Do it...

Стоять и слушать, как поливают грязью Джордана – выше сил Лидии. Будь ее воля, она бы давно послала этого наглого медбрата если не на три буквы, то уж точно далеко за Северный полюс. Перриш, однако, не сдается. Он смешно хмурит брови и пытается что-то сказать, но его слова никак не могут соединиться в единый поток информации. Лидия кусает губы, а Стайлз, стоящий на расстоянии вытянутого мизинца, - так близко, что, кажется, она действительно может коснуться его кармана! [и не важно, что это совершенно девчачьи штучки, а Мартин давно не такая], - пытается вжаться в стену, превратиться в нечто невидимое человеческому взору.

- Может, твой папочка и шериф, но со счетами он опаздывает.

Лидия резко выпрямляет спину и переводит взгляд на Стайлза. Стилински, не обратив на это никакого внимания, заломил пальцы и уставился на медбрата так, будто собирался уничтожить его в эту же секунду, если тот просто не заткнется. Все слова просто застряли в горле. Лидии показалось, что если она попытается сказать хоть слово, то просто задохнется, настолько плотно двадцать шесть букв* сидят у нее в глотке. Даже дышать было больно: в легких, вероятно, тонули последние клетки, отвечающие за работу мозга. Сцепив пальцы в замок, Лидия попыталась освободить мысли, но ничего не получалось. Она, вроде бы, должна думать сейчас о третьей части списка, да о том, как разговорить Мередит, но все, что ее интересовало в данный момент – парень, стоящий рядом. Перриш пытается что-то объяснить, но Мартин уже не слушает. Лидия готова рвать и метать: какого черта этот ненормальный о себе возомнил? Решил, что можно попрекать людей тем, что у них нет денег? Решил, что если Стайлз, - ее, кстати, Стайлз! – лежал в психушке, то на нем можно срываться? Решил, что если тут нет мистера Стилински или главного врача, то можно вершить свое собственное правосудие? Будь Мартин как любой ее друг, то валяться этому глупцу в зеленых штанах уже далеко от Бикон Хиллс, там, где никто бы не нашел. Однако Лидия – это просто Лидия, самое страшное, на что она способна, это оглушить наглеца, но, увы, таким образом она и сама может загреметь в психушку. Лидия вздыхает, чувствуя теплые пальцы на своей талии, и успокаивается. Дыхание стабилизируется, легкие медленно начинают восстанавливать естественный баланс, а буквы рассосались сами собой, будто их и не было никогда. Стайлз улыбается, медбрат уходит, а Лидия, совершенно себя не контролируя, показывает ему в спину два средних пальца. Чужое тепло сводит с ума, а взгляд, которым Стайлз наградил ее, действительно заставляет думать не о важном деле, а о том, как все-таки очень удобно быть всегда рядом со Стилински. *В английском алфавите 26 букв.