня сдаешь? – взгляд Зуко смягчился, и Джет продолжал. – Когда я впервые зашел в чайную… Я соврал, что у меня нет денег. И каждый день после этого. Я подумал, если ты будешь считать меня должником, то мы сможем чаще разговаривать, но боялся, что если я отдам деньги, ты просто… - Ты что, все это спланировал? – Зуко приоткрыл рот, одновременно чувствуя удивление, раздражение и восхищение. - Ну, не совсем это, - Джет красноречиво покосился на их постель, и покраснел еще сильнее. – Но я и правда хотел с тобой подружиться. Прости… Монеты со стуком рассыпались по полу, когда Зуко рывком притянул его к себе, страстно целуя. В глазах Джета мелькнуло удивление, но он тут же с энтузиазмом ответил на поцелуй, крепко обняв юношу. Не в силах унять сердцебиение, Зуко на секунду оторвался от его губ и прошептал: - Уже на третий день я решил считать это чаем за счет заведения.