Магия живописи

— Как это не вышло? — Гермиона стала судорожно перебирать, что же она сделала не так. По всему выходило, что все было правильно, но почему же тогда заклинание не сработало? Тем временем, Гарри, не подозревая о терзаниях подруги, посмотрел на неё как на умалишенную, но все же ответил: — Ну, дождь же пошел. А я такую хорошую шутку подготовил для Дадли. Эх. Гермиона облегченно вздохнула, но, воспользовавшись её невнимательностью, Гарри выхватил книгу из рук девочки. — А что ты читаешь? Эзотерика? Гермиона, авторитетно тебе заявляю, что магии не существует, — и мальчик, слегка шатаясь, побрел в направлении комнаты, выронив книгу и напевая какую-то глупую песенку. Грейнджер запоздало вспомнила, что в книге было предупреждение: сильные заклятия дают эффект опьянения. — Мм, Эрмиона, так во сколько у тебя поезд? — спросил дядя Вернон за завтраком, намазывая масло на хлеб. — Поезд? В 11.00, — рассеянно отозвалась девочка. Утром она поведала Дурслям об «амнезии» Гарри. Те бесконечно радовались, что мальчик забыл про магию, и старались сами ни слова не упоминать, что, впрочем, было несложно — эта тема много лет была запретной. Сейчас девушка раздумывала на тему того, что Гарри придётся полностью окунутся в маггловскую жизнь, продолжить обучение в маггловской школе, а по тамошним предметам Поттер - полный ноль, а значит, нормально закончить обучение у него не выйдет. И с этим определённо нужно что-то делать. — Тогда нам пора выезжать, — прокряхтел Дурсль, вставая из-за стола, — кто хочет поехать с нами? Как и ожидалось, ни тетя Петунья, ни Дадли не горели желанием провожать подругу Поттера, зато сам Гарри вызвался с энтузиазмом. Он всю дорогу самозабвенно вещал что-то из прежней жизни, порою сам удивляясь, откуда он это знает. На вокзале они попрощались, стоя у девятой платформы, и Поттер покинул подругу, уверенно шагая прочь от прохода, где Гермиону ждал Хогвартс-экспресс. Убедившись, что друг не видит, девочка нырнула в барьер и села в поезд. Лишь там, найдя свободное купе и смотря на стекающие по стеклу капли дождя, она позволила себе расплакаться. А Гарри отправился в обычную маггловскую среднюю школу. Об этом он как-то не подумал раньше, и ему очень повезло, что Гермиона и здесь не оставила свои принципы и умудрилась-таки впихнуть другу в голову школьную программу вплоть до изучаемой сейчас. Дадли сразу представил всем своего кузена и взял его под свое покровительство, взамен потребовав, чтобы Гарри занимался с ним спортом по утрам — Дурслю одному было скучно. Обычная жизнь оказалась не такой уж и интересной, как нафантазировал себе Поттер. Учителя все были нудными, как профессор Бинс, в уроках не хватало изюминки (читай вечных взрывов, устраиваемых Невиллом и Симусом, превосходства Гермионы, язвительности Снейпа). Жизнь, казалось, замерла на одном месте. Гарри был готов выть от отчаяния. К тому же, у него начались постоянные головные боли, от которых ничего не спасало. Дурсли водили мальчика к врачу, но осмотр ничего не выявил. Конечно, кто же мог знать, что это — нерастраченная магия? И Гарри, как любой ученик, сидящий на скучном уроке, стал рисовать в тетрадях. Учителя сначала ругались, но потом перестали обращать внимание. У Гарри получались на удивление «живые» рисунки, и мальчик решил записаться в художественный кружок. И это стало настоящим спасением: Гарри воплощал все свои мечты о приключениях в картины. Он часто рисовал и Хогвартс, и друзей, считая, что это его фантазии. Позже он заметил, что его головные боли отступают, когда он берет в руки кисть. И Гарри решил посвятить свою жизнь искусству. В Хогвартсе, в то время как Избранный отрёкся от магии и посвятил время искусству, было неспокойно. После каникул в магическом мире на каждом шагу звучала лишь одна новость: Гарри Поттер не вернулся в школу. Версии были одна страннее другой. Лаванда, к примеру, «из авторитетных источников» заявляла: — Поттер сбежал с вейлой в Лас-Вегас, они хотят пожениться. Рон всем желающим рассказывал о том, что его друг спятил и сейчас в больнице Святого Мунго. Малфой же на каждом углу кричал, что герой магического мира переметнулся на сторону Волан-де-Морта. И Дамблдор, решив избежать скандала, сам отправился к Дурслям. В этот день на Тисовой улице было пасмурно, и Петунья Дурсль, наблюдая, как её любимые цветы немного завяли, подумала о том, что и это воскресенье не принесёт им ничего хорошего, плохие воскресенья - это уже традиция. В дверь позвонили, дядя Вернон, что-то проворчав, поднялся с кресла и пошел открывать. На пороге стоял белобородый старик в странной одежде, он добродушно улыбнулся и прошел в дом. — Здравствуй, Петунья. Давненько я о тебе не слыхал. - Мужчина добродушно улыбнулся, всем видом показывая, что он пришёл с миром. - Ты рисуешь? — эта фраза была добавлена удивленным тоном к давно заготовленной фразе. Действительно, было чему удивиться — картины были везде. Они висели на стенах, лежали неустойчивыми стопками на всех мало-мальски плоских поверхностях. — Профессор? — бледная Петунья, заикаясь, поздоровалась, — нет, это картины Гарри. Но... зачем вы прибыли снова? — О, у меня небольшой разговор к Гарри. Надеюсь, вы не возражаете? А теперь, может, выпьем чаю? — старик проследовал в сторону кухни. Гарри, казалось, даже передёрнуло от этих слов, но скрыться незаметно ему не удалось, поэтому пришлось молча последовал за стариком. — Итак, Петунья, почему вы не отпустили мальчика в школу? — поинтересовался профессор, отхлебывая чай. — О, профессор Дамблдор, не имело смысла отправлять его к вам, у Гарри амнезия. Он ведь ничего не помнит о... вас. Мы стараемся не навредить. Старик сверкнул глазами и посмотрел на Поттера, стоявшего в дверном проеме. — Иди сюда, Гарри, садись. Ты же хочешь все вспомнить о своей предыдущей школе? Гарри, ты... — Эмм, мистер Дамблдор, сэр, честно говоря, не имею ни малейшего желания ничего вспоминать, — перебил парень, — а теперь, я, пожалуй, пойду. Мне нужно заканчивать картину. До свидания. — И Гарри поспешил удалиться. Дамблдор нахмурился. Что этот Поттер о себе думает? И как он посмел вмешиваться в план, продуманный до мелочей? Как посмел мешать одному из величайших волшебников магической Британии? Директор недовольно фыркнул, встал из-за стола и, ничего не сказав хозяевам, исчез так же неожиданно, как и появился.