15 поступков ради трёх слов

Счастье мимолётно и быстротечно, как бабочка, порхающая над огнём. Хватайте своё счастье и держите его, пока есть такая возможность, иначе потом будет поздно.

      — Послезавтра выпускной. — Сириус сверлил взглядом спину своей девушки, которая, в свою очередь, совершенно не обращала на него внимания.       Александра стояла, опираясь на перила, и смотрела вниз с самой высокой башни Хогвартса, увлечённо наблюдая за тем, как постепенно гаснут огни в окнах и замок погружается во тьму.       — Ты говоришь очевидные вещи, Сири. — Голос Гриффиндорки был как никогда тихим и каким-то пустым, не выражающим и капли эмоций.       — Сделай доброе дело, не заставляй меня разговаривать со своей спиной. — Блэка, казалось, ужасно бесило такое поведение подруги.       В последнее время девушка стала какой-то замкнутой, неразговорчивой. Она всё чаще получала письма от Малфоя, после которых становилась ещё мрачнее, что ужасно бесило Сириуса. У Александры снова появились тайны, о которых она никому не рассказывала. Она часто говорила о каких-то странных вещах, иногда заводя темы о предательстве, при этом обводя хищным взглядом всех своих друзей. И Блэк совершенно не мог понять, что с ней происходит, ему казалось, что девушка сошла с ума, а он, пытаясь разгадать её тайну, так же лишился разума.       — Ты стал слишком раздражителен. — Гриффиндорка фыркнула, но всё же обернулась, прожигая Сириуса взглядом своих синих глаз, которые в темноте башни казались чёрными. — Это мне? — Мстарде обратила внимание на букет ромашек, которые Сириус сжимал в своих руках. Парень кивнул и протянул девушке связку цветов. — Поступок, однако. — Алекс усмехнулась. Это был первый раз, когда он подарил ей цветы. Сириус Блэк, первый ловелас Хогвартса, задаривавший всех своих предыдущих девушек цветами и конфетами, почему-то решил, что Александру он добьётся и так, без глупых подарков. И как ни странно, у него это вышло.       — Поступок? Да, я не украл их, а честно выпросил у мадам Спраут, выслушивая её трёхчасовые рассказы о полезности этих цветов, при этом я подарил ей коробку своих любимых шоколадных конфет и пообещал принести ей семян «тех чудных цветов, которые выращивает моя тётушка», а ещё, вдобавок к этому, я должен потанцевать с ней на балу. — Брюнет выдохнул, закончив свою долгую речь. — И ты говоришь, что это поступок? Да это целых пять поступков, можно сказать — подвиг!       Александра громко засмеялась, чем вызвала улыбку Блэка.       — Ты дурак, Сириус. — Она смахнула с глаз выступившие слёзы и, поднеся букет к лицу, вдохнула аромат цветов.       — Кстати, почему именно ромашки? — Бродяга обнял девушку, встав за её спиной и положив свой подбородок ей на плечо.       — В детстве мне всегда говорили, что я так же прекрасна, как роза и так же колюча, как она. А я терпеть не могла розы. — Девушка замолчала, погружаясь в воспоминания.       — Что с тобой происходит, Алекс?       — Я боюсь, Сириус. Представляешь, я, храбрая гриффиндорка, боюсь. Я боюсь самостоятельной жизни, где не будет Минервы и Дамблдора, которые всегда поддерживают, где не будет школы, которая стала истинным домом. Не будет дружного «Дома Гриффиндор», в котором были друг за друга горой. Больше не будет тех посиделок вечером у камина. Лили выйдет замуж за Поттера, Алиса за Фрэнка. Римус пойдёт учиться, а МакКинон отправится в Министерство. Каждый пойдёт своей жизнью, своей дорогой. Мы будем лишь изредка пересекаться где-нибудь в Косом переулке или Министерстве и здороваться при встрече. Я больше не смогу прийти к Лили и рассказать ей, как меня достал Эйвери. Больше не будет вечно грустного Снейпа, который, кстати, намного умнее нас всех. Больше не будет ничего. Я боюсь, что мы все сгинем на войне, и лучше бы умереть всем сразу, но нет, так не бывает. Умрёт кто-то один, а остальные будут жить с вечной утратой на сердце. Я боюсь, боюсь остаться одна. — Мстарде всхлипнула и, резко развернувшись, уткнулась лицом в рубашку Сириуса.       — Дурочка, ну не плачь. Никто тебя никогда не бросит. Ты, конечно, та ещё заноза в одном месте, но без тебя жизнь становится скучной. И ты никогда не будешь одна, у тебя есть Ник и я, а мы-то тебя точно никогда не бросим. А если Эванс, упаси Мерлин, не захочет слушать твои рассказы, то мы надерём ей задницу, и никакой Поттер её не спасёт. — Сириус хохотнул. Александра подняла лицо, внимательно смотря на парня и пытаясь понять, шутит он или нет. — Ну вот, чего было плакать?       — Ничто не вечно, Сириус. Завтра тебе понравится другая, и ты уйдёшь к ней, забыв про меня, как про ненужную игрушку. — Девушка, казалось, говорила на полном серьёзе.       — Знаешь, Мстарде, за сегодняшний день ты сказала больше глупостей, чем за всю свою жизнь. Я знаю тебя, сколько себя помню, и я могу с уверенностью сказать, что роднее тебя нет никого, даже с Регулусом и Джеймсом мы не настолько близки. И как я могу поменять свою малышку на какую-то непонятную девицу?       — Точно? — она улыбалась, но с лица не сходило задумчивое выражение.       — Точно, точно, точно, точно, точно. — Каждое слово Сириуса сопровождалось поцелуем, вызывающим внутри Александры Мстарде просто бурю эмоций.       — Я люблю тебя, Сириус, я так тебя люблю. Больше, чем до Луны и обратно. — Она сказала это. Первый раз за всё время их отношений она сказала это.       — А я люблю тебя. — Парень на секунду замолчал, а затем, выудив что-то из кармана, заговорщически заулыбался. — Знаешь, я хотел дотянуть до выпускного, но коль ты наконец сказала, что любишь меня... — Бродяга протянул девушке открытую коробочку, внутри которой находилось золотое кольцо с одним камешком посередине и надписями, оплетающими его. — Александра Мстарде, согласна ли ты провести со мной вечность?       Девушка ничего не ответила, поражённо смотря на кольцо, лишь протянула Сириусу трясущуюся левую руку, на безымянный палец которой он тут же надел кольцо.       — На нём написано «Семья превыше всего». Оно раньше принадлежало моей покойной тётушке, а затем, после смерти дяди Альфарда, перешло ко мне. Это семейная реликвия, и она имеет одну занимательную способность. — Гриффиндорец улыбнулся, заметив, как изменилась в лице его девушка. Кажется, она всё поняла. — Как только я надел тебе его, ты официально стала членом моей семьи. То-то удивится матушка, когда с утра обнаружит новое имя на гобелене.       — Ну и гад ты, Сириус. — Брюнетка хохотнула и, поднявшись на носочках, поцеловала теперь уже своего жениха. — Но я всё равно люблю тебя.       По Астрономической башне разнёсся громкий смех Сириуса Блэка.       Эти двое надеялись на светлое будущее и верили, что у них всё будет хорошо. Не смотря на все те невзгоды и беды, что пришлось пережить, они всё ещё вместе, а не это ли есть истинное счастье?