Не святая война, или В моей душе нет больше места для тебя

*Прошел месяц* Во время недели передышки, когда бури в пустынях и горах мешали обеим сторонам вести военные действия, в губернаторском штабе сутками играли в карты и пили. Тем же самым были заняты и младшие чины на базах и в казармах, разве что, не в таком масштабе. Губернатор Мюррей любил играть по-крупному. Дуглас тоже был приглашен – при высокопоставленных гостях Эш любил хвастаться им как звездой военного дела. Но в игре Бома не принимал участия наравне со всеми, после нескольких партий просто сидя и наблюдая за игрой. В картах ему никогда не везло, и он не рисковал. Эш с приятелями налегали на виски, а ставки возрастали до размеров небольших состояний. - Без обид, Бранд, но ты проиграл, - сказал Эш, забирая со стола чеки на выплаты. – Попробуешь отыграться? В глазах Форреста мелькнул огонек азарта. - Деньги ставить пока не могу. Сыграем на ночь с моей супругой? Я видел, как ты в визит ко мне заглядывался на Кэролайн. - Значит, прежние ставки против ночи с милашкой Кэрри? - Да. - Принято. - Играть на женщину недостойно офицеров Федерации! – возразил Дуглас. - Вступаешься за девку, которую ни разу не видел? – засмеялся Эш. – Какой наивный романтизм. Иногда мне кажется, что ты зря пошел в армию. Бороться за добродетель ты бы смог и в одном из семейных приходов. Присутствующие засмеялись, отвлекшись от перспективы новой игры. Наполнили дорогим коньяком опустевшие бокалы. Господин Вильнёв, ныне управляющий поставками на Менжен-Дие, продолжил шутку: - Хотя, к такому красивому священнику девицы приходили бы не только исповедоваться в старых грехах, но и совершить новые. Кстати, Мюррей, ты бы со мной сыграл на этого своего подчиненного? Он определенно в моем вкусе. Кампания ведь не пострадает, если я попробую, так ли парень талантлив в постели, как в войне? Снова смех. И взгляды – оценивающие, как на товар или на шлюху. - Не сейчас, Жан, - ответил Эш, глядя на Дугласа с уверенностью собственника. – Хватит с тебя меджийских юношей. И это «порядочные отцы семейств и верные защитники отечества», как их восхваляла пресса Федерации?! Дуглас понимал, что для многих счастливая семья всего лишь миф, но этому не удивлялся – трудно обрести любовь в браке по расчету. Однако подобные безумные развлечения, ставки в картах на возлюбленных и подчиненных, насилие над пленными… этого он не ждал от тех, кого искренне считал талантливыми военными и образцом для подражания. - Я соглашусь быть ставкой, только если сегодня вы не будете играть на миссис Форрест или любую другую женщину, - сказал Дуглас. Мистер Форрест взглянул на него хищным, алчным взглядом, затем обратился к Мюррею: - Ну что, Эш, как тебе предложение твоего гения? – и снял увесистый перстень с рубином, дрожащей рукой швырнув на место для ставок. – Вот моя ставка. - Рубин Форрестов? Смело. Играем. Дуглас расстегнул пару пуговиц на рубашке. Ему стало жарко – не столько от тепла в комнате, сколько от этой атмосферы безумия, от осознания того, что его любимый, тот, кого он больше жизни любит, согласен играть в такие игры. Было страшно. Зная, что предпочитает в постели Эш, Дуглас представлял, какие извращения могут ждать его с любым из этих красивых, смелых и сильных мужчин. Попасться в руки кому-то из них, да еще и в период затишья, когда нет усталости от боев или работы… Такого он бы не пожелал слабой женщине. Игра длилась несколько часов, и наконец Эш собрал деньги и драгоценности со стола. - Господа, мой персональный исповедник остается при мне, я выиграл. Выкупа за фамильные побрякушки жду в течение недели. * В ночь после этой пирушки, Эш снова истязал любовника всевозможными «штучками», и шептал: - Как же ты наивен, патер Дуглас. Ты считаешь себя слишком чистым для такой жизни? Это мы еще проверим… А через пару недель случилось то, о чем Дуглас еще долго вспоминал как об одном из самых страшных кошмаров.