Ненавижу

Холодно. Мои ноги замерзли так, что я не могу пошевелить ни единым пальцем. Руки онемели и ноют от этих чертовых веревок. Ну почему? Почему, Гермиона, из всех людей на Земле именно тебя оставили здесь ждать своей участи? Господи. Докатились, я уже разговариваю сама с собой. Я не знаю сколько прошло времени, но кажется, прошла целая вечность прежде, чем я услышала какой-то звук, и этим звуком было урчание собственного живота. Тот был явно недоволен. Я не ела уже 3 дня, и это дает о себе знать – у меня совсем нет сил. Может поэтому я не могу ничем пошевелить и из-за этого мне холодно? Я почти уверена, что обречена. Гарри и Рона скорее всего уже передали Волан-де-Морту, а может уже и казнили. А вот со мной пока почему-то не спешат. Я чувствую, как начинаю медленно сходить с ума в ожидании чего-то ужасного. Ожидание - это самое отвратительное чувство в мире. В нем смешиваются волнение и страх. Вроде еще ничего и не случилось, а ты уже предвкушаешь свою будущую боль, уже дрожишь от неведения и представляешь в голове все, что может случиться с тобой. Ненавижу ждать. Голова идет кругом. Перед глазами все плывет. Может быть я скоро умру? Возможно, я просто упаду в обморок от голода. Человек умирает от голода только через 60-70 дней. Я читала об этом в одной из книг. Дома много книг по медицине. Дом… Я хочу домой. Я хочу увидеть маму и папу. Я скучаю по ним. А они по мне нет. Они даже понятия не имеют, что у них есть дочь. И что она их любит. И что её скоро не станет совсем. И почему-то мне так захотелось закричать, чтобы хоть кто-нибудь меня услышал и помог. Может быть это всего лишь страшный сон, и если я сейчас закричу, то меня разбудят. И я закричала. Закричала во весь голос, как только могла. Поднимала такие высокие ноты, хотя даже не думала, что способна так кричать. Кричала до тех пор, пока не охрипла совсем. Никто не услышал, не помог. - Ну что, Гермиона, твой план провалился? – подытожила я уже в голос. - С ума сходишь, Грейнджер? А Малфой умеет появиться вовремя. - А тебе чего надо? Хотела сказать это как можно раздраженнее, но из-за хрипоты мой голос кажется сиплым, и интонация стала такой, словно я молю о помощи. Чертов Малфой. - Я же сказал, если будешь громко кричать, – приду . Странно, но в его словах не было злобы, какая была до этого. - Хотя я не ожидал, что ты будешь так громко кричать. Не думал, что ты так сильно хочешь со мной встретиться. Прихожу, а ты тут сама с собой болтаешь, даже лишним себя почувствовал, – сказав это с толикой поддельной обиды, Малфой поджал нижнюю губу и отвел взгляд в сторону. На секунду я поймала себя на мысли, что уже с минуту пялюсь на его губы. Вспомнив, что Малфой может заметить, я отвела взгляд в надежде, что моё бесстыжее разглядывание осталось незамеченным. - На что уставилась, грязнокровка? Черт, все-таки заметил! - Ах да, хотел тебе сообщить, не думай, что ты будешь сидеть здесь вечно, - Малфой скрестил руки на груди. Уф, можно вздохнуть с облегчением. Или нет? Они наверняка приготовили что-то более ужасное. - Тебя переселят в темницы, где таким как ты и место. Ехидная усмешка вкупе с этими словами вывела меня из себя . - Хм..Таким как я? Мне кажется, это самое место для тебя и твоей семейки Пожирателей. Зря я это сказала. Зря. Его глаза, кажется, сейчас загорятся адским пламенем и испепелят меня. Малфой приблизился ко мне. - Замолкни, Грейнджер, и не смей больше упоминать мою семью своим грязным, мерзким ртом, - он схватил меня за воротник футболки и больно потянул наверх. - Единственное, что здесь мерзкое, так это ты, Малфой. Вот она, гриффиндорская гордость. Вот то, за что я явно поплачусь. Я видела, как Малфой отошёл, достал свою палочку из кармана брюк. Видела, как он что-то произносил такими напряженными губами. И конечно, как сноп искр вырывается из палочки, направленной прямо на меня. - Круцио! И мир перестал существовать. Только боль. Жаркая, голодная, окутывающая всё тело боль. Ощущение, словно меня только что выпотрошили и прошлись по внутренностям, а после скормили голодным псам. В ушах звенит. Я не понимаю, что это за звуки, но они такие громкие. Они закладывают уши, парализуют мозг. Очень похоже на истошный крик. Женский крик. Мой крик. Я стараюсь открыть глаза, но веки, кажется, будто налиты свинцом. Вдруг боль начинает стихать, и грудную клетку больше не давит так сильно. Я пытаюсь открыть глаза, но получается приоткрыть только один и то с великим трудом. - Сволочь… Это единственное, на что хватает моего голоса, выдержки, воли. Смотрю одним глазом на Малфоя, он все еще зол, и я вижу неприкрытое удовольствие в его глазах. Весело тебе, смотреть на мои страдания, хорек? -Я гляжу тебе понравилось, тварь, хочешь повторим? - правая бровь слизеринца взмыла вверх. Нет, пожалуйста ,нет. Я не хочу. Я точно сойду с ума. Я не хочу закончить, как родители Невилла. Малфой подошел ближе, больно наступил на мою босую ногу своим черным, до блеска натертым ботинком. Схватил одной рукой за подбородок и слегка его приподнял. Он смотрит мне глаза в глаза. У меня мурашки заходили по спине от его взгляда. Такой холодный, пронзающий насквозь взгляд. Он выворачивает меня наизнанку. - Молчание – знак согласия. Верно, Грейнджер? - Почему? - Что «почему»? - За что мне это? Убейте уже. - За то, что появилась не в то время не в том месте. Сидела бы у себя в своём магловском мирочке и носу сюда не совала – была бы цела и невредима. Но нет, вездесущая всезнайка Грейнджер не может не выделиться из толпы. Не стань ты мозговым штурмом Золотого мальчика – ничего этого не было бы. Ничего эти двое не стоят без твоих мозгов. Вот почему тебя если и убьют, то убьют последней. Твои мозги нужны Лорду. И пока ты ему нужна, ты будешь жить. Но безопасности тебе никто не обеспечит. Ты же все-таки омерзительная грязнокровная шлюха. Побудешь пока подстилкой чистокровных волшебников. Услышав это, я просто беззвучно заплакала. Слёзы ручьем катились по моим щекам. Нельзя. Не надо плакать при этом ничтожестве. Соберись, Гермиона, ты же сильная. Малфой врет. Он все врет. Но какой смысл ему лгать? Какая ему с этого выгода? Пока я была занята своими размышлениями, лицо Малфоя уже вплотную было прижато к моему. Его губы налегли на мои, и язык скользнул в мой рот. Его язычок исследует мой рот: вот он прошелся по моим зубам, провел по язычку и перешел к нёбу. Я не знаю, что мне делать, но отчаянно пытаюсь мотать головой, чтобы он прекратил насиловать мой рот своим языком. - Как ты посмела совратить Драко, проклятая шлюха? Беллатриса Лестрейндж собственной персоной. Из кармана её мантии уже поблескивает кинжал. Но его блеск не сравнится с ликующим выражением лица Малфоя, который явно доволен, что так все и получилось. - Сейчас ты у меня поплатишься, грязь! - её безумные глаза,казалось сейчас выпадут из орбит. В три шага она преодолела расстояние между нами. Драко отошел в сторону, и выражение его лица приняло такой вид, будто он только что съел что-то кислое. Я почувствовала холод стали на моей шее. Стало страшно от понимания того, что вот и все. Моя жизнь кончена. Вздохнула в последний,наверное, раз и закрыла глаза.