Ох уж этот... Лихт?!

Манящий запах завтрака витал по всей кухоньке квартиры семейства Усуи. Такуми, вскочивший раньше обычного, с любовью и нежностью вырезал из яичницы сердечки, аккуратно перекладывая их на тарелку. Свои кулинарные навыки мужчина не превозносил, однако угодить любимой жене хотел. Тем более сейчас, когда их пара находилась на очень важной ступеньке развития — Мисаки ждала их первенца. Именно в этот период будущая мама нуждалась в заботе со стороны мужа, поэтому блондин решил подойти к этому делу со всей серьёзностью. На цыпочках прокравшись из спальни, Такуми готовил любимой завтрак. Дверь в кухню скрипнула, заставив мужчину обернуться. Но вместо ожидаемой Мисаки в комнату проковылял Лихт, пухленький и с лоснящейся шерсткой. Видимо, кот почуял запах жареной колбасы в яичнице и потому быстро засеменил в сторону хозяина, заранее репетируя жалостливую голодную моську. — Куда ты прешь, жирная наглая морда, тебя уже кормили! — возмущенно отогнал деревянной лопаткой от плиты кота Такуми. А когда поднял голову, то увидел Мисаки, бодрую, и, кажется, даже злую. Поняв, что ляпнул не вовремя, Усуи виновато улыбнулся, но брюнетка проигнорировала данный знак извинения и гордо удалилась в ванную.

***

— Ну и где эта скотинка? — с порога спросил Такуми в пустой коридор. Просто обычно первым, кто его встречал, был Лихт, и Усуи уже настолько привык, что такое поведение со стороны питомца немного выглядело, как оскорбление. Но зеленоглазый также не учел, что еще его с работы встречает Мисаки. Резко подняв голову, мужчина увидел жену, которая, сверля блондина взглядом, двусмысленно крутила в руках сковородку. Шумно сглотнув и поняв, что опять высказался не вовремя, Такуми пытался мило улыбаться: «Привет, Мисаки, рад тебя видеть». Но брюнетка его не слышала, а лишь, хихикая, приближалась к блондину, замахиваясь сковородой…

***

— Лихт — ты ленивая сволочь, — простонал Такуми, прикладывая ко лбу лед. Кажется, будет шишка. Сейчас Усуи лежал на диване и пытался привести мысли в порядок. Если не быть голословным, то диван — временная койка мужчины во время ссор с женой, ну, или, например, ему нужно написать какой-то отчет и не хочет мешать спать Мисе. Но в данной ситуации отлично вписывался первый случай. — Из-за тебя я опять на диване, опять побитый и никем не понятый, непринятый. — Мяу, — только и вымолвил Лихт, запрыгивая на диван и, осторожно переступая, забрался хозяину на живот. Потоптавшись, кот улегся. — Не, Лихтик, я так не могу. Хоть это и из-за тебя, но налаживать отношения с женой мне придется самому, — присев на диване, от чего кот, возмущенно промяукав, скатился на диванные подушки, зеленоглазый поднялся и направился в сторону спальни. Приоткрыв дверь, Такуми на цыпочках пробрался внутрь. Мисаки уже лежала в постели, укрывшись одеялом, и мужа, казалось, не замечала. Но стоило блондину, по закону жанра, случайно споткнуться и задеть угол комода, что без шуму не обошлось, как до него донеслось: «Уходи». — Миса… — начал было оправдываться мужчина. — Вали… — угрюмо буркнули в ответ. — Миса… — Я скотина. — Но я… не тебе… — Я морда жирная! — вынырнула из своего кокона Мисаки с покрасневшими от слез глазами. — Ты бы попробовал войти в мое положение! Вот ты бы выносил нашего сына! — Но я… коту… — вновь попытался оправдаться Такуми, указывая на вошедшего в спальню Лихта, бодренько вилявшего хвостом. Тот прошествовал вплоть до самой кровати, вспрыгнул на неё, пробрался к Мисаки и улегся женщине на колени, удовлетворенно мяукнув. — Лихтик, только ты меня понимаешь! — прижимая животное к себе, чуть снова не начала плакать брюнетка, совершенно не обращая внимания на немного ошалевшего блондина. Пока мужчина пытался прийти в себя, Миса, не выпуская кота из рук, заявила: — Сегодня я сплю с Лихтом! — Сволочь! — тихо выругался Такуми, покрываясь темной аурой зла и всеуничтожения. Но понимая, что сейчас спорить с женой бессмысленно, бесполезно и ни к чему хорошему не приведет, Усуи удалился на диван, плотно прикрыв за собой дверь.

***

— Солнышко мое, иди завтракать! — крикнул Такуми, возвещая любимую о том, что еда уже на столе. Блондин очень надеялся, что вчерашний инцидент — последствие постоянной смены настроения беременной женщины, и сегодня все уж точно будет хорошо. На призыв, однако, как и вчера, выбежал Лихт, весело виляя хвостом в предвкушении завтрака. От хозяина он не получил ничего, кроме злого взгляда и крика «Не ты, жирный пельмень!» — Ага, спасибо, — сонно пробормотала вошедшая Мисаки, протирая глаза. — Теперь я пельмень. Мужчина хлопнул себя по лбу, прошипев под нос ругательства. Мыло-мочало, начинай все сначала! Он-то думал, что это будет кратковременная разборка, но, кажется, она планировала затянуться. — Я, пожалуй, пойду, — пока женщина еще не до конца проснулась и не стала предпринимать активных действий, Такуми решил быстренько ретироваться. Как только за мужчиной закрылась дверь, Мисаки тяжело вздохнула и села за стол завтракать. Однако кусок в горло не шел, отчего брюнетка просто ковыряла омлет. Лихт, усевшись рядом со своей хозяйкой, пристально смотрел на неё. — Ну что? — нагнувшись, Миса погладила кота, в ответ на что тот довольно заурчал. — Он же гад такой. Я его ребенка вынашиваю, а он «жирный пельмень»! — Мяу, — высказался кот, запрыгнув бывшей Аюзаве на колени. На вопрос женщины «Хочешь, чтобы мы помирились?», он замяукал еще больше, радостно помахивая хвостом и облизывая Мисе руки. — Вот еще, не буду я с ним мириться, тем более, первой, — гордая брюнетка отрицательно покачала головой, но Лихт начал прожигать её таким взглядом своих изумрудных глаз, что она не выдержала: — Ну ладно… На кровать сегодня пущу!

***

Этой ночью все спали на своих законных местах — Мисаки и Такуми на одной кровати, а Лихт — в гостиной на подстилке. Но, разумеется, подобное длилось недолго — уже спустя десять минут, как в спальне погас свет, кот пробрался в комнату и запрыгнул на кровать к парочке. — Спасибо, тебе, конечно, но ты всё равно гаденыш, — наблюдая за передвигающимся черным пятном на белом одеяле, высказался Усуи. — Круто, я еще и гаденыш, — сквозь сон пробормотала Мисаки. Такуми, понимая, что ссора и недопонимание может сейчас опять возобновится и его опять выгонят на диван, прижался к любимой ближе. Потянувшись к её лицу, блондин уж было собрался поцеловать её в висок, чтобы успокоить, как вдруг… — Круто ты мне изменяешь с котом, — скептически заметила проснувшаяся брюнетка, наблюдая как её муж отплевывается от кошачьей шерсти. Да, Лихт решил лечь как раз между ними, да ещё и в области лица, поэтому вместо Мисаки Такуми поцеловал именно его. — Зоофил проклятый. Теперь ясно, что ты делал, когда я тебя отшивала. — Миса-тян, спи, — чмокнув её в щеку, блондин схватил несчастного кота за шкирку и кинул в сторону двери, надеясь, что тот благополучно вылетит в гостиную. Надежды, увы, не оправдались, что подтвердил истошный мявк Лихта при его соприкосновении с дверью. — Живодер, — пробормотала Мисаки, вновь проваливаясь в сон. Такуми аккуратно лег рядом, укрылся одеялом и, когда женщина окончательно уснула, сказал сам себе: «Уж лучше быть живодером, чем зоофилом».

***

Утром Такуми пробудился весьма необычным способом. Нет, его не сталкивала Миса с кровати, она не лупасила его будильником и даже не вылила на него графин с ледяной водой. Он проснулся мало того, что от истошного шипения питомца, так еще этот котяра стал кусать его в руку, причем, не слабо так кусать. И так продолжалось все утро: стоило мужчине приблизиться к брюнетке — кот начинал его царапать и кусать. Собравшись на работу, блондин кое-как проскользнул в прихожую, но от глаз кота он не укрылся, правда, на этот раз кот на него просто зашипел. — Правильно делаешь. Любимый, иди ко мне! — похвалила брюнетка Лихта, на что кот, удовлетворительно промурлыкал и потерся о ноги. Услышав призыв, питомец, пригнувшись, запрыгнул хозяйке на руки. — Я что-то не понимаю в этой жизни, — заметил Такуми, наблюдая, как Мисаки гладит кота и целует его в мордочку. Эти двое как будто сговорились против него, а он остался один, сам с собой. Подхватив портфель, мужчина сказал, что уходит, и покинул квартиру. По дороге на работу Усуи решил, что устроит этой парочке бойкот. Такая вот своеобразная месть, а заодно не будет лишних недопониманий, ссор и ночлежек на диване.

***

Этим днем Такуми вернулся домой позднее, чем обычно. Мужчина думал, что жена уже извелась, ведь из-за спешки он даже ей не позвонил, не оповестил, что задерживается. Тихонько приоткрыв дверь, блондин бесшумно проник в квартиру (даже не задел ногой тумбу!). Перед его глазами открылась картина: Мисаки, напевая под нос неизвестный мотив, сидела на диване и игралась с Лихтом. Как только кот заметил хозяина, он, спрыгнув с дивана, выгнул спинку и зашипел. На такую реакцию питомца кареглазая лишь усмехнулась. — О, кажется, Лихт ревнует тебя. Кто у нас тут зоофил? — подытожил мужчина, вспоминая вчерашний вердикт жены в его адрес. Выслушав Усуи, брюнетка, призадумавшись, неожиданно засмеялась. Зеленоглазый, поняв, что развеселил любимую, думал, что всё, ситуация почти сама собой разрулилась, но бывшая Аюзава, вздохнув, посмотрела на Такуми: «Не надейся, это просто Рин толкнулся, щекотно». — Ну ясно, — выдохнул блондин, швыряя свою сумку куда-то в угол. Повесив куртку на крючок и скинув обувь, мужчина почесал затылок. — Знаешь, Миса, если бы не я, то у тебя бы Рина не было. Все благодаря мне! В квартире повисла тишина. Миса сначала посмотрела на Лихта, который, развалившись на диване, вылизывал шерстку на лапках. Потом взгляд ее карих глаз переместился на Такуми, который, вздохнув, сел на диван рядом с котом. Тишина била по ушам, ведь она так непривычна для этой семьи. Подергав бровью, Миса отсчитывала время, на сколько ее еще хватит, но не прошло и минуты, как ее прорвало. — Такуми, поговори со мной! — неожиданно для себя вспылила бывшая Аюзава. Сам блондин галочкой отметил у себя в голове: вот это уж точно резкая смена настроения. Хлопнув себя по лицу, мужчина решил сначала немного поиздеваться над женой, как в старые добрые времена: «Вон, с котом говори, он же твой любимый!» — Зоофил, — сквозь наворачивающиеся слезы процедила Мисаки. Как ни старалась кареглазая скрыть челкой глаза, но от взора Такуми слезы не укрылись. Подойдя к Мисе и дернув ее за руку, в результате чего она поднялась с дивана и оказалась в объятиях Усуи, мужчина усмехнулся, прижимая любимую к себе настолько, насколько позволял ее выпирающий живот. — Ну, тихо-тихо, — проговаривал зеленоглазый, поглаживая жену по спине. Почти сразу блондин почувствовал, как ее руки обвили его талию, сильнее прижимая, казалось, такой хрупкий стан. Да, ей тоже надоели недоговоренности. Перебирая другой рукой темные волосы, Усуи, потеревшись щекой о ее щеку, поцеловал бывшую Аюзаву в висок: «Прости, я не хотел нарочно тебя обидеть. Это все кот, ведь он действительно такой перекормленный». Кареглазая улыбнулась и, обвив уже руками шею мужа, уткнулась носом в его шею. А в душе у Такуми всё ликовало: «Простила, простила!» Неожиданно парочка почувствовала что-то пушистое возле ног. Посмотрев вниз, Миса и Такуми увидели Лихта, который, с радостной моськой терся около ног хозяев. Мисаки лишь искоса посмотрела на мужа, а тот, хмыкнув, аккуратно оттолкнул кота. Подхватив любимую на руки, от чего она вскрикнула «Я же тяжелая!», блондин забежал в спальню. Закрыв за собой дверь, зеленоглазый вздохнул: «Уф, не забежал! Сегодня, Лихт, ты наказан, спишь на диване!» Миса засмеялась, но потом и сама прислушалась: кот, что-то жалобно промяукав, сначала скребся в дверь, но поняв, что сегодня его никто не приласкает, с третьей попытки запрыгнул на диван. — Может, пора его кормить меньшими порциями, а то скоро вообще на диван не запрыгнет, — прохихикала брюнетка, заправляя прядь за ухо. — Может, из твоего лексикона еще и такие интересные словосочетания уберутся, например, жирный пельмень. И вообще, можешь меня уже отпустить, разве тебе не тяжело? — Ни сколечки, я готов носить тебя на руках при любых обстоятельствах, хоть ты забеременеешь двойней (накаркал) , — усмехнулся Такуми, наблюдая за тем, как Мисаки уже медленно погружается в сон. — Люблю тебя.