Выше

Чунмен выше Тао на две головы и шире в плечах примерно в полтора раза. Чунмен уже начинает засматриваться на девчонок, Тао все еще собирает пробки от бутылок и обменивается со сверстниками дубликатами фантиков от Турбо. Непонятно почему, но Чунмен всегда таскается за младшим и потакает всем немногочисленным капризам, которые тот, с его не слишком богатой фантазией, может придумать. Они живут по соседству, окна их комнат находятся как раз друг напротив друга. Непонятно почему, рядом с Тао Чунмену становится необычайно спокойно, несмотря на то, что иногда Тао умудрялся затаскивать старшего в самое пекло ада. Непонятно почему, младший на четыре года малец притягивал его, Чунмена, своей жаждой к новым авантюрам. Наверное потому, что самому Чунмену не удавалось так легко находить приключений на пятую точку, как легко удавалось Цзытао, а как известно- противоположности притягиваются. Когда Цзытао исполняется тринадцать, он берет с собой Сухо на первую, для старшего, разборку среди детворы. Когда они оказываются на месте, то Чунмену становится скорее смешно и неловко, чем страшно. Это определенно не то, что он ожидал увидеть, хоть и понимал, что идет на сходку с тринадцатилетним пацаненком. Наверняка Тао и взял его лишь в качестве гаранта устрашения силы противника. Тао самый высокий среди своих сверстников, а ведь Чунмен выше Тао на две головы. Какой то малой, явно возомнивший себя смелым, медленно подходит к Цзытао, что-то тихо цедит сквозь зубы и смотрит ему в глаза на столько дико и пугающе, что Чунмен впервые обнаруживает, что кучка дебилов тоже может излучать опасность. Малявка с минуту меряется непоколебимостью взгляда с Тао и, не выдерживая. Словно в свое оправдание, плюет на дырявый ботинок Цзытао. Тот реагирует моментально... а дальше начинается месиво из детских юных тел- драться никто особо не умеет, но амбиций предостаточно. Так почему бы не опробовать их в данной стезе? Чунмен кое-как вытаскивает взлохмаченного воробья за мятый капюшон из самых дебрь кипишащей кучи. По принципу «самого большого лучше не трогать», к Чунмену так никто и не осмелился подойти, чтобы применить силу. Чунмен думает, что не такие уж они и глупые, эти парни, раз уяснили эту простую истину. И уже после обращает внимание на активно дышащую находку в своих руках. От Тао не по-детски тянет потом и жаром. -Я в порядке, хённим. Валим!- нагло указывает Цзытао и спрыгивает с рук Чунмена, утягивая того с собой за запястье. Конечности старшего моментально холодеют. Он замечает, что вовсе не в порядке - разбитая губа и рассеченная, сочащаяся кровью, бровь Тао тому доказательство. Почему он не спохватился раньше? Почему не защитил ребенка? Что он расскажет его родителям? -Тао! Что делать?- когда дело касалось сохранности Тао, старший совершенно терялся. Он должен был его защитить, и теперь придется на несколько дней забыть о том, что находиться рядом с мальчишкой можно без преград. Родители Тао были очень строги к сыну, и любую его шалость воспринимали слишком чувствительно. Чунмен уже в уме прикинул, на сколько на этот раз ему не повезло. Примерно недели три. Если не месяц. -Чунмен-ши, что случилось? -У тебя бровь и губа разбиты. Пойдем ко мне. Я обработаю. Хотя бы сегодня на тебя никто не будет кричать. Тао ощупал ранение, окрашивая пальцы в красный, которое, видимо, в пылу боя и не особо приметил. Осмотрел кровь на пальцах, растянул губы в улыбке и протянул восхищенно: -Вааау. Представь, мне бровь разбили, хён. Ты видел? -А я тебе о чем!- зло процедил сквозь зубы старший,- Хватит пялиться, лучше думай, что матери скажешь. Она с тебя три шкуры сдерет, если не найдешь себе адекватного оправдания. Тао подавлено насупился и кивнул. Только дома у Чунмена, сидя на его кровати, Тао позволил себе шутить и веселить старшего, потому что наблюдал за ним всю дорогу и тот показался ему немного унылым. Тао и самому не хотелось находиться под арестом без своего друга. Хоть и понимал, что домашнего заточения не избежать. Чунмен был незаменимым. Почему? Потому что Чунмен был крутым и взрослым. Даже Тао и еще один хороший друг - «цепной пес» (так его называл весь район мальчишек) Чанель его боялись. Чунмен много знал о девчонках, даже из соседних провинций. У того были вырезки из журналов его отца. И вообще много всего познавательного, чего не было в доме у Тао. Тао перепроверил все тайники и верхние полки шкафов в доме, но не нашел ни одного мужского журнала. Поэтому Чунмен был не просто хорошим, но еще и полезным. -Так больно?- Чунмен подул на тощую коленку, смачивая ту прозрачной жидкостью. -Немножко, - бесцветным голосом отвечает Тао, глядя в потолок,- Я оставил их, хотя должен был остаться. Я их лидер, Чунмен-ши. Они там погибают без меня. -Там погибать не от кого. Одни хлюпики. Ты набрал себе неплохо сбитую команду. Только вот- оно тебе надо? -Надо, хённим!- Тао говорит так убедительно, что самому старшему легко на слух воспринимать эту ложь. -Ты даже драться не умеешь. Как тебя назначили лидером?- усмехается Чунмен. -Сам ведь видел, что я самый высокий среди них. Уметь драться не самое главное. Главное- это лидерские качества. -Да? – снова ухмыляется старший,- Ты хоть знаешь, что такое «лидерские качества»? -Конечно,- Тао чешет макушку, пытаясь скрыть неловкость и страх от возможности стать высмеянным хеннимом,- Это когда лидер сильный и красивый, и болтать умеет так, что уши у всех выдерживают тяжесть той лапши. Чунмен хохочет в голос, а Тао самодовольно улыбается, но уже через секунду шипит от боли в растянутой губе. Чунмен прерывает смех и заключает: -Ну чтож, а теперь займемся твоей разбитой мосей! Чунмен смачивает новый чистый тампон антисептической жидкостью и осторожно подносит тот к лицу мальчишки. -Терпеть!- приказывает Чунмен. -Да, хён!- жмурится Тао. «Ну что это за губы. Капризные донельзя. И мягкие…»- Чунмен аккуратно надавливает подушечкой пальца на нежную розоватую кожицу нижней губы, отодвигая ту и обнажая жемчужный ряд ровных зубов. Смачивает ранку раствором и дует, снова смачивает, и снова окатывает воздушным потоком поврежденное место. Так, чтобы Тао не морщился от боли. Видеть складочку между бровей своего друга неимоверно сильно отзывается неприятной болью в сердце самого Чунмена. Тот старается причинить как можно меньше боли, поэтому использует весь воздух в своих легких, стараясь возобновлять его тут же, по истечению. Далее - бровь, и Чунмен придумывает отвлечь младшего от боли праздными разговорами: -Придумал, что скажешь родителям? -Ты меня недооцениваешь! -Конечно недооцениваю. Ранее твои высокопарные идеи никогда не проходили бесследно для тебя. Уже забыл, как остался прошлый месяц без карманных? Забыл, с каким красным лицом клянчил у меня на новые карточки для альбома? -Ну ты тоже скажешь,- неловко тянет Тао, смущаясь,- Сделаем все по высшему разряду, хённим. Не бойся. Все будет хорошо, ты не пострадаешь на этот раз. -Еще чего удумал. Я же был с тобой. Как избежать наказания, свидетелей полно… -Давай скажем, что меня хулиганы в подворотне поймали и побили, а ты меня спас? Тогда ты хотя бы на момент домашнего ареста ко мне захаживать сможешь. А ребята и знать не будут. Матери они ничего не скажут, поверь. Им это не нужно. Чунмен лишь устало вздыхает и по-доброму улыбается. Потрепав черноволосую макушку друга, он поднимается с колен, на которых только что стоял перед младшим: -Ну что ж. Тогда пошли сдаваться властям.