Затянувшееся "сегодня"

      Впрочем, так и произошло, потому что проснулась я на кухне, устроившись лицом на полусогнутой руке. Будильник звонил в бесчисленный раз, но куда более методично мой нос задевал… хвост с заостренным кончиком.       День в университете проходил со скоростью полета колибри. Лесли со всей ответственностью подошла к миссии не дать мне прохлопать ушами информацию на парах, и под конец учебного дня я не сдержалась и обняла её. Наверное, в самом деле, в мире не найдется такой прекрасной подруги, как моя. Другая – с заскоками моей семьи и личным бешеным ритмом жизни – давно уж покрутила бы пальцем у виска и отвела меня на Монкс-Орчард-роуд к таким же путешественникам во времени и Наполеонам. Во дворе университета меня ждала машина с тонированными стеклами, а подругу – её молодой человек. В этом году Рафаэль решил не продолжать учёбу, а, как он выразился, отдохнуть и провести как можно больше времени с Лес. — Как дела, бездельник? – насмешливо улыбнулась я, проходя мимо. — И нахлебник, к тому же, - продолжила подруга, обвивая руками шею зеленоглазого юноши. — К чему же? — К бездельнику, - послышался ответ, и я захлопнула заднюю дверь автомобиля. Нет нужды наблюдать за этими голубками: ничего, кроме поцелуев, меня не ждёт. И всё же на несколько минут мои мысли задержались на младшем де Виллере - только из-за сравнения с Гидеоном: Рафаэль был, наверное, на голову ниже, вечно улыбающимся в противовес серьезному брату, с легким румянцем на щеках и волосами, находящимися в вечном беспорядке. При наших с Лесли сестринских отношениях было нетрудно представить, почему нам обеим нравятся де Виллеры. О, эти заносчивые, невыносимые мужчины!       За окнами машины проносилась серая лента дороги, низкие магазины с красной крышей, цветочные лавки и указатели с названиями улиц, и половины которых я не знала. Есть достаточно способов познать лондонские достопримечательности; так уж вышло, что у меня на один – больше.       Я сонно потерла глаза и потянулась, когда заметила, что мы заезжаем на территорию Темпла. А это значит, меня там ждут элапсация и Гидеон. Кажется, он проводит всё своё время в этих четырех стенах, выходя в свет только по надобности, хотя некоторое время назад хвастался «большой и просторной квартирой в центре». Стоит попросить провести мне экскурсию и избавить его от кислородного голодания? Машина мягко затормозила, водитель заглушил мотор, а кто-то снаружи открыл для меня двери. Этим «кем-то» оказался мистер Джордж. Он приветливо заулыбался и подал руку. — Мисс Шеферд. Как ваши дела? – Я попыталась осторожно выбраться из машины, но ударилась головой об ручку над дверью. Тихий смех мужчины не показался удивительным. В конкурсе на самое неловкое существо во Вселенной я заняла бы первое место. — Дела? Чудовищно! Я зубрила историю едва ли не до самого утра, уснула на столе, и одна сторона моего лица была похожа на спелый помидор.       Теперь смешок послышался за самой дверью в Темпл. Я оскорблено фыркнула и, гордо вскинув голову, прошествовала мимо к лифту. Де Виллер тут же сменил тактику: он оттолкнулся от стены и практически взмолился мне вслед: «Гвенни, ну не обижайся!». Но это не произвело должного впечатления. Напротив, я с торжествующим видом и злорадным взглядом наблюдала за тем, как перед носом юноши закрываются двери. У меня было ровно тридцать секунд для того, чтобы придумать причину для оскорблений. И, надо отдать себе должное, она нашлась сразу же.       Мои пальцы автоматически потянулись к ручке двери «нашей» комнаты, когда за спиной послышалось тяжелое, ускоренное дыхание Гидеона. Я тряхнула темным хвостиком волос, даже не удостоив вниманием этого господина Покорителя женских сердец. И лишь только потому, что моё собственное трепыхалось в груди раненной птичкой, готовое вырваться наружу, несмотря на свою слабость. — Ну же! Как насчет вкусного чаю и пары батончиков Сникерса? Я развернулась к нему на каблуках. Запрещенный приём! — Ты? Сладости? А как же сохранность белизны зубов? Вот мне заботиться не о чем, пойдём, - и я толкнула дверь.       Она поддалась сразу, но я прекратила радоваться, когда поняла, что это произошло благодаря посредству Гидеона. Две кружки дымящегося напитка уже дожидались нас. Я вспыхнула. Этот самовлюбленный нарцисс даже и не сомневался в моем согласии! Наглец!       Следующие несколько минут всё моё внимание занимал небольшой стеклянный столик на колесиках, мягко катающийся по длинному мягкому ворсу ковра и периодически застревающий в нём. Юноша наблюдал из-за большой красной чашки за моими детскими шалостями безразлично. Я и забыла на него обижаться. — О моих делах ты уже слышал. А сам что, всё время провёл в этой конуре? – Я со стуком поставила свою чашку на столик и откинулась на спинку кресла, с удовлетворенным видом поглаживая живот. - Ух, с утра крошки во рту не держала, а тут – целый шоколад!       Пока Гидеон думал над ответом, я встала и прошлась по комнате. Её нам позволили «арендовать» и обставить самостоятельно. Элапсировали мы обычно вместе, но если кто-то был занят, дожидались друг друга именно здесь. А что, в наличии рабочий стол, сменная одежда, два кресла, небольшая кузина кузины Софы, книжный шкаф и – внимание! – даже потайная бутылка рома! Всё, что нужно для счастья. — Есть предложения? Я провожу всё свободное от университета время… — Вот именно! – заметила я. – Тебе больше нечем заняться? Брат, развлечения, дру… — … с тобой. — Хм, а впрочем, всё не так уж плохо!       Внезапно раздался стук, и мы с парнем переглянулись так, будто совершили преступление века. Я в два шага преодолела расстояние до двери и открыла её. Де Виллер откинулся на спинку кресла, чтобы видеть возмутителя нашего спокойствия лучше, а я отошла на шаг, пропуская его внутрь. — Здравствуйте! – с легкой застенчивостью начал парень, возможно, ровесник Гидеона. Он был одет в серый твидовый костюм, белую в клетку рубашку. А ещё складывалось странное впечатление, что только туго завязанный галстук и держит его шею с выраженным кадыком. Веселые карие глаза, смущенная улыбка, красивый высокий лоб и темный ежик волос. Своим очарованием он очень напоминал моего молодого человека, который не преминул громко прочистить горло, заметив, что мы уже достаточно длительное время друг друга рассматриваем. Ревнивец! Я улыбнулась. — Привет. Чем мы обязаны? – Он со стуком поставил чашку на столик и встал. Уже через несколько секунд Гидеон поравнялся с нами, собственнически обнял меня за плечи и заинтересованно взглянул на незнакомца. — Меня зовут Джек Луис. И я – новый адепт. Мистер Джордж, к сожалению, отлучился и поручил мне проводить вас на элапсацию.       Только сейчас я заметила в его руке бумажный планшет и папку с документами неизвестного происхождения. Что ж, элапсация, так элапсация. Де Виллер украл у меня быстрый поцелуй в губы и слегка подтолкнул в спину к выходу. Джек замыкал процессию, где я оказалась самой низкой: лесенка дурачков, не иначе. Я всё ещё размышляла, из ревности ли только зеленоглазый юноша меня поцеловал. Но ведь, в конце-то концов, каждая собака на территории Темпла знает о наших отношениях. — И демон, - послышалось откуда-то сверху, и я подняла голову. На очередной люстре с завидной методичностью раскачивался Ксемериус. – Ни секунды без мыслей о своем приятеле по сеновалу! – я уставилась хмурым взглядом в спину Гидеона, решив не отвечать. Если кто-то и смирился с моими странностями, то на Луиса разговоры с люстрами да стенами могли произвести весьма неблагоприятное для дальнейшего сотрудничества впечатление. А, может, хватит уже об этом думать? В эту же секунду путешественник во времени толкнул дверь, и мы оказались в лаборатории с хронографом. Дома меня ждал идентичный, но во избежание лишних вопросов и подозрительных взглядов я приезжала в Темпл. — Итак, - настраивая махину, поинтересовался Джек, - куда вас отправить, господа? — Это не слишком-то и важно. Пускай будет тысяча девятьсот… — … семьдесят…, - дополнил де Виллер. — … третий. — Какое единение душ, - вздохнул адепт и кивнул.       Прежде чем игла уколола мой палец, за спиной послышалось привычное: «Готова?». Едва я успела произнести свою реплику – комната озарилась рубиновым светом. Через несколько секунд посреди нашего временного пристанища материализовался второй путешественник во времени: мой, во всех смыслах, драгоценный Алмаз. Он быстро оглянулся и заметил меня, уже удобно расположившуюся на нашей кузине Софа, и я похлопала по темно-зелёной обивке ладонью, призывая его присесть рядом. — Как думаешь, ей не тяжело? – прошло несколько секунд, прежде чем я поняла, о чем идёт речь. — Ах. Нет, разумеется. Ради счастья своей кузины она согласна пойти и не на такое! – Моя вздернутая бровь или тон, насмешливая улыбка или лукавый взгляд рассмешили Гидеона. – Не переживай, чтение мыслей – ещё одна моя способность. О ней знаешь только ты. — Вот как. И о чем же я думаю, мисс Шеферд? – Очаровательная улыбка зеленоглазого дамского угодника заставила моё сердце биться в несколько раз быстрее. Глупое, оно снова намеревалось выпрыгнуть из груди, несуразным комочком свалившись у ног де Виллера. Какая чудесная фамилия. Интересно, суждено ли ей когда-нибудь стать и моей? — Вот об этом, - наконец выдало мое ленивое сознание, а губы легко коснулись его губ. Раньше мне казалось, в книжках всегда лгут о том, что счет времени теряется, когда любимый человек рядом. Теперь я знаю, что это – чистейшая, кристальная правда. Неправда же – глупые рассказы одноклассниц о мешающих носах, нехватке дыхания и искусанных до крови губах. Я ни разу не укусила Гидеона! К тому же, после одной разъяснительной беседы о моих способностях к поцелуям, низкой самооценки как не бывало! Да и два года отношений обязывали к «повышению квалификации».       Он припадал к моим губам, щекам, вискам, словно изнеможенный путник к фляге с прохладной водой. Но я так не вовремя открыла глаза и взглянула на потолок. Через секунду полуподвальное помещение огласил визг, и Гидеон резко вскочил, пытаясь нашарить на боку шпагу. Ох уж эта привычка! — Сороконожка! — О, Господи милосердный. Ты, наверное, всех соседей перепугала. Они теперь станут думать, что мы здесь щенят топим, - он закатил глаза, но всё-таки лишил меня компании неприятного насекомого, врезав по нему старым журналом из стопки в углу.       Следующий час прошел за разговорами и в относительном спокойствии, пока с уст де Виллера не сорвался вопрос, приведший день к критической точке. Через некоторое время я думала, что именно это происшествие мне стоило бы исправить, чтобы вернуть всё на круги своя. — Так что вчера, собственно, стряслось? - Парень поглаживал мои волосы, пропуская сквозь тонкие изящные пальцы тяжелые чёрные локоны. – Ты ушла, не попрощавшись, не улыбнувшись. Да ещё и звонки мои игнорировала… Возможно, это в мужской среде и называется женской логикой, но я, вместо оправданий, решила перейти в наступление. — Потому что ты вечно выставляешь меня ничего не смыслящей дурой. Мне надоело оправдываться и краснеть за тебя. Рука Гидеона повисла в воздухе. — Краснеть за меня? С каких это пор всё происходит не наоборот? В какой-то мере он был прав. Иногда казалось, что моей глупостью можно поделиться со всем миром, и даже в резерве останется! — С тех самых, что ты взял за привычку бросаться под пули! - Я вскочила с дивана, грозно сверкая глазами. – Нужно быть идиотом, чтобы не заметить, как ты упиваешься своей непобедимостью. И если всё ещё не понял, я волнуюсь, заносчивый павлин! — Почему? — Бессмертие тебя не оправдывает! - Я вспыхнула из-за его глупого вопроса, словно спичка. — Нет. Почему я – заносчивый павлин? – из-за чего-то поинтересовался Гидеон. — Ты меня вообще слушал? Или интересно только то, как ты выглядишь в чужих глазах? И не знаю, как чужие, а мои наполнились горячими слезами. Ох, я обвинила его, умудрившись оскорбиться. Высший класс! — Гвенни, я и не думал, что ты так серьезно всё воспринимаешь… Но «простить» своего возлюбленного я не успела, потому что желудок скрутило в спазме. Через секунду я оказалась в уже современной лаборатории Темпла, а де Виллер приземлился пятой точкой прямо на предметный стол, смахнув с него колбу. Я усмехнулась, скрестив руки на груди. Так уж и быть… — … ты прощен. Только если проведешь мне экскурсию по своей великолепной квартире.

***

— Вау, фортепиано! Какое оно большое. - Я осторожно нажала на одну клавишу, заставив её залиться звонким «ми». С кухни послышался короткий смешок и звук открываемой газировки: — Потому что это – рояль, мисс Шеферд. — Наверное, он жутко дорогой. В актовом зале нашей школы есть старое и побитое фортепиано, на котором мы с Лесли научились играть «Собачий вальс» в четыре руки.       Квартира была не просто большой - она оказалась громадной. Ещё бы, ведь это подарок от привыкшего к роскоши Фалька. Непосредственно комнату Гидеона мне увидеть не удалось, пусть и хотелось больше всего.       Стены гостиной были интарсированы деревом и украшены тематическими черно-белыми снимками достопримечательностей неисчисляемого количества стран. Кадры были похожи на любительские, словно сделанные во время путешествий. Но ведь Гидеон не увлекается фотографией. Или… Пожалуй, мне предстояло узнать ещё очень многое.       Бесшумно подкравшийся парень вручил мне стакан колы и подвел к мягкому уголку из двух массивных кресел и внушительного по размерам дивана. В целом это место производило впечатление вполне уютного, но сдержанного. Слишком много свободного места. Живи здесь я – его бы не было. Это – Гидеон. Минимализм во всём. — Что ещё ты умеешь? — Играть на нервах. А ты? – Я отпила газировки, не отводя от парня любопытного взгляда исподлобья. — Сомневаюсь, что свойства тетрагидроканнабинола действительно тебе интересны. — Почему речь пошла о наркотиках? – подтрунила я. Глаза де Виллера округлились. Их живой блеск как никогда напоминал чистый изумруд. Вкрапления свежей зеленой листвы. Из груди невольно вырвался мечтательный вздох. — Даже знать не хочу, откуда ты осведомлена. — Мне здесь нравится. Пожалуй, будь у меня возможность приобрести дорогую квартиру, я бы купила похожую. Она такая чудесная и светлая, что не хочется уходить. — Если хочешь остаться - оставайся, Гвен. Ты ведь знаешь: минута в твоей компании на вес золота, - с ослепительной улыбкой ответил Гидеон. И чем я заслужила этого человека? Неужели четверками по истории? Такую улыбку и внешность давно пора запретить. Господи, именно благодаря этим факторам палаты на Монкс-Орчард-роуд всё ещё полны всякими Наполеонами! — Прекрати подлизываться, негодник. К тому же, боюсь, мама о минутах, проведенных со мной, размышляет в том же ключе. - Красноречивый взгляд на часы. – Вызови мне такси.       Спустя десять минут нам перезвонили. Машина ждала практически у самого порога. Парень помог мне надеть куртку и открыл пассажирскую дверцу, уточнив, действительно ли я не хочу остаться, и предложив солгать Грейс о ночёвке в доме Лесли Хей. — Нет, Гидеон. Я не хочу, чтобы меня до конца дней мучила совесть. Так что спокойной ночи. — «Спокойный сон к тебе приди и сладкий мир разлей в твоей груди». - Де Виллер усмехнулся, а я, продрогшая до самых костей, быстро юркнула в теплый салон.       Черное такси мчалось, оставляя моего Ромео далеко позади и позволяя мне на несколько минут забыться, воспроизводя в мыслях события прошедшего дня. Дома я оказалась немногим раньше полуночи. Подумать только, неужели мы провели в квартире Гидеона несколько часов? Проваливаясь в сон, я услышала от Ксемериуса очередную реплику о сеновале. На губах поселилась умиротворенная улыбка. «Спокойный сон к тебе приди и сладкий мир разлей в твоей груди»… А потом во всей Вселенной отключили свет.