В начале было слово

— Не так уж ты и плох. Может, и правду говорят, что ты педик, но ты нормальный. От каждого сказанного слова лицо Армина вытягивалось все больше, и Эрен начинал понимать, что к разговору с одноклассником стоило подойти с другой стороны. Например, не со стороны обзывательств. Возможно, этот разговор вообще стоило начать с репетиции перед зеркалом, а не приступать сразу к испытаниям на живых людях. Его решение серьезно поговорить с Армином было спонтанным. Всего пару часов назад Эрен захлопнул за собой дверь в мир спортивной славы, затем, находясь на взводе, приобрел у Жана порцию наркоты, спрятанную в шариковой ручке, вынюхал дозу на пустом футбольном поле, презрев элементарные законы школьного наркотического этикета, после чего обежал поле по кругу и понял, что готов. Созрел. Самым умным в классе ему не стать, но раз уж он встал на путь исправления (начав его с сомнительного качества порошка, производимого в подвальной лаборатории, ну да), то должен сообщить об этом тому, кто вдохновлял его. Самому затравленному гею в их школе. Самому - потому что единственному. Или единственному, кто не пытался открещиваться от своей нетрадиционной ориентации. Если другие геи в школе и существовали, то скрывались под личинами гетеросексуалов. Эрен отловил Армина перед кабинетом истории и получил болезненный тычок от совести, когда Армин посмотрел на него встревоженно, словно на змею, которая может наброситься в любой момент. Раньше Эрен почти не говорил с Армином и никогда не участвовал в "шутках" и "забавах", устраиваемых против него, но все равно являлся одним из членов футбольной команды, а значит, был потенциальным врагом Арлерта. И почему травить всегда должны спортмены, страдают от них отличники, а самые красивые девушки достаются тем, кто относится к ним с пренебрежением? - задавался почти философскими вопросами Эрен, когда видел, как брыкающегося Армина в очередной раз с гоготом проносят в сторону мусорных баков или пускают ему в лицо струю воды из коридорного фонтанчика. Эрен не смеялся вместе с другими, но и не мешал людям веселиться на свой лад. Только вот с каждым днем все сильнее сомневался в том, что то, что его сотоварищи по команде делали с Арлертом, имело какое-то отношение к веселью. По закону за подобные шалости могли и посадить. Стоило бы сажать за это. Раньше надо было догадаться, — со страхом подумал Эрен, глядя на хмурого Армина. — Ну надо же, какое сложное умозаключение, — сухо произнес Армин, подождав пару секунд и убедившись, что Эрен сказал все, что хотел. — А ну как кто-то из команды услышит? — С сегодняшнего дня я больше не в команде, — поспешил сообщить Эрен. — Так что они меня тоже будут засирать. — Ого. Эрен Йегер больше не гоняет по полю? Где-то лес сгорел. Остроумное замечание. Связал перевод моей фамилии с лесом, — напридумывал себе Эрен и лишний раз восхитился эрудированностью одноклассника. — Эрен делает это, потому что хочет вылезти из двоек. — Эрен хорошо себя чувствует? Эрен чувствовал себя очень глупым и наивным Эреном. — Ты так и будешь огрызаться? — вздохнул он. — А у меня есть причины перестать? — Я же на тебя не нападаю. Даже не обзываю. Хотя "педик" было не к месту. — Я не уверен, когда на меня кто-то нападает, а когда нет. И ты ни разу не остановил своих приятелей, когда нападали они, — с обидой в голосе произнес Армин. — Ну вот я тебе прямо говорю, что нападать не собираюсь. Приятелей я остановить не мог, на их стороне было численное пре... превосходство. Эрен понадеялся, что произнес трудное слово правильно. — Вот это да. Распространенные предложения с длинными словами, — с насмешливой полуулыбкой отозвался Армин. — Похоже, футбол и впрямь оказывает дурное влияние на мозг. Поздравляю с исцелением. — Спасибо тебе большое. Перестань, пожалуйста, вести себя, как заносчивый говнюк, я знаю, что ты не такой. — Со мной все себя ведут, как заносчивые говнюки, почему мне нельзя? — Потому что ты одинок, а я из кожи вон лезу, предлагая тебе свое общество. Правильнее было бы сказать "навязывая". — А может, мне нравится одному, — продолжал упорствовать Армин. Эрен, возможно, поверил бы в это, усомнившись в правильности своих личных выводов, да вот только не один и не два раза он видел, как Армин плачет. Плакал он совершенно беззвучно и места выбирал самые укромные, дальние коридоры или угол заднего двора, где во время обеденного перерыва собирались отъявленные курильщики. Эрен однажды столкнулся там с ним, когда пятился назад, прицеливаясь сигаретным окурком в в урну. Он задел Армина спиной и обернулся, достаточно быстро, чтобы заметить и дрожащие плечи, и покрасневший нос. Армин отступил в сторону, пропуская его, а Эрен поспешно отвел взгляд, надеясь забыть увиденное. В тот момент ему совсем не хотелось заострять внимание на том, что и у парня, избранного толпой на роль мальчика для битья, тоже могут быть чувства. Сейчас он жалел и об этом. — Правда? Я пару раз видел... ну, тебя, когда ты был не в лучшем состоянии. — Видел и ничего не сделал, — холодно произнес Армин. — Зачем мне такой друг? — Люди меняются. — Сознавая слабость и заезженность этого довода, Эрен опустил взгляд. — Я сожалею, что тебе не помогал. — Но сожалеешь только сейчас, когда статус капитана команды и всеобщего любимца больше поддерживать не надо. Очень практично с твоей стороны. — Нет, не только! Я давно сожалею, отчасти именно из-за этого и решился покинуть команду. В ней одни идиоты состоят, откровенно говоря. — С чего же ты вдруг прозрел? — Н-не знаю. Долго за тобой наблюдал и понял, что травить тебя не за что. Ты... нормальный парень. Без "педика" обошелся, растешь над собой. Тем не менее, впечатлить Армина или затронуть какие-то струны его души не удавалось. Вновь услышав о своей нормальности, он с безразличным видом пожал плечами. — Несмотря на то, что я выслушиваю каждый день, я и сам знаю, что нормальный парень. — Но я думаю, что тебе не помешает поддержка... Мог бы и обрадоваться, — недовольно добавил Эрен. Он слишком многого ждал от этого разговора. Представлял, как у Армина загорятся глаза, рассчитывал, что он отреагирует на манер сказочных принцесс, освобожденных из заточения. — Не люблю радоваться, — все еще хмуро, но с неожиданно высокой долей откровенности ответил Армин. — Стоит только начать, как тут же случается какое-то дерьмо. Эта мысль была близка и Эрену. Раньше, стоило ему начать надеяться на победу и упиваться красиво забитым голом, как его команда начинала проигрывать и заканчивала матч с угнетающе-разгромным счетом. Когда он считал, что хорошо подготовился к экзамену, то обязательно заваливал его, а попытавшись в первый раз поцеловать девушку, Эрен вынужден был отодвинуться от нее спустя несколько секунд, сраженным внезапным приступом головокружения. Именно такие случаи принято было относить к закону Мерфи, но о существовании Мерфи Эрен не знал и называл случаи несправедливости "пинком от гребаного мироздания", однако сути дела это не меняло. — Это я могу понять, окей, — сказал он, немного расслабившись. — Со мной подобное говно тоже случалось. Я рад, что ты меня сразу нахуй не послал. — А еще можно? — беззлобно поинтересовался Армин. — Нет, — засмеялся Эрен. — Я тебе пригожусь. Армин, похоже, до сих пор сомневался в этом. Он тяжело вздохнул и серьезно посмотрел Эрену в глаза. — Только не строй на мой счет иллюзий. Я ведь и правда гей. Все еще готов дружить? — А что, если ты гей, то обязательно попытаешься меня изнасиловать? Армин фыркнул, смешно наморщив нос. — Вот хоть бы кто-нибудь кроме тебя думал, что это чушь. — Может, мы окружены латентными педиками, — продолжал развивать тему Эрен, ободренный его реакцией. — За свою задницу я не боюсь, правда. Я в состоянии дать тебе отпор. Твоему либидо, — сверкнул он еще одним выученным словечком. Армин взглянул на него неожиданно кокетливо. — Скорее уж мне нужно за задницу опасаться, — произнес он, явно рассчитывая смутить собеседника. Его расчет оправдался. Эрен едва заметно покраснел и кашлянул в кулак. — Н-нет, и тебе не надо. — Ну смотри. — Я же не насильник. И, — договорил фразу Эрен совсем не так уверенно, как начал ее, — не гей. Заметивший его заминку Армин ничего не сказал вслух, но удивленно вскинул брови и мысленно поставил знак вопроса рядом со словом "бисексуал". После этого судьбоносного разговора ориентацию Эрена они не обсуждали очень долго, вплоть до того момента, как Эрен всерьез зациклился на идее сделать своему другу нечто приятное и интимное, начинающееся на букву "м", зачастую порицаемое в приличном обществе. Но это была уже совсем другая история.