Умей извиняться

Казалось бы, ничто не предвещает беды: это был самый обычный день черепашьей жизни. Правда, обычность нагло прерывали особенно громкие крики Рафаэля. Мастер сай едва сдерживался, чтобы не начать материться, а сжавшийся в комочек Микки не мог позволить себе вставить хоть слово, он просто молча слушал ругань в свой адрес, иногда тихо поскуливая, как побитый щенок. Оранжевая повязка намокла вокруг глаз, а по щекам струились слезы. Сказать, что Раф был в бешенстве – это не сказать ничего. Он кричал, нет, он орал так, что в шкафу едва не билась посуда, зеленое лицо покрылось испариной, глаза яростно сверкали, а руки то и дело тянулись к кинжалам. Прибежавшие на шум Лео и Донни кое-как скрутили буйного брата, чтобы тот смог объясниться. -Раф, ты что делаешь?! Что такого натворил Микки, что ты его чуть не убил? – Донни старался придать голосу твердость, но у него не особо получалось. -Пусти! – орал темперамент, пытаясь вырваться из захвата Лео, но лидер крепко держал брата. –Этот гаденыш разбросал на полу пиццу и разлил содовую, а я из-за него приложился лицом об стол! Вот! – кое-как высвободив одну руку, Раф стащил с лица маску. Братья дружно охнули – на правом глазу синел необычайной красоты «фонарь». Еще у Рафа была порвана губа, которую Донни заботливо обработал, как только увидел. -Но не стоило же из-за этого доводить его до истерики! – разозленный Донни показал на Микки, все еще трясущегося около стола и закрывающего лицо зелеными ладошками. -Нормально! – снова вскипел Рафаэль. –Досталось мне, так я ж и виноват?! Зашибись! Саеносец лягнул Лео в живот и, высвободив, наконец, руки, направился в свою комнату, нарочито громко хлопнув дверью. Леонардо и Донателло тут же бросились к младшему брату, подняли его и отнесли в лабораторию, ибо Микки сейчас самостоятельно даже шагнуть бы не смог – он вообще настолько перенервничал, что отрубился, стоило Рафу выйти из кухни. Нос уловил резкий запах нашатырки. Микеланджело с трудом разлепил глаза и увидел над собой размытое лицо Донни, которое постепенно приобрело нормальные контуры. Нунчаконосец сел и тут же огляделся. -Г-где этот с-сумасшедший? – заикаясь, спросил Мик. -Все хорошо, Микки, - Лео потрепал брата по голове. –Раф у себя, не бойся. -Ты лучше расскажи, что случилось? – обеспокоенно попросил гений, протягивая брату стакан воды. Нунчаконосец одним глотком его осушил и приступил к рассказу. -Вкусная, ароматная, пицца приятная! - напевал себе под нос Микки, доставая из печки свежую горячую пиццу. Поставив тарелку с едой на стол, он полез в холодильник и достал оттуда банку содовой. Раздался щелчок и громкое шипение – черт, похоже, газировку кто-то взболтал! Напиток, яростно шипя, брызнул из банки, смачно облив пол и ошарашенного Мика. Тот, пробыв пару секунд в ступоре, поболтал содовой в руках. Так и есть – полбанки Холодильной Кошке под хвост! Ну и ладно. Микеланджело взял тарелку с пиццей и хотел было пойти к телику, но он не заметил огромной газированной лужи на полу и красиво шлепнулся на задницу, основательно ушибившись. Тарелка и банка, проделав в полете сальто-мортале, упали на пол, причем пицца рассыпалась на ингредиенты и по всей комнате, а содовая разлилась, образовав не то, что лужу – целое море. -Эй, Микки, что на обед? – на кухню вошел Раф. -Раф, нет! – только и успел крикнуть нунчаконосец, но было поздно. Темперамент наступил аккурат в лужу. Не удержав равновесие, старший заскользил по газировке, упал и въехал лицом в стол. Наблюдавший за сим действом Микеланджело подполз к Рафу и потряс старшего за плечо. -Раф, Раф, прости, я не нарочно. -Не нарочно?! – брат вскочил на ноги и уставился на Микки испепеляющим взглядом, заставив последнего съежиться, и начал осыпать младшего упреками и оскорблениями, распаляясь с каждой минутой все сильнее… -…а дальше вы знаете, - Мик опустил голову. В пустой стакан звонко капнули две крупные слезы. Лео метнулся к столу и принес младшему валерьянки, заодно долив еще воды в стакан. Рыжик махом выпил лекарство и воду и сжался у Донни на груди, тихо всхлипывая. Гений поглаживал брата по спине и смотрел на Лео в поисках совета, хотя у старшего уже опускались руки. Вдруг Микки встал и упавшим голосом произнес: -Я к себе. Ребят, уберите, пожалуйста, на кухне, - и, едва переставляя ватные ноги, ушел в свою комнату. Лео с Донни ничего не оставалось, кроме как схватиться за швабры. -Ну за что он так со мной? – вопрошал в подушку нунчаконосец. –Я ж не специально. К тому же, это не я газировку взболтал! Как всегда все шишки мне. А я ведь, между прочим, люблю его. Микки горько всхлипнул. Ну никак он не мог понять, чем заслужил такое к себе отношение – постоянные тычки, пинки, подзатыльники, ругань – от самого дорогого существа на земле. Тем временем в комнате Рафа. Саеносец распластался на кровати лицом в подушку, раскинув конечности. -И что меня дернуло на него наорать? – Раф не переставал себя корить. –Он же такой ранимый! Может, он действительно не специально разлил эту чертову содовую? Я идиот. Кретин. Придурок. Я ведь люблю его! – он со всей злости швырнул подушку в стену и сел на кровати, обняв колени. По темно-зеленой щеке скатилась слеза. В дверь постучали, затем она открылась и из проема показалась голова Лео. -Раф? – обеспокоенно позвал старший. -Че надо? –лица мастера сай не было видно – он спрятал его на коленях. -Можно? – глупый вопрос. -Валяй. Лидер зашел в комнату, прикрыв дверь, и сел рядом с братом на кровать, опустив тому руку на плечо. -Ну что на тебя нашло? Зачем ты его так? Послышался тихий всхлип-вздох. -Не знаю, Лео. Я сам не понял, какая муха меня укусила. – снова всхлип. –Я не хотел так на него орать, понимаешь? В следующую секунду Лео охнул – ему в живот ткнулась голова Рафа, а по пластрону скатилось несколько горячих слезинок. Честно говоря, Леонардо не ожидал такого, но все же обнял брата и успокаивающе погладил по голове. -Ну все, все, прекращай рыдать. Первый раз в жизни вижу, чтобы наш Рафаэль распускал нюни. – меченосец заставил брата поднять голову и решительно посмотрел в дьявольски зеленые глаза. –Все в этой жизни поправимо. Иди и извинись перед Микеланджело и все. При слове «извинись» Раф невольно поежился. -Н-но я… -Только не говори «я не могу»! Через не могу тогда пойдешь. - Лео улыбнулся и встал. Подойдя к двери и открыв ее, лидер обернулся на Рафаэля. -Действуй. – и скрылся с глаз. -Действуй. – передразнил брата Раф, однако, в душе понимал, что это нужно. Глубоко вдохнув, темперамент направился в комнату младшего. Тишину в комнате с треском порвал тихий стук в дверь. Потом та со скрипом приоткрылась, пропуская в комнату Рафа. -Микки, можно войти? -Чего тебе? – отозвалось из подушки. -Я это… хочу извиниться. – саеносец прошел к кровати и сел рядом с братом, положив руку на его панцирь. -Мик, я погорячился. Извини меня, пожалуйста, за то, что сорвался на тебя. Я не хотел, честное слово. Прости меня. Рафаэль опустил голову и вздохнул. Он даже не заметил, что его рука гладила уже не панцирь, а пластрон перевернувшегося младшего. Микки поймал зеленую ладонь и сжал ее в своих. -Раф, я не нарочно разлил газировку! Я открыл, а она – фшшшшш! И я упал, и… и… От переизбытка эмоций младший опять начал заикаться, но почувствовал, как его пальцы сжимает темно-зеленая ладонь брата, тут же запнулся и посмотрел на старшего. Зеленый омут его глаз лучился какой-то особенной Рафовской нежностью, отчего нунчаконосец предательски покраснел, вызвав у Рафаэля улыбку. Старший прижал к себе Микки крепко-крепко, чувствуя, как в него вцепились цепкие руки Микеланджело, а его плечо намокло от слез последнего. -Так, ты меня простил? – по-детски наивно спросил Раф на ухо братику. Тот встрепенулся и чуть отстранился от мастера сай, доверчиво заглянув в его глаза, а потом коснулся губами его губ, совсем неумело и нежно. Саеносцу основательно снесло чердак. Концы его красной маски устремились вверх, а вокруг запрыгали сердечки. Боже, как долго он ждал! -Теперь простил, - улыбнулся Микки, отстраняясь и снова смотря на брата, теперь уже виновато. Но вопреки всем ожиданиям и предположениям, Раф крепко обнял его, почувствовав, как голубые глаза светятся безмерным счастьем. -Микки, я так долго ждал! – шепнул старший. Микеланджело, окрыленный его словами, окончательно осмелел и потерялся в пространстве, просто тая в сильных руках брата, как мороженое. -Я люблю тебя, Рафи, - замирая от счастья, произнес обладатель оранжевой маски. -Я тоже люблю тебя, Микки, - не остался в долгу Раф и, продолжая сжимать в объятиях младшего брата, лег на его кровать. Легкое касание его пухлых губ светло-зеленого лба развеяло последние сомнения и с громким звоном разбило об стену предрассудки. Плевать на все. Нужно лишь уметь правильно извиняться, верно?