Враги друг друга не предают

Ost: Imagine Dragons – Lost Cause

Ни души, как же тихо. Школьный двор из окна кабинета миссис Томпсон кажется безлюдным. Мелкий моросящий дождь прогнал всех учеников с улицы, и только стая ворон оккупировала голые деревья, растущие вдоль тропы, которая тянется через кампус к стоянке. На улице тепло и безветренно, лишь небо затянули серые облака. На мгновение прикрываю глаза и чувствую, как ярость, закипавшая во мне полчаса назад, утихает вместе с пульсирующей болью от разбитой губы. Она начала заживать еще пару дней назад, но это все нервы: я устал и не замечаю, как сдираю тонкую кожицу с нижней губы, а заодно и корку запекшейся крови. Сегодня хороший день, разгоняющий гуляк. В какой-то момент начинаю верить в иллюзию заброшенности чертового города, и сразу становится лучше. Как же все достало, исчезните, люди, пожалуйста. - Велвл, ты упорно не хочешь, чтобы тебе помогали, - миссис Томпсон, местная «мисс идеальность», «мисс святоша» и «мисс красный крест» в одном лице, напоминает о себе ровным, спокойным голосом. Я проигнорировал ее слова минутой ранее, но она продолжает смотреть на меня терпеливым взглядом, полным участия. - Понимаю, в семнадцать кажется, что весь мир против тебя, но это не так. Я не враг тебе и директор Самерсон тоже. Если у тебя проблемы, то лучше поделиться ими, а не создавать себе новые. Второй шанс дается не многим, а ты все силы прилагаешь на то, чтобы упустить его и спровоцировать отчисление. Это не выход. Хочется огрызнуться на ее мягкость, но что-то внутри сдерживает меня. Миссис Томпсон права в одном — она мне не враг, хоть и раздражает немного наивностью. Вроде бы психолог, но не понимает своей ангельской головкой, забитой высокими идеалами, что этот «второй шанс» купил мне отец. Он сыт по горло выходками нерадивого сына и как никто другой осознает, что с переводом в другую школу я не изменюсь, а у него забот прибавится. - Вы забыли, но ничего. Все забывают: когда тебе семнадцать, не каждый поступок имеет смысл и мотивы, - от долгого молчания голос звучит хрипло, а сам я смотрю на нее исподлобья, так и не извинившись за накинутый на голову капюшон, - Иногда мы поступаем так лишь потому, что это пришло нам в голову. Если мне захочется выцарапать «идите нахуй, господин директор» на капоте его форда, почему бы и нет? А может ткнуть носом в дерьмо одноклассника? Остановить меня сможет только он сам, если получится. Мы все такие бесстрашные - семнадцатилетние. Потому что мы еще свободны и можем себе это позволить. У нас нет еще положения в обществе и надуманных достижений, которые не наградой, а неподъемным грузом ложатся на вас, взрослых. Миссис Томпсон, когда вы последний раз спали беззаботным крепким сном? Чувствуете уже, как давит на вас ответственность за меня и две тысячи других таких же долбоебов? Рассмеяться бы, ведь сейчас я издеваюсь над ней, но горечь встает комом в горле. Получается выдавить из себя лишь пародию на дерзость. Я говорю о «них», но не о себе, и Миссис Томпсон не ведется на мои высокопарные откровения. Она видит меня насквозь, настолько я банален. Вздыхает немного устало и снова пытается победить своим приторно-заботливым взглядом, игнорируя вопросы: - Это же не ты, Вил. Ты скорее будешь тем, кто остановит обидчика. - Скажите это Теренсу, - наконец, усмехаюсь искренне, - родители откупились, но я извиняться не стану. Хорошо, что он пропустит нынешний сезон, дерьмовый из него нападающий. - Раз ты упомянул о нем, может все же поделишься, почему ты так жестоко поступил? Тебе же кажется, что хуже уже быть не может, - и снова этот взгляд святоши, что проливает слезы за всех страждущих и грешников. Почему ей так хочется выдавить из меня чувство вины? Я поступил правильно, и не сожалею об этом. - Мне захотелось, - отвечаю ей резко. Полдень. Где-то вдалеке раздается колокольный звон церкви св. Патрика. Он тревожит стаю ворон за окном, птицы срываются в небо, а я провожаю их задумчивым взглядом. Кабинет вновь заполняет тишина. Миссис Томпсон вздыхает и зачем-то тянется к книгам, сложенным аккуратной стопкой на столе. Заметив мой пристальный взгляд, она останавливается и отходит к стеллажам. Похоже на сегодня «мисс идеальность» сдается. Я ее первый профессиональный проигрыш, но кто-то же должен был открыть счет ради всех незадачливых подростков-суицидальников, социопатов и хулиганов. В следующий раз она вновь попытается докопаться до истины, но всей правды так никогда и не узнает. - Мы продолжим завтра, Велвл, - слух режет собственное имя, - я очень прошу тебя обдумать мои слова еще раз. - Как скажите, - равнодушно встаю со своего кресла, собираясь проститься, но обрываюсь на полуслове. Покой, что обычно царит во время уроков, нарушает женский визг. Он врывается в замершую школу и эхом проносится по коридорам. В нем столько ужаса и безумия, что волосы на руках встают дыбом и покрываются мурашками, а пальцы немеют. Миссис Томпсон спешит к двери, чтобы прийти неизвестной на помощь, но я подскакиваю следом, на ходу цепляясь и опрокидывая кресло, на котором сидел. До конца не понимаю своего порыва, но инстинкт самосохранения срабатывает раньше, чем появляются мысли об отмороженном ученике с двустволкой. Я не успеваю ее остановить, но «мисс бледная, как смерть» замирает сама, услышав за дверью разрастающуюся панику, новые крики и звуки, которым я не решусь дать определение. Жуткие, невыносимые. Однажды мне показывали ролик, где в китайском ресторане заживо жарят поросенка, чтобы его мясо было вкуснее. Что-то похожее доносится через щель между дверью и полом. Ком застревает в горле, и мне совсем не хочется увидеть то, что там творится. Я даже не сразу понимаю, как на ватных ногах делаю шаг к выходу, и жестом прошу миссис Томпсон отойти. Выстрелов не слышно. Только крики и что-то еще более жуткое, совсем неузнаваемое. Хотя нет, узнаваемое. Так дышал Теренс, когда я переломал ему половину ребер, и он чуть не умер от отека легких. Хриплое, сдавленное дыхание, прерывающееся, словно проигрываешь борьбу со смертью, и вновь срывающее в попытке сделать вдох и выжить. Подхожу вплотную, чтобы посмотреть в замочную скважину, но резкий удар в дверь заставляет отскочить прочь. Миссис Томпсон в ужасе зажимает рот руками, чтобы не закричать. Кто-то врезался в дверь в порыве борьбы. Пробегаюсь взглядом по кабинету в поисках чего-нибудь, что могло бы сойти за оружие. В углу одиноко стоит вешалка, и я не раздумывая, скидываю с нее висящее пальто. - Оденьтесь и приготовьтесь бежать! - кидаю его миссис Томпсон. Не знаю, в какое дерьмо мы вляпались, но понимаю одно, придется из него выбираться. На все мои действия уходят считанные секунды, я все еще слышу борьбу за дверью. Крики не прекращаются, и я, наконец-то, решаюсь узнать, что происходит. Дверь открываю медленно. Через небольшую щель вижу залитый кровью коридор и учеников, дерущихся друг с другом. - Господи, - шепчу я невольно, когда понимаю, что Эрик Брайз, глава школьного Совета, руками разрывает живот директора Самерсона, склонившись над ним. Он начинает вытягивать из него кишки, словно фокусник, достающий из шляпы бесконечную связку алых платков. Его руки по локоть в крови, лицо тоже. Я узнал его скорее по нелепому клетчатому пиджаку, с которым Эрик не расстается. Спазм с животе чуть не вызывает рвоту, с трудом сдерживаюсь, готовый захлопнуть дверь обратно, и заблевать «мисс идеальность». - Что там, Велвл? - за спиной слышу голос моего психолога. - Не смотр...! - не договариваю, так как миссис Томпсон успевает увидеть то, что не стоило. Слава богу, её хватает только на сдавленный всхлип. Хватаю ее за руку, и мы вливаемся в поток паникующих студентов. Со всех сторон слышатся крики, но я заставляю себя не оглядываться и пробиваю нам путь вперед, выставив перед собой позаимствованную вешалку. С обезумевшими глазами на нас идет Эмма Браун, одна из черлидерш. Её шея разодрана, а из сонной артерии все еще стекают алые капли крови, которыми успела пропитаться бело-бордовая форма «Волков». Её руки тянутся к нам, и я вновь слышу этот жуткий хрип. - Отвали! - кричу отчаянно. Я в том состоянии, что и убить готов любого, кто полезет, лишь бы не разделить судьбу директора. Эмма не реагирует и надвигается на нас. Подходит слишком близко, и мои нервы сдают. Отталкиваю ее прочь, ударив заостренным наконечником в живот. Она отлетает и снова пытается встать на ноги. Мерзкое дыхание теперь доносится со всех сторон, а крики звучат все реже. Хреново это. Миссис Томпсон в ступоре смотрит по сторонам, и я снова хватаю ее за руку. Людей, что должны были умереть, но продолжают стоять на ногах, становится все больше. Чувствую их обезумевшие взгляды, и заставляю себя бежать без оглядки. Внезапно резкий толчок оттягивает назад, и я с трудом удерживаю равновесие, проехавшись по луже крови. «Мисс красный крест» теперь действительно вся красная, упала, подскользнувшись на кафельном полу. Спешу помочь подняться, но один из свихнувшихся тянет к ней свои руки, крепко вцепившись пальцами в лодыжку. Не думал, что бывший ботан может быть таким сильным. С размаху бью его по голове, но он не отступает. Бью снова и снова, пока не осознаю, что его череп превратился в кровавое месиво. Лестница на первый этаж уже близко, я ее вижу, но там полно безумцев. Нам не пробиться и приходится в последний момент свернуть в западный коридор к пожарному выходу. Только бы он работал. Миссис Томпсон тормозит нас обоих, хромая, но я поддерживаю ее за талию и заставляю двигаться дальше, ведь твари от нас не отстают. Дверь запасного выхода оказывается открытой, и мы проскальзываем на лестницу вниз. Мне совсем не хочется расставаться с единственным оружием, но оказаться с толпой обезумевших в тесном пространстве смерти подобно. Блокирую вешалкой дверь, и мы вновь стремительно бежим прочь, спускаясь на первый этаж. Спасение рядом, я очень на это надеюсь. Выход - две створчатые двери, ведущие во двор, - в одном лестничном пролете от нас, но я слышу голоса и резко торможу. - Хреново, - звучит устало, - надо было остаться у Бри. Я узнаю говорящего — Алекс Нэд. Капитан футбольной команды, и мне хочется взвыть от такого неудачного стечения обстоятельств. А ведь только начало казаться, что хуже уже быть не может. - Держись, - отвечает ему сдержанный, хоть и слегка запыхавшийся голос. Твою ж мать! Честер Мэйбири. Может, еще как может. Из двух тысяч учеников не сошли с ума два главных ублюдка, мечтающих и в более мирное время убить меня за выходку с их дружком Теренсом. Я только сейчас начинаю понимать, что застыл перед ними, и меня заметили. Мы обмениваемся взглядами, словно загнанные звери, способные на что угодно, лишь бы выжить. Действительно на что угодно. И поэтому мы не кидаемся друг на друга в попытке убить, нас и так слишком мало. - Что за шум наверху? - холодно требует ответа Мэйбири. Даже в такой ситуации он умудряется смотреть на меня уничижительно, словно разговаривает с куском дерьма. - Эти ненормальные, - отвечаю осторожно и невольно делаю шаг назад. - Створки надо выбить, иначе пиздец, - Честер отворачивается, смотрит на выход, потом вновь на меня, - Темпл, не тупи хотя бы сегодня. Сука. Огрызаться не пытаюсь, жить хочу не меньше. Мы наваливаемся на двери вместе, снова и снова. Затылком чувствую взгляд раненного Нэда. Миссис Томпсон тоже нам мало чем помогает, присела на ступеньки и смотрит отстраненно по сторонам. Неизвестно, как долго продержится ненадежная баррикада под напором толпы. Сердце бешено бьется. Надеюсь, что я не становлюсь одним из этих ненормальных, но воздуха не хватает. Нет, я не хочу хрипеть, как они, и это нежелание придает сил, доводя до состояния близкого к истерии. Спустя минут пять створки поддаются, и мы выбираемся на территорию кампуса. Двор кажется пустым. Похоже, большая часть сбесившихся людей осталась внутри. Мэйбири помогает подняться своему приятелю, а я поддерживаю миссис Томпсон. Мы быстрым шагом преодолеваем аллею опавших деревьев и останавливаемся у стоянки неподалеку от черного камаро Честера. Он с сожалением смотрит на автомобиль, словно прощаясь со старым другом, и в своем сдержанном стиле ставит нас перед фактом: - Ключи в классе остались. Есть варианты? Нэд еле стоит на ногах, бледный из-за потерянной крови. Но даже столь удручающая новость не стирает с его лица обычно более беззаботную ухмылку, не искаженную болью, как сейчас. Сколько его помню, он улыбался так всегда, не натянуто и естественно, дерзко смеясь в лицо всему миру. С ухмылкой кардил девчонок, и с тем же задором проводил матчи, способный легко поставить на место любого игрока. С этой же улыбкой-оскалом он избивал меня в туалетах школы, параллельно скидывая смс какой-нибудь черлидерше. А сейчас ему было совсем плохо. Иногда он закатывал глаза и казалось, что вот-вот потеряет сознание. Честер обеспокоенно кинул взгляд на друга. Мне показалось, что на его вечно невозмутимом лице впервые промелькнули человеческие эмоции. Но это было столь мимолетное наблюдение, что я в нем не уверен. Все знают, что Мэйбери холодный, расчетливый и жестокий ублюдок. За это его и любят. - А если попробовать провода какие-нибудь замкнуть? - предполагаю наивно, и это выводит Честера из себя. - Блять, мы не в дешевом боевике. В ней установлена лучшая противоугонная система. Темпл, мне некогда с тобой нянькаться, - Мэйбери отвечает стальным тоном. - Да пошел ты! - взрываюсь резко даже для самого себя, но мне уже не остановиться, - Я не истекаю кровью, и уж точно справлюсь без компании двух моральных ублюдков. Не вы мне нужны, а я вам. Я бы врезал ему, но вдалеке замечаю силуэты людей, и мне это совсем не нравится. Их медленная походка пугает, поэтому, когда внезапно миссис Томпсон приходит в себя и начинает размахивать руками, чтобы позвать незнакомцев на помощь, затыкаю ей рот рукой. Она машинально пытается вырваться, но я держу ее крепко. Честер с Нэдом не пытаются ей помочь. У них появилась проблема посерьезнее - нас заметили, и пора уходить. - Стойте! - меня осеняет, - пальто миссис Томпсон. Мэйбери, проверь карманы. Он не задает вопросов, и выполняет просьбу, достав из левого связку ключей. Безумцы приближаются к нам, но мы успеваем укрыться к серебристом паркетнике, для надежности блокируя двери. В окно стучат и царапаются две этих твари (простите, язык больше не поворачивается называть их людьми): старушка и коп с откушенной щекой. Они оставляют кровавые следы с обратной стороны стекла, но их тут же смывает вернувшийся дождь. Наконец, мы выезжаем со стоянки, немного расслабляемся и переводим дыхание. Я не хочу оборачиваться на школу, но где-то там по дорожке бредет директор Самерсон, волоча по земле остатки внутренностей. Он мне не враг, так говорила миссис Томпсон сегодня? Она ошибалась.