Белоснежка

Брок Рамлоу поцеловал Зимнего Солдата. Нет, ничего такого. Просто он оказался на базе в приподнятом настроении, сейчас уже и не вспомнить, почему именно. То ли премию выписали, то ли подписали бумаги на закупку нового обмундирования и оружия для ударной группы, то ли он просто был в лёгком подпитии. В общем, жизнь была хороша, душа пела и хотелось поделиться этим счастьем с кем-нибудь ещё. На свою беду он зашел в медицинский блок и заглянул в открытую дверь одной из лабораторий. Там, на холодном операционном столе лежал Зимний Солдат. Рамлоу остановился. Огляделся по сторонам и никого не увидел. Это было странно, потому что обычно Агента не оставляли без присмотра. Брок вошел в комнату и, осторожно осматриваясь, подошел поближе. Парень спал. Рамлоу вдруг понял, что впервые видит его таким. За двадцать лет службы он наблюдал Солдата достаточное количество времени: и в бою, и в лаборатории, и в криокамере... Идеальный убийца выполнял миссию, орал от боли на процедуре обнуления или покрывался льдом заживо. Всё это время выражение его лица показывало широкий спектр эмоций от ненависти ко всему живому до очень сильной ненависти ко всему живому. Но сейчас... Солдат просто спал. Как обычный человек, даже странно. И лицо его было лицом обычного человека, уставшего после рабочего дня и наблюдающего не самый приятный сон: пухлые губы приоткрыты, глаза слегка подрагивают под опущенными веками, от чего слегка колеблются длинные ресницы, между бровей залегла лёгкая морщинка... Брока почему-то тянуло назвать её «трогательной». Образ дополняли разметавшиеся тёмным нимбом вокруг головы длинные волосы и сложенные на груди руки... Рамлоу вдруг поймал себя на том, что стоит и улыбается, словно идиот. Его дурацкое Хорошее Настроение сразу подкинуло иллюстрацию из детской книжки: Прекрасный Принц целует Белоснежку и та пробуждается ото сна... Брок, ухмыльнувшись этим своим мыслям, наклонился и... поцеловал. *** Поцеловал и поцеловал, что в этом такого? В двадцать первом веке живём, в конце концов. Тем более, обошлось без переломов. Челюсть вправили почти сразу, в соседнем кабинете. Там же выдали мазь от расплывающегося под глазом синяка. Солдата успокоили и поместили в криокамеру. Казалось, всё обошлось. Кто же знал, что у Мироздания были глобальные планы относительно этой маленькой оплошности. Дело в том, что металлические пальцы, сжатые на горле Рамлоу разжимал так же случайно проходивший по коридору Джек Роллинз. Он же потом помогал отбуксировать оглушенного и придушенного командира подальше от весьма бурно выражавшего своё возмущение Зимнего Солдата. Кто же знал, что этот здоровенный детина, спортсмен и мастер рукопашного боя, принципиально не употреблявший ни спиртного, ни табака, стресс после миссий снимал чтением романов Барбары Картленд? Разумеется, все происходившие события он истолковал... несколько неоднозначно. Рамлоу бы забеспокоиться, когда его заместитель начал задавать наводящие вопросы. Но, как назло, Брок опять пребывал в хорошем настроении, настолько хорошем, каким оно может быть у смертника, только что избежавшего казни. Так что, он энергично улыбался только что вправленной челюстью и радостно отвечал на все вопросы Роллинза. - Командир... Это у вас в первый раз? В смысле, поцелуй? - Ну да! Ты понимаешь, Джек, я ж его с семнадцати лет знаю! Вот, всю жизнь берёг себя для единственного отморозка... Ждал удобного момента, а он не оценил! Роллинз только сокрушенно качал головой и вздыхал, размышляя, как быть дальше. Разумеется, никто из сослуживцев никогда не читал книги его любимой писательницы, а потому не могли даже представить себе, как сложно приходится их командиру. Его долгом было как-то их подготовить. *** Первый тревожный звоночек прозвенел примерно через неделю. К Рамлоу стали подходить его бойцы, по одному или группами и заверять его в своей искренней симпатии. Говорить, что он, не смотря ни на что, хороший командир, что они доверяют ему в любом случае, и что у каждого могут быть свои, гм, заморочки... Поначалу Брок всё воспринимал в шутку. Потом решил, что это чей-то неудачный розыгрыш. Ещё через неделю ему надоел этот флешмоб и очередного посетителя он прижал к стенке. Парень очень испугался. То есть не то, чтобы он испугался выбитых зубов или сломанного носа, или каких-то преференций на следующей тренировке. Боец действительно испугался. Так, что даже Рамлоу проняло. Отпустив парня, Брок сделал пару шагов назад и, показав мастерское владение обсценной лексикой, сформулировал свои вопросы. - Ну, так это... - мялся боец, всё ещё не отошедший от шока. - Все же теперь знают, что вы того. Ну... За другую команду играете. Сначала Брок подумал, что его подозревают в симпатиях к Щ.И.Т.у, и так растерялся, что даже отпустил подчинённого. Потом, конечно, понял, что имелось в виду совсем другое, но было уже поздно: что бы он ни делал, как бы ни пытался оправдаться, при его появлении общая душевая моментально пустела. *** Дальше был Ад. И больше всего в этом аду Рамлоу бесило человеколюбие. На него смотрели с жалостью, словно он был неизлечимо болен, общались, словно с деревенским блаженным дурачком и по-прежнему избегали в раздевалках. Слухи стали доходить до начальства. Особенно обрадовалось то, что было по линии Щ.И.Т.а: там была сильно развита деятельность профсоюза. Рамлоу теперь ставили в пример, как человека, не побоявшегося открыто заявить о своей ориентации на такой ответственной и совершенно не ассоциирующейся с образом гея должности. Капитан Америка на очередном задании пожал ему руку и сказал, что гордится боевым товарищем. И на совместных с Зимним Солдатом миссиях все бойцы продолжали играть роль редких толерастов, следили за «сладкой парочкой» во все глаза и разве что не смахивали слёзы умиления. Солдат же, напротив, смотрел из-под лохматой чёлки так, что Броку было не по себе. Уж на что Агент был отходчивым парнем, при его-то образе жизни, а вот этот поцелуй, почему-то, счёл смертельным оскорблением. После того, как пару раз прямо перед носом в стену втыкался метательный нож Агента, Рамлоу всерьёз задумался о возможности ношения сразу двух бронежилетов. *** «Вишенкой на торте» стал вызов на ковёр к Пирсу. Шеф Гидры долго ходил вокруг да около, но Рамлоу уже понял, зачем его пригласили и даже был рад этому. Подобные отношения не одобрялись организацией, увольнять или как-то наказывать, его, конечно, не будут, но разврат прикажут прекратить, вот тут-то Брок и попросит приказать всем бойцам перестать трепать его имя и вообще заткнуться на тему его несчастной любви к Зимнему Солдату. Наконец, Пирс решился: - До меня дошли некоторые слухи... Ты же понимаешь, что подобные отношения недопустимы? - Понимаю! - радостно улыбнулся Рамлоу, кажется, вызвав у начальства лёгкое замешательство. - Ты один из самых ценных моих агентов, - взял себя в руки Пирс. - На тебе держится очень и очень многое. - Рад стараться! - не менее радостно отдал честь Рамлоу. - И, разумеется, тебе многое позволено, - продолжил свою мысль его начальник. - Но ты не должен забывать, что Зимний Солдат – это, прежде всего оружие Гидры. Очень важное, уникальное оружие. - Именно так! - вытянулся по стойке смирно сияющий от счастья Рамлоу. - Самое уникальное на свете оружие! - В общем, - снова стушевался Пирс, - я не могу тебе ничего запретить... Но ты должен следить, чтобы он не вышел из строя. - Я обязательно прослежу... - и тут Рамлоу осёкся. Радость постепенно сходила на «нет», сменяясь чувством тревоги: Брок заподозрил неладное. - То есть, что значит — не можете запретить? - То и значит. Я даже отдал приказ не помещать Солдата в криокамеру после нынешней миссии. Не терзай себя, дай волю чувствам. Только позаботься о работоспособности нашего Агента и проследи, чтобы это не превратилось в шоу для персонала. Ну да ты и без моих советов это сделаешь, всё же это не похоть, а глубокое чувство... - Но как же... Я же... Это же... - Да, знаю, несколько противоречит общему духу устава нашей славной организации, - Пирс тепло улыбнулся. - Но, в конце концов, мы оба знаем, что для командного состава всегда действовало послабление. А потом, как ещё я могу отблагодарить тебя за преданную службу? А если будут проблемы с кем-то из филиалов — я всё улажу. Всё же, наша миссия слишком важна для организации в целом. Пользуясь замешательством подчинённого, Александр Пирс вручил ему папку с документами и нажал кнопку на коммутаторе, вызывая следующего посетителя. *** Рамлоу держал в руках записку и в сотый раз перечитывал текст, мрачнея все больше и больше. Лежа в больнице, в охраняемой палате, дожидаясь суда и очередной смены капельницы, он так надеялся, что все его гомоэротические приключения остались в прошлом, сгинули вместе с проектом «Озарение» и Зимним Солдатом. Но корявый почерк, которым было написано письмо, был ему слишком хорошо знаком: перед миссиями Агент, не любивший, когда кто-то прикасался к его оружию, оставлял бойцам «Удара» и техперсоналу базы подобные предупредительные записки. Но, поскольку угрожать он не умел (угрозы не были его профилем, для этого у Гидры были другие агенты), Солдат просто перечислял то, что помнил из краткого курса анатомии, объясняющего, как нанести организму противника максимальные повреждения. Он дотошно описывал, используя медицинские термины, все физиологические процессы (и ощущения от них), происходящие с организмом при удушении, переломе шеи или позвоночника, а так же сопутствующие спаррингу с ним травмы, вроде открытых переломов и рваных ран от металлического протеза. С превеликим удовольствием Брок прочитал бы сейчас нечто подобное. Он был бы рад даже адресованному ему описанию казни, путем вытягивания кишок через разрез в брюшной полости, лишь бы не видеть то, что было написано в проклятом письме на самом деле: «Я долго думал и наконец понял, что ты не пытался меня унизить тем поцелуем. Я бродил по улицам, видел, как люди целуют друг друга, задавал вопросы. Мне сказали, что это знак любви, искренней привязанности и доверия. Мне очень стыдно, что я истолковал тот поцелуй неверно. Но теперь я осознал свою ошибку. Не волнуйся, я скоро освобожу тебя, и мы навсегда будем вместе!» У Брока складывалось ощущение, что Солдат искал принадлежащий Гидре тайник с оружием и случайно наткнулся на заначку, в которой Роллинз прятал свои любимые романы. Подозрения подкреплялись букетом цветов. Вырванных с корнями из клумбы. В небольшое больничное окошко даже было видно эту изувеченную клумбу. Впервые Рамлоу порадовался тому, что он находится под стражей и его охраняют, как преступника. Но этих мер было явно недостаточно, если речь шла о Зимнем Солдате. Превозмогая боль в не до конца залеченных ранах, Брок поднялся с постели и направился к выходу и принялся колотить в запертую дверь, требуя удвоить охрану. *** В этот раз ему повезло. Слова о том, что недобитая Гидра прислала по его душу Зимнего Солдата, приняли во внимание, охрану усилили. По слухам — самим Капитаном Америка, который, разумеется, выписался из госпиталя гораздо раньше Рамлоу. В общем, Солдата смогли задержать на подступах к его палате, Брок благополучно долечился и переехал в одиночную камеру дожидаться суда. Его наконец-то оставили в покое, и он был полностью счастлив. *** Но счастье продлилось недолго. Глядя в небесно-голубые и кристально честные глаза Капитана Америки, Рамлоу отстранённо размышлял, чем и когда он мог ТАК испортить свою карму. Да, он был преступником, убийцей, служил Гидре и прочее... Но всё равно, то, что хотели с ним сделать, было слишком жестоко. Запредельная жестокость. - После всего, что ты сделал, ты должен сочетаться с Баки законным браком. - Да что я такого сделал-то?! - не выдержав, Рамлоу сорвался на крик. Шутка Мироздания затянулась. - Кэп, я понимаю, что ты человек прошлого века, но даже в прошлом веке один поцелуй не был достаточным основанием для женитьбы! - Один поцелуй?! Да про тебя два года уже легенды слагают! Про твою великую и запретную любовь! - Вот именно, ты правильно сказал — легенды! Один идиот всем растрепал и понеслось. А я всего лишь хотел пошутить... Глаза Капитана вдруг потемнели, словно грозовое небо. В воздухе запахло озоном. - Значит, для тебя всё это лишь шутка? - Н-нет, - у Рамлоу было очень живое воображение, он вдруг ясно представил, как Кэп производит с ним все те манипуляции, что Зимний Солдат описывал в своих записках сослуживцам. - Я не это имел в виду. Роджерс, ну ты же благоразумный человек! Неужели ты не спросил своего Баки, как всё было на самом деле? - И спрашивать не потребовалось! Он только и говорит, что о тебе: как ты его тренировал, как ты был с ним, когда учёные ставили свои бесчеловечные опыты, как прикрывал его на миссиях... Я не понимаю, почему ты отказываешься от него сейчас. Рамлоу закрыл лицо ладонью. Он больше не чувствовал в себе сил бороться. Поэтому снова решил пошутить. - Сам подумай, зачем ему муж с таким послужным списком, да ещё и отбывающий пожизненный срок? Капитан Америка молча развернулся и покинул его камеру. На следующий день Брока Рамлоу оправдали по всем статьям. Когда речь заходила о Баки, Стивен Роджерс не понимал шуток. *** - Я одного не могу понять, - сокрушался Рамлоу, - вам-то это зачем? Ведь это освобождение не обошлось без твоих денег, Старк! А ты, Бартон, дал показания, обелив меня перед судом! Я читал материалы дела. - Ну, надо же что-то иногда делать для души! - развёл руками Тони Старк. - Ну, или просто для ржаки, - пожал плечами Бартон, разливая дорогущий виски по пластиковым стаканчикам. Рамлоу передёрнул плечами, затянутыми в узкий пиджак и в сотый раз поправил галстук-бабочку. - Да не тереби ты... нетерпеливый, - хохотнул Старк, снова поправляя праздничный наряд на «счастливом брачующемся», а потом протянул ему стакан. - Вот, займи руки. Они чокнулись пластиком, а потом выпили, без всяких тостов и речей. - Как жить-то теперь? - вздохнул Рамлоу. - Расслабиться и получать удовольствие, - из-за ближайшей колонны вынырнула Наташа в белом шелковом платье с невозможным декольте и боковым разрезом почти до талии. - Сначала будет немного больно, потом хорошо, а потом ты втянешься. Поверь моему опыту. Я сама через это прошла, сменив КГБ на ЩИТ, а потом на Мстителей. Клинт разлил снова, теперь уже на четверых. - Нас Стив-то не накроет? - тихо спросил Рамлоу, занюхивая рукавом. - Нет, он сейчас с Баки. А я обещала проследить за вами, - Романофф оглядела небольшую каморку, послужившую беглецам убежищем. - Не бойся, не сдам. Так и скажу Кэпу: вы были в нижнем пределе, служившем ризницей, принимали причастие, готовясь к таинству венчания. - Нихрена не понял, - тряхнул головой Клинт, снова наполняя стаканы. - Ничего, Кэп поймёт, - улыбнулась ему подруга, усаживаясь на небольшой деревянный столик. - Я запутался. А Стив у нас кто — шафер или подружка невесты? - Я шафер! - отсалютовал своим «кубком» Старк. - Раз я плачу за кольца, значит я их и храню. - А я подружка невесты, - обворожительно улыбнулась Наташа, закидывая ногу на ногу, от чего полы платья немного разъехались в стороны. Всё-таки, очень сложно было смотреть этой женщине в глаза. Проследив за взглядом Рамлоу, рыжая шпионка рассмеялась. - Но-но, Брок. Тебе пора к алтарю, приносить брачные клятвы. Вечером порезвишься. - Действительно, пора, - посмотрел на часы Старк. - Давайте по последней, за молодых. Они выпили, не чокаясь. Тони и Клинт, запрятав бутылку в ризнице, направились к выходу, Рамлоу устремился за ними, но Наташа перехватила его за рукав. - Нет-нет, твой вход потом. - Разве я не должен стоять с шафером у алтаря? - Нет, ты пойдёшь со мной. - Но ведь Старк... - Я же сказала, Рамлоу: я — подружка невесты.