Ты не один

      Он не помнил, когда впервые повстречал этого странного человека. Этого упрямого, жестокого человека в белых одеждах. Но тогда он понял - он не один. Он никому не говорил. Никогда и никому, ведь было немного страшно. Тот человек часто стоял, шёл, сидел, а порой спал рядом. А ещё этот человек иногда спасал его.       В первый раз, когда он шёл часа в четыре утра, когда даже ночная братия спит. Но ему не повезло. То нападение, его пытались убить. Заколоть длинным и острым кинжалом, но лезвие со звоном отскочило от чего-то. Он тогда впервые увидел эту фигуру в белом одеянии с алым кушаком столь агрессивной, столь жестокой и опасной. В тот же вечер... В тот же вечер он услышал имя.       Мужчина в белом долго стоял рядом, когда он пытался уснуть, а потом прошептал:       - Альтаир, - и растворился, как часто растворялся в воздухе, подобно туману или призраку. На душе стало тогда так тепло, что он быстро уснул. Он не один, с ним Альтаир. Странный Альтаир. И так пошли дни. Тот человек редко оставлял его одного. А потом, потом пришёл ещё один, похожий, но неуловимо отличающийся. Второй любил касаться его. Легко, невесомо, словно боялся, что тот, к кому он пришёл, растает туманом. Сначала он испугался, но оказалось, что напрасно. Альтаир не ушёл, он всё так же был рядом, иногда забавно морщась от лёгкого раздражения. Ведь тот, второй, Эцио, любил поболтать, и пусть слышны были редкие обрывки фраз, они удивительно легко убаюкивали. Так было. Бешенный ритм гигантского города и приятное умиротворение. И он был не один. И это не было помешательством, ведь они могли воздействовать на окружающий их мир.       И он никогда не забудет того, как повстречал третьего. В центральном парке было тихо. Прохладная осень сумела распугать даже самых отчаянных, загнав их в уютные квартиры, пабы, рестораны, клубы. Он свернул на едва приметную тропинку, ёжась от холода и проклиная желание прогуляться. Он почти тогда дошёл до озера в центральном парке. Почти, но в тот самый миг, как он увидел направленное на себя дуло, он проклял идею прогуляться. Рядом никого не было. Ни Альтаира, ни Эцио. Тогда стало так одиноко, казалось, что он вот-вот сойдёт с ума от этого одиночества.       Раздавшийся в небе необычайно громкий и пронзительный крик орла заставил испуганно дёрнуться, а в следующий миг броситься бежать, не обращая внимания на то, что доносится вместо выстрела тихий вскрик. Добежав до своего дома, он обернулся и вжался в железную дверь. В десяти метрах от него стоял высокий и крепко сбитый человек. В его руках был томагавк. Но вот преследователь убрал оружие и подошёл. Глядя в глаза и немного наклонившись вперёд, мужчина произнёс:       - Радунхагейду. Можно Коннор.       Потом этот странный и уже не пугающий человек отступил на два шага, готовый следовать. Так в небольшой квартирке объявился ещё один жилец. Человек с глазами и душой ребёнка – Коннор.       И больше он никогда не был один. Бродил ли он по парку, отсыпался в квартире или прожигал свою жизнь в бешеном ритме равнодушного города, он больше никогда не был один. И всё было хорошо, пусть и утомлял бетонно-стеклянный муравейник.       А потом всё исчезло. И стало очень страшно. Он видел их жизни, дышал с ними, но он не шёл с ними рядом, не отвечал на их вопросы. Он видел их призраки и мимолётные видения, но не их самих.       - Анимус их отнял,- с такой мыслью он засыпал и просыпался. С такой мыслью он смотрел на статую Альтаира в Монтериджони, вымученно улыбаясь.       Он остался один. Так он считал, но он не знал, что, когда он спит, они приходят. Эцио садится рядом, гладя по волосам, как ребёнка. Альтаир проверяет его скрытый клинок, а Коннор поправляет одеяло и подушку.       Он не знал этого и тосковал, постепенно сходя с ума от нежелания смириться с потерей. И чем дальше, тем больше он пытался за равнодушием спрятаться от боли. И всё больше и больше он ощущал то, чем закончится эта погоня за спасением. Он делал записи на телефон, но так и не смог рассказать о том, что был не один. Что почти всё время, что он провёл, прячась, он был не один. Они были рядом. Всегда были, а потом их не стало…       Шаги наконец затихли. Мёртвый голубой свет наполнял пещеру. Рука медленно опускается на шар для запуска механизма. И когда кожа почти коснулась проклятого механизма, доносится отчаянный крик:       - Дезмонд!       Обернувшись, он увидел перепуганное лицо Эцио, что замер в пятнадцати метрах от пьедестала, рядом с ним стоит нахмурившийся Альтаир и осознавший происходящее Коннор. Но поздно что-либо менять, рука коснулась. От вспышки слезились глаза, но боковым зрением он увидел, как яркая волна света разбивает тела предков на миллионы золотистых песчинок. Его глаза закрылись.       Предтеча хохотала, шествуя к выходу. Она победила, она победила! Но стоило её силуэту скрыться, как неподвижно лежащее на полу тело кто-то приподнял. Медленно, словно в фильмах ужасов, песчинки сложились в силуэт итальянца, крепко прижимающего к себе мертвеца. Рядом с ним таким же образом появились ещё двое.       - Дезмонд, Дезмонд… Очнись. Очнись, ты не один… Очнись, слышишь? – причитания Эцио резали слух, выбивали воздух из лёгких. Но они знали. Его они не отдадут ни тамплиерам, ни ассасинам, ни предтечам. Сверкнуло выпавшее из толстовки яблоко, маня своими золотыми боками. Альтаир поднял артефакт, зло разглядывая его.       - Ты не один, Дезмонд, - прошептал Альтаир, наблюдая за тем, как Коннор вешает на шею последний ключ храма. – Ты не один.       Они его не оставят, он будет рядом с ними. Ведь всегда была некая сила, что не подчинялась тем, кто был до, та самая сила, что не позволила Дезмонду жить в одиночестве.       - Ты не один, Дезмонд, ты такой же, как мы.