Не отрекаются, любя.

- Марк! Марк, проснись. Марк!!! Знакомый, раздраженный голос вырвал Марка из сна. Пробуждение далось тяжело. Накануне, после ужина и очередной беседы с Адамом он снова сел за проект. Вдохновение, посетившее его отпустило только за полночь, в результате спать он лег около двух часов ночи. Срочных дел с утра не было, поэтому Марк рассчитывал выспаться. Но желания и реальность не совпали с самого утра. Марк открыл глаза и раздраженно посмотрел на Адама. Тот стоял у окна, выглядывая на улицу стараясь при этом не светиться в окне. - Что? Какого… ты тут делаешь? – пробормотал Марк, вспоминая в голове не особо сильные ругательства. Нарушать установившееся между ними подобие мира не хотелось. Но и столь грубое нарушение границ личного пространства с утра, тоже не хотелось спускать. - Я тут живу, если ты забыл. Долго еще, кстати, дрыхнуть планируешь? - Хотелось бы выспаться, - ответил Марк, ныряя с головой под одеяло. - Что ж, поздравляю, сектор «хрен» на барабане, - сказал Адам, стягивая с него одеяло. - Адам, да какого рожна тебе надо? - Там к тебе пришли, - ответил Адам, и кивнул головой в сторону окна. Марк выдохнул и, поднявшись с кровати, подошел к окну. Розовая спальня располагалась в левом крыле дома на третьем этаже, поэтому образовавшуюся толпу народа у входа в дом Марк заметил не сразу, только когда Адам кивнул в нужную сторону. - Это кто? – спросил Марк. При первом беглом подсчете он насчитал человек двенадцать расположившихся на газоне перед крыльцом. Наличие видео и фотокамер у половины из них заставило его напрячься. - Когда я вышел уточнить, кто они и что им здесь надо, меня засыпали вопросами об объявившемся наследнике Грифитса. Они все очень желают взять у тебя интервью. - Пресса? – решил уточнить Марк. - Хуже, желтая пресса. По моему опыту уважающие себя издания будут искать информацию о тебе из официальных источников или искать личной встречи, а вот такие стервятники как раз таки будут сами за тобой бегать, фотографировать и придумывать истории, которые можно будет подороже продать. - Но что они тут делают? Откуда они вообще узнали… - Хороший вопрос, правда? Кому ты еще сказал о том, что будешь «возрождаться»? – спросил Адам, вспомнив заявление Марка. Марк помотал головой, пытаясь понять, как настолько быстро данная информация могла попасть в прессу. Вывод был один и не утешительный. Взяв в руки телефон, он набрал Колинза, продумывая в голове гневную тираду, которую он произнесет старому адвокату. - Алло, Колинз, слушаю, - ответили через полминуты ожидания. - Винг, доброе утро, - сказал Марк. – У меня тут проблема нарисовалась… - Марк? Рад тебя слышать, как раз собирался тебя набирать. Правда, чуть позже, продолжал Колинз, не давая Марку и шанса вывалить на него все то, что тому хотелось. - В общем, я только что общался со Стэдфордом – судьей, к которому попало наше дело. Расклад такой: раз уж ты заявил права на дом, он настаивает на пересмотре всего наследства в целом. Мне нужно, чтобы ты подъехал ко мне в офис и подписал заявление на эксгумацию. - Что? Зачем? – удивился Марк. - С учетом размера наследства и того шума который поднимет процесс, Стэдфорд не желает опростоволоситься и настаивает на процедуре ДНК, - ответил Колинз. – Он считает, что показания одних лишь свидетелей здесь не уместно, так как спор будет нешуточный. В связи с чем, нам необходимо разрешение на эксгумацию твоего папа или деда. - Почему? Разве Стэдфорд не может на законных основаниях потребовать этого от Оливера? – спросил Марк. – Я понимаю, что он будет не в восторге от происходящего и это не в его интересах, но он же не сможет проигнорировать требование суда? Тишина в ответ смутила Марка. Казалось, что такой вариант Колинз не рассматривал вовсе, и предложенное его озадачило. «Тоже мне, специалист», - пронеслось в голове Марка. Похоже, что возраст адвоката дает о себе знать, раз тот не подумал о том, что второй стороной этого теста может быть Оливер Грифитс. Тревожить могилы папы и деда Марк не был намерен. - Марк, - наконец произнес Колинз. – Ты читал письмо? - Какое письмо? – спросил Марк. - Твоего деда, - пояснил адвокат. - Нет. Оно у меня из головы вылетело, мне пока не до него. - Прочитай, - настоял Колинз. – Сейчас у меня еще встреча, я буду в офисе через пару часов. Подъезжай, мы все обсудим. Колинз положил трубку. - Ну что там? – спросил Адам, все так же выглядывая в окно. – Их отсюда надо убирать. У нас завтра экскурсия. - Какая нахрен экскурсия, Адам? – взорвался Марк. Ситуация была странной. Возможная эксгумация, куча репортеров на пороге дома. Предчувствие Марку подсказывало, что он залез в осиное гнездо и хорошенько там потоптался. И теперь эти осы от него не скоро отстанут. - Обыкновенная, - так же эмоционально ответил Адам. - Я понимаю, что тебе это, скорее всего, неприятно, но уж извини, твой отец, смею тебе напомнить, перекрыл мне финансирование. А экскурсии хоть какой-то доход да приносят. - Это все, что тебя беспокоит? – удивился Марк. - Представь себе да. Полагаю, что оплачивать коммуналку твой отец тоже теперь не будет, так что… - Твой муж, - перебил его Марк. - Что? – спросил Адам. - Помимо того, что он мой отец, он еще и твой муж. Но, по-моему ты это забываешь. Не нужно тыкать мне в лицо моим с ним родством, я этого не выбирал. А вот у тебя это осознанный выбор. - Мне плевать, - выдал Адам. – То, что они тут осели – это твоя вина, ты и думай, как будешь их отсюда убирать. Произнеся это, Адам вышел из комнаты. Марк в очередной раз посмотрел в окно, и выругался. Похоже, что установившийся хрупкий мир между ним и Адамом начал трещать по швам. Через два часа Марк несся по дороге в офис Колинза, нарушая все мыслимые и не мыслимые правила дорожного движения. Где то на задворках сознания промелькнула мысль, что фирма, арендовавшая ему автомобиль, выставит ему не плохой счет за штрафы, которых он явно нахватает сейчас в неимоверном количестве. Но ему на это было наплевать. Как и наплевать на недовольных и возмущенных его ездой других водителей. Марк был зол. А еще разочарован, обижен, возмущен. И куча других эмоций которые он даже не пытался в себе сдержать, бушевала внутри требуя выхода. Ему хотелось выораться и разнести что – нибудь помимо розовой спальни, в которой он начал крушить все, как ненормальный, как только закончил читать письмо, которое теперь валялось рядом на пассажирском сидении. Адам прибежавший на шум, когда Марк пошел в разнос был послан в пешее эротическое, такими выражениями, которые Марк ни когда себе не позволял, несмотря на то, что знал о их существовании. Но это не помогло. Боль и обида от осознанного предательства все так же сжигала изнутри и разрывала на части то хрупкое спокойствие, которое Марк пытался удержать с того момента, как спустился с трапа самолета в этом городе. Ему врали. Всю жизнь. Вполне осознано и планомерно. Не считались ни с его мнениями, ни с желаниями. И он всю жизнь считал виноватым в этом себя. Пытаясь понять, где и как он ошибся. А оказалось все до прозаичности просто. Теперь Марк понимал практически все, что происходило с ним, пока он жил под одной крышей с Оливером Грифитсом. Понимал, почему он всегда был, по сути, пустым местом для этого человека, разменной монетой в его планах. Почему он ни видел не любви, ни ласки от так называемого родителя. Понимал все, но от этого понимания легче не становилось. Его всю жизнь наказывали за то, в чем он не был виноват. За то, что не было его выбором. Все всё решили еще до его рождения, а потом он за это за все расплачивался ощущением ненужности и чуждости в родном доме. Это раздражало, злило, бесило и заставляло жалеть себя. А жалеть себя Марк не любил и оттого еще больше злился. И так по замкнутому кругу. Поднявшись в офис Колинза Марк не обращая внимания на секретаря, который поприветствовав его, попытался остановить, залетел в кабинет старого адвоката и бросив ему на стол смятый конверт выдал: - Вы знали об этом? Не отрицайте, знали. Иначе бы на кой хрен вы с таким упорством настаивали на эксгумации? Письмо было вскрыто, я не настолько дурак, что бы этого не понять. Колинз, разговаривавший в это время с кем то по телефону, жестом попросил у посетителя тишины и присесть в кресло, на что Марк лишь вырвал из его рук трубку, бросив короткое «Он перезвонит» тому, с кем вел беседу пожилой мужчина и с силой положил трубку на аппарат. - Какого черта? – спросил Марк, нависая над Колинзом и тяжело дыша. Сейчас глядя в удивленные глаза напротив, он осознал что, по сути Винг не виноват во всем происходящем и такого отношения к себе точно не заслужил. - Я позволил себе это, когда твой отец объявил тебя мертвым, - ответил Колинз спокойно и размеренно. - Зачем? – спросил Марк. - Почему просто не выкинули? - Оно было частью завещания. - И что? Что не позволило Вам его просто выкинуть после того, как Вы его прочитали? Зачем было его хранить все эти годы? - Марк, успокойся и сядь, - произнес адвокат, поднимаясь с места и направляясь к шкафу. Достав оттуда графин с прозрачной янтарной жидкостью, он налил ее в стакан и протянул его Марку. - Выпей. Марк взял стакан, залпом залил в себя алкоголь, толком и не поняв, что именно это было и вернул тару хозяину. - Сядь, - снова повторил Колинз, направляя Марка к креслу для посетителей. Вернувшись на свое место, мужчина, связавшись с секретарем попросил того принести горячего чая и успокоительного, на что Марк лишь хмыкнул. - Твой дед был моим другом, - произнес Колинз, садясь обратно в свое кресло. - Мне казалось, что его последняя исповедь имела право сохраниться. - Зачем? – повторил свой вопрос Марк. - Наверное, за тем что, не смотря на решение суда о передаче Грифитсу прав на все твое наследство, я ему не верил. Слишком много несостыковок было. - Куча несостыковок, но наследство он получил? – уточнил Марк. - Ты удивишься, как много порой могут сделать имя и деньги, - ответил Колинз. Марк выдохнул. Вся злость за последнюю минуту испарилась. Остались лишь сожаление и жалость. Прочитанное ни как не хотелось укладываться в голове. Это казалось ему сюром. Такое ведь бывает только в кино и в книжках. В кабинет вошел секретарь. Сгрузив с принесенного подноса бутылочку успокоительных капель, графин с водой, пустой стакан и чашку под чай с заваренным чайником он встал рядом со столом произнес: - Я вызвал охрану, они в приемной. - Все в порядке, Рик, отпусти их. Мистер Грифитс уже успокоился, - произнес Колинз, после чего молодой омега, бросив напряженный взгляд на посетителя, удалился из кабинета. - Чай? – предложил пожилой мужчина, кивая на чайник, источающий аромат каких – то трав. Марк отрицательно покачал головой. - Я всегда пытался понять, почему он так ко мне относился, - произнес он. - Что я ему сделал? Почему за всю жизнь он ни разу не проявил ко мне ни капли отцовской заботы и любви? Как можно было с такой легкостью отказаться от собственного ребенка? А все оказалось до банальности просто. Брак по расчету… Колинз молчал, видимо понимая, что Марку необходимо выговориться. - И всю жизнь он меня ненавидел, так ведь? Терпел и тихо ненавидел. Как будто я виноват в том, что он согласился на условия той сделки. - Бизнес Грифитсов шел ко дну, - начал Колинз. – Они начали процедуру банкротства. Отец Оливера пару лет делал неудачные вложения, ввязывался в сомнительные сделки, и был любителем поиграть на ставках. Все, что к тому моменту у них оставалось, это лишь имя и куча долгов. Они его продали. Имя. А твой дед его купил. Марк усмехнулся. Имя. Вот уж точно, своим именем Оливер Грифитс кичился всегда. Словно его семейство происходило как минимум из королевского рода. «Ты позоришь меня. Ты позоришь имя Грифитсов» - было любимым его заявлением на каждую шалость и провинность юного Марка. Своей фамилией Оливер Грифитс гордился ничуть не меньше Чарли Кэмпинга. - Имя… Разве оно важнее чувств? – спросил Марк, пытаясь представить себе события чуть меньше чем тридцатилетней давности. - Важнее того, что его сын был, по сути, всю оставшуюся жизнь не любим? Плевать на меня, дед меня не особо то и долюбливал, так же, скорее всего из – за всей этой истории. Но поступить так со своим сыном... - Бизнес и высший свет порой очень жестоки. - Нет. Очень жестоки люди. А бизнесу абсолютно наплевать, кто им вертит. Грифитсы, Кэмпинги. Не одни так другие. Всегда найдется кто – то кто вертит всех остальных. - Марк, твой отец… - Колинз запнулся, видимо не зная как выразить свою мысль. - Который из двух? – спросил Марк, окончательно смиряясь с тем, что узнал буквально пару часов назад. Теперь уже, кажущаяся банальной история тридцатилетней давности, рассказанная сухим языком деда в письме, заставляла жалеть не себя, а папу. Человека, давшему ему жизнь. Человека, которого лишили права выбора в том, кого он может любить, и с кем проведет свою жизнь. Человека, которого заставили вступить в брак с мужчиной, которого ни он не любил, ни который к нему ни чего не испытывал. Марк хорошо себе представлял, что должен был чувствовать в тот момент его папа, ведь он, практически был на его месте. Только в отличие от папы, ему удалось отстоять собственную свободу и жизнь своего ребенка. Его же папе удалось лишь одно. Отстоять жизнь Марка. Не вдаваясь в подробности, дед написал лишь то, что Оливер Грифитс не является его биологическим отцом. Что Марк является плодом любви его сына и ни кому не известного, безродного ублюдка, которого дед раз и навсегда выставил из их жизни и ни разу об этом не пожалел. Дед просил прощения, за свое к нему отношение после смерти его сына, папы Марка, объясняя это тем, что терпеть рядом живое напоминание о родном ребенке, так похожем на него не было сил. Потом была пара строк о том, что он надеется на то, что Марк вырастет сильной и уверенной в себе личностью. И дальше шли советы по управлению фирмой, руководством активов и тому подобное, что Марк даже дочитывать не стал. Признание деда было словно удар обухом по голове. Марк его перечитал раза три, а то и больше, пока понял, что ему это не видится, и это правда написано строгим ровным дедовым подчерком на, теперь уже, слегка пожелтевшей от времени бумаге. - Тот, что зачал, или тот который продал свое имя? – продолжил Марк. - По-вашему хоть кто-то из этих двоих имеет право называться моим отцом? - Это тебе решать, - ответил Колинз. - Если мы начнем процесс, это ведь всплывет? - Естественно, - ответил Колинз. – Процесс будет открытым, сам понимаешь. Имя и деньги. Если сделать процесс закрытым, потом будет куча недовольных его результатом, каким бы он ни был. И если решение будет в нашу пользу Грифитс будет оспаривать его до бесконечности мотивируя это тем, что могла быть подтасовка всего чего угодно. Нам нужен именно открытый процесс. Что бы каждый мог придти и убедиться в нашей правоте. - Почему все так любят полоскаться в чужом белье? Колинз пожал плечами, предоставляя право Марку самому ответить себе на этот вопрос. - Вы знаете кто? – спросил Марк, так и не дождавшись ответа на свой предыдущий вопрос. - Что «кто»? – спросил Колинз, нахмурив брови. - Тот, кто зачал, - ответил Марк. – Кто он, знаете? - Нет. Твой дед никогда не делился со мной этой историей. - И вы называете себя его другом? - Твой дед всегда был скрытным. Да. Его деда мало кто любил, по большей части его боялись или презирали. По крайней мере те люди, с которыми приходилось сталкиваться Марку в детстве и потом после смерти деда. Мало кто добро о нем отзывался, или искренне сочувствовал о его смерти. Чарли Кэмпинг был не только акулой в бизнесе, но и в жизни, судя по всему, тоже. - Как мне его найти? – Марк в очередной раз посмотрел на Колинза и потянулся к чайнику с чаем, решив, что выпить чашку травяного не будет лишним. - Кого? – спросил Колинз. - Биологического. - Я не знаю, я же объяснил. Я лишь помню, что в один момент, твой дед решил сменить весь обслуживающий персонал в доме, а потом буквально через пару недель, объявил о помолвке и скорой свадьбе твоего папы и Оливера. - Зачем он это сделал? - Я полагаю, что бы скрыть тот факт, что до этого они и знакомы то толком не были. Все было представлено как бурный скрытный роман. Твой дед даже заявил о беременности сына в вечер помолвки, видимо для того, что бы в длительности и реальности романа не возникало сомнений. - Вы знаете, к кому я могу обратиться, что бы найти… - Марк запнулся. Где то внутри него вырос барьер на слово «отец». Как раньше для Оливера, теперь вот и для того второго. - Биологического? Зачем? Тебе не приходило в голову, что раз он просто исчез, и ни как больше себя не проявлял то, возможно, не ты не твой папа просто не были ему нужны. - Не задумывался. По-вашему у меня было время? Но я хочу, что бы он сам мне это сказал. - Марк, иногда прошлое лучше оставить в прошлом и двигаться дальше. - Я только и делаю, что оставляю прошлое в прошлом. Но так уж получается, что оно не особо хочет там оставаться. Винг, я, судя по всему, уже такую кашу заварил, ни одним половником не проворошишь. Так что одной глупостью меньше, одной больше, какая разница? Я хочу его найти. Найти и посмотреть ему в глаза. Действия Оливера теперь для меня понятны и прозрачны. Но я до сих пор не понимаю, как можно бросить родного ребенка. - Если ты так хочешь, - произнес пожилой мужчина и, покопавшись в ящике стола, протянул Марку визитку. – Давай теперь вернемся к той теме, что мы обсуждали утром. Марк провел в кабинете Колинза не один час. Выслушав его о том, что с утра его дом атаковали папарацци, Винг удивился. Как и Марк, он надеялся на то, что у них будет пара тройка дней до того, как информация о планирующемся деле попадет в прессу. Но, видимо кто – то в судейском аппарате был на очень короткой ноге с представителями этой второй древнейшей профессии. Для решения проблемы Винг предложил Марку организовать пресс конференцию, показаться прессе и ответить на интересующие их вопросы. Перспектива Марка не обрадовала. Он не особо любил подобные публичные мероприятия. Но выбора не было. - Ты говорил, что Оливер выставил тебе требование отказа от фамилии. Почему? – спросил Винг делая пометки в своей записной книжке, куда записывал темы, которые могут быть подняты в ходе предстоящей беседы с журналистами. - Я бы не хотел поднимать эту тему, - ответил Марк. - Нам придется поднять эту тему, - настоял адвокат. – Если к ним просочилась информация о деле, то соответственно есть и информация о том, от кого поступил данный иск. Марко Кэмп не равняется Марку Грифитсу. Поэтому и поднялась шумиха. Это один из первых вопросов, который будет озвучен. И мы должны среагировать на него правильно. Марк покачал головой. Выставлять напоказ свою личную жизнь он не желал. Да и ставить под удар Андреаса тоже. А в том, что это произойдет он не сомневался. Даже страшно представить, что будет если эта свора стервятников решит добраться до его сына, в то время, когда Марк вынужден будет находиться здесь. - Вам вряд ли понравится, - сказал Марк. Колинз удивлено посмотрел на клиента. - Думаешь меня можно чем-то удивить? – спросил он. - Что случилось? Наркотики? Убийство? Я в силу своей профессии повидал всякого. Я должен знать, что бы понимать, как выстраивать этот разговор. - У меня есть сын, - выдохнул Марк. – Я забеременел, мой… партнер меня бросил. Отцу не понравилась перспектива появление в семье безотцовщины и он запретил мне давать сыну его фамилию. - Удивил, - произнес Колинз, после полуминутного замешательства. – Но… это в корне меняет дело. - Почему? – удивился Марк. - Потому что при твоей смерти, твоим прямым наследником являлся бы именно твой сын. Грифитс скрыл его существование и… - Ему наплевать на его существование, - перебил Колинза Марк. - Если бы вскрылся факт о твоем прямом наследнике, Оливер бы в жизнь не получил это наследство. Максимум на что бы он мог рассчитывать – это снова стать управляющим при очередном живом наследнике. И провернуть все это с фирмой он бы не смог. Как ты ему сообщил о своей беременности? - В аэропорту. - То есть… Ты улетал уже будучи в положении? - Да. - Кто – нибудь еще знал об этом? – продолжал свой допрос Колинз. - Сэм, - ответил Марк. - А Сэм это кто? - Это водитель Оливера. Он, кстати, согласен выступить свидетелем на суде. - Свидетелем чего? – уточнил Винг. - Свидетелем того, что я это я. Он работает у Оливера практически с самой смерти деда. Возил меня в школу и обратно. Даже родительские собрания вместо Грифитса посещал. - Ясно. Но политика изменилась. То что ты это ты, мы будем доказывать тестом ДНК. Хотя, было бы неплохо, если бы он подтвердил то, что Оливер был в курсе твоего положения. - Я думаю, он не откажется. - Это отлично. Тогда, возвращаясь к нашей проблеме… Мы можем сказать на пресс конференции, что Оливер выставил тебе требование об отказе от фамилии, потому что у Вас возникли непреодолимые разногласия в частности твоей личной жизни и свободы. - Мне было восемнадцать, о какой свободе речь? - Не думаю, что их это заинтересует. Скорее всего, они начнут выспрашивать, что за непреодолимые разногласия привели к данному требованию. - И что мы им скажем? – спросил Марк. - Что ты им скажешь, - поправил Марка Колинз. - В чем разница? - В том, что если я появлюсь там с тобой, слухов поползет еще больше и эти непреодолимые разногласия вылезут именно в то, что предположил я. - Наркотики и убийство? - Да. - Мне плевать. Я не хочу, чтобы они лезли к Андреасу. - А Андреас это кто? - Мой сын. - Красивое имя. Но Марк, ты должен понимать, что вечно скрывать наличие сына ты не сможешь. Вопрос о причинах побудивших тебя сменить имя и фамилию будет в числе первых, что тебе задаст Стэдфорд на заседании. А оно будет открытым. Кстати, где он сейчас? - Кто? – спросил Марк, немного потерявшись в разговоре. - Андреас? В Билорде. Я определил его в частную школу интернат на время своего отсутствия. - Что он знает о своем отце? - Ничего. Он знает, что его нет в нашей жизни. И не будет. - Как он к этому относится? - Он привык. - Тебе следует поговорить с ним и подготовить. - К чему? - К повышенному вниманию к своей персоне в ближайшее время. Как только до местной прессы дойдет информация о наличии у тебя сына, пройдет всего ни чего, и информация о наследнике Кэмпингов и в Билорде всплывет как айсберг. Думаю, что местные таблоиды дадут хорошую цену за информацию о нем. И будут искать источники информации там. По месту вашего проживания. Марк закрыл лицо руками и простонал. Надвигающееся напоминало ему лавину, которую невозможно будет остановить. Он не любил общение с прессой, но в силу специфики своей работы привык к коротким интервью по поводу того или иного объекта. Когда вопросы начинали заходить на личные темы, Марк предпочитал обрывать их на корню. Выворачивать душу наизнанку на многомиллионную публику было не для него. И Андреас, хоть и сросся с мыслью об отсутствии в своей жизни отца, вряд ли изо дня в день сможет спокойно отвечать на вопросы подобного рода. А то, что именно это будет вопрос номер один, Марк не сомневался. Вся эта каша в очередной раз заставит его и его сына пройти через то подобие ада, в котором они оказались лет девять, десять тому назад. А Марку этого ни хотелось. Ни сколько. Ну вот где были его мозги, когда он все это затеял? - Мы можем отозвать иск? – спросил Марк у Колинза. - Можем, - сказал Колинз после непродолжительной паузы. - Но подумай, как это отразится на тебе. Отозвать иск сейчас, когда он просочился в прессу равносильно признанию тому, что ты соврал, подавая его и испугался. И полоскать тебя начнут не менее рьяно, но уже под именем Марко Кэмпа. И не менее рьяно начнут искать уже в Билорде тебя и все, что с тобой связано. Подать иск повторно по тому же основанию ты не сможешь. Останешься навсегда завравшимся самозванцем, а Оливер останется при своем. - Господи, почему я не подумал об этом раньше? – простонал Марк. - Я предупреждал тебя, - сказал Колинз. - Я не думал, что вместе с этим вылезет столько дерьма. - Это уже не важно. Давай решать проблемы по мере их поступления. Сейчас для нас важно подготовиться к конференции и не налажать на ней. Есть еще что – то, что я должен знать? Убийства? Наркотики? Скрытые налоги? Обиженные любовники? Марк рассмеялся и отрицательно покачал головой. Видимо тема убийств и наркотиков была излюбленной для Колинза.