Tetto del mondo. Часть 1. Человек, в котором живет демон.

Предупреждение: Фута у меня обычный мальчик с ужасным детством, Савада же взрослый непогодам, но думаю это оправданно его детством)) И последнее предупреждение: в этой главе нету Кеи!)) — Мальчики, мне нужно, чтобы кто-нибудь сходил в магазин. У меня закончился томатный соус! — Ба, мы еще тут не закончили, — Тсуна высунул голову из-под лестницы и взял протянутый Гокудерой молоток: мыши не вовремя прогрызли себе выход из подвала, — Может, нам завести нормального кота? — Об этом потом, — как отрезав, произнесла Мияги-сан. — Давайте я схожу. Босс, вы без меня справитесь? — Ага! – пробурчал Тсуна, — Иди уже. За прошедшую неделю – Хаято ни разу не оставлял Тсуну одного, даже в его комнату перебрался и спал бы каждый день на полу, если бы его босс не поделился местом на кровати. — Мияги-сан, я схожу. — Ох, хорошо. Извини, что напрягаю. Купи все по этому списку. И деньги… должно хватить. Гокудера кивал головой на все указания пожилой женщины. Живя в гостинице Мияги-сан за неполную стоимость, он всегда стремился помогать как можно больше, но Тсуна практически всегда со всем справлялся сам: начиная от тяжелой работы плотника и заканчивая уборкой помещений. Лишь на кухню Мияги-сан не пускала внука, но лишь из-за того, что его помощь в приготовлении пищи превращалась в катастрофу. Чем дольше Хаято жил в этом доме, тем больше узнавал человека, которого называл своим боссом, и все чаще думал о нем как о самом великом человеке во всем мире. — Так… ближайший магазин должен быть где-то здесь, — Гокудера пытался вспомнить короткую дорогу, идя вперед напролом через узкие проходы между домами, когда в него кто-то врезался с разбегу. Хаято успел поймать виновника столкновения за руку до того момента, как он бы распластался на земле. Мальчишка лет восьми испуганно дернулся, пытаясь вырвать свою руку из крепкой хватки итальянца. — Эй-эй, не бойся, — Хаято не знал, что нужно было говорить в такой ситуации, поэтому просто отпустил перепуганного, чуть ли не плачущего ребенка и отступил на шаг, немного грубовато произнеся, — Смотри в следующий раз куда бежишь. — П-простите, — неуверенно произнес мальчик и тут же рванул к ближайшему прогалу между домами, но споткнулся и упал, растянувшись на грязной земле. — Говорил же – смотри куда бежишь, — буркнул Гокудера, думая помогать ли мальчишке или тот сам справится? Мысль испарилась в туже секунду, когда из таких же укромных закоулков, из которых выбрался он сам и куда так стремился мальчишка, посыпались шкафообразные мордовороты. — Он здесь! – заорал один из них, — Стой, мальчишка! Ты уже задолбал своей беготней! Мальчишка стоять на месте не собирался и, не обращая внимания на порезанные об валяющиеся на земле стекла руки резво вскочил. Хаято вздохнул и преградил бугаям путь к ребенку. — Сами постойте, — грубо бросил он, доставая из пачки сигарету и закуривая. — Ты еще кто?! Вместо ответа – Гокудера со всей силы врезал спрашивающему. — Блин… вышел в магазин… Пятеро здоровых мужиков и мальчишка за его спиной. «Расклад явно не в мою пользу… Ввяжусь в драку и один из них наверняка доберется до мальчишки… А у них еще и оружие… Плохо, — у Гокудеры в голове мысли ворочались с бешеной скоростью, — «Был бы один, уложил бы их за пару секунд… А так…» Хаято отступил на шаг, поближе к мальчишке, который как назло замер будто статуя. — Да ты зарываешься, пацан… Отдай мальчишку и иди своей дорогой. А мы тебя забудем… — Угу-угу, — Хаято усмехнулся, доставая динамит – все-таки он самый лучший подрывник во всей Италии, — А больше вы ничего не хотите? – у него в руках уже было четыре динамитных шашки. — Эй, ты чего?! – бугаи теперь уже сами отступали, а фитили динамитных шашек уже весело искрились — Дебилы! – взрывы один за другим разорвали тишину вечерних улиц, как фейерверки во время фестиваля. А в паре кварталов Тсунаеши Савада выглянул в окно и в который раз за час подумал, что нужно было ему сходить в магазин вместе с Хаято. — Босс? — Это… — Я его нашел на улице… и он от меня не хотел отставать, — сбивчиво объяснил Гокудера. — Нет, я о твоей одежде и лице, — Тсуна не выдержал и засмеялся. — Братик Хаято наступил на кошку в темноте, — объяснил мальчик, царапины которого в данный момент обрабатывала Мияги-сан, — А потом мы пробирались через кусты… Гокудера скрипнул зубами и бросил злой взгляд на мальчишку, уже жалея, что не избавился от него сразу же. — Простите, босс, — Хаято опустил голову. — За что? – не понял Тсуна, забирая у бабушки перекись, — Садись, я обработаю твои царапины. — Я привел этого мелкого с собой, — Хаято опустился на стул и приподнял лицо, ожидая увидеть злость в глазах Тсуны. Но тот, кажется, наоборот веселился во всю, — Тсуна? — Все в порядке, — Савада улыбнулся, аккуратно обрабатывая каждую царапину на лице друга. Злиться на него Тсуна не мог, потому что именно чего-то подобного ожидал весь день и просто был рад, что Хаято не сильно досталось. Закончив с боевыми ранениями итальянца, он подошел к мальчику и присел перед ним на корточки. — Ну, а тебя как зовут? – мальчик был явно наполовину японцем, на половину иностранцем, но говорил без акцента, — Я Тсуна. А это моя бабушка Мияги Каоруко-сан. Пожилая женщина тепло улыбнулась мальчику. — Того мрачного типа ты уже знаешь, — Тсуна кивнул на Хаято, — Может, расскажешь мне, что он натворил? — Он взорвал… — Босс! У меня не было выбора! Они сами напросились! — Да-да! Тсуна-ни! Хаято-ни спас меня! Так что не ругай его, пожалуйста. Тсуна засмеялся и выпрямился. Позже мальчик все-таки сказал, что его зовут Футой и ему целых семь с половиной лет. А еще он рассказал, что убежал от очень плохих людей, которые точно его убьют, если найдут. — Вы все-таки злитесь, босс. — Я же сказал, что нет! – Тсуна плюхнулся на свою кровать лицом вниз, — Просто устал. — Простите, — Гокудера сел рядом с Тсуной и положил свою руку ему на спину. — Ты тут не причем… Я бы тоже не прошел мимо… Но… — Но? – Хаято склонился пониже, пытаясь разобрать неразборчивое бормотание Тсуны. Он почти прижался грудью к спине Тсуны. Лишь несколько миллиметров разделяло их. — У меня жуткие предчувствия, — все же поведал своему другу Савада. — Это связано с этим мальчиком? – Хаято почти перестал дышать, вслушиваясь в тихий голос своего босса: тот так редко что-нибудь ему доверял. Возможно, это было связано с тем, что не они не слишком долго друг друга знали. По крайней мере, Гокудера на это надеялся, — с Футой? — Не только, — Тсуна тяжело вздохнул, от чего его спина все-таки соприкоснулась с грудью Хаято, — То, что сделал Кея… Хаято нахмурился – это был их первый разговор о случившемся на прошлой неделе. До этого Тсуна мастерски избегал любых разговоров об этом. — Я конечно терпеть не могу этого придурка, — голос Гокудеры звучал хрипло, — Он чертов помешанный маньяк… Но в тот раз я был полностью с ним согласен. Я могу лишь жалеть о том, что не сделал этого сам. Тсуна резко перевернулся на спину, задев Гокудеру. — Босс? — Тсуна… — Тсуна, — Хаято улыбнулся: он часто звал своего босса по имени в зависимости от ситуации и тот ему это позволял. Возможно, Тсуна бы позволил Гокудере вообще не называть его боссом, но тогда бы все просто бы потеряло смысл, — Я хочу защищать тебя всегда. Что бы ни случилось – я хочу всегда быть рядом с тобой. — Не будь так предан мне… Я же просто человек... Такой же, как и все. — Нет… Для меня ты не такой как все, — Хаято наклонился еще ниже, соприкасаясь с телом Тсуны. Тот смотрел на него широко распахнутыми глазами. Бездонные черные зрачки практически полностью затопили радужки глаз. Волна жара прошлась по телу Хаято, его дыхание сбилось, а мысли помутились. Ниже-ниже и вот уже Гокудера не выдерживает и целует желанные губы, слегка приоткрытые, будто в приглашении. Хаято наслаждается теплом и счастьем ровно секунду. Но осознание произошедшего накрывает его слишком быстро, и он вскакивает как ошпаренный и в ужасе смотрит на Тсуну. — Прости…те… — Хаято! – Тсуна резко сел, но дверь его комнаты уже захлопнулась за Хаято, — Черт! Да что вообще происходит! Савада прижал пальцы к губам и попытался немного успокоиться. Ему нужно было подумать. — Мой отец японец, а мать была итальянкой. Мама с папой расстались очень давно, поэтому я до пяти лет жил с мамой в Италии и ни разу не видел отца, — Фута на секунду замолчал, но Тсуна и не собирался его торопить, на своем опыте зная – как это тяжело рассказывать о себе, — Когда мне было пять – мама умерла от болезни. В Италии у меня больше не было родственников, поэтому меня забрал к себе дедушка со стороны отца. — Значит последние два года ты жил в Японии? – уточнил Тсуна. — Ага. В Токио, — голос Футы поник, — Я думал, что, наконец, встречусь с папой, но… Оказалось, что и мой дедушка давно его не видел. А потом… Дедушки тоже не стало… Его убили. Тсуна сглотнул и отвернулся к окну. Если бы он знал, то точно бы не начинал столь тяжелый разговор с утра пораньше. — Бедный мальчик, — Мияги-сан всхлипнула и прижала ладонь ко рту. — Бабуль, уйди, — тихо попросил Тсуна, — Я тут сам… — Моего дедушку убил его компаньон, чтобы забрать себе все, — со спокойствием, не свойственным маленьким детям, произнес Фута, — Но дедушка успел оставить завещание на мое имя. — И теперь он хочет убить тебя? – Тсуна качнулся на стуле, на котором сидел. Ребенок кивнул. — Я хотел найти папу, но… Я уйду… Я никому не хочу доставлять проблем. Я лучше дам им себя поймать. — Не говори ерунды, — осадил мальчика Тсуна, — Никто тебя не прогоняет. Оставайся сколько захочешь. Я и Хаято защитим тебя, — последние слова как-то сами слетели с языка, не оставляя Тсуне выбора. За все свои неполные шестнадцать лет жизни, Савада еще никогда никого не защищал, не спасал девчонок от хулиганов и не пытался, как Кея избавить всех от этих хулиганов. Он всегда был одиночкой, которого интересовал лишь он сам, он просто не умел защищать и не считал это нужным кому-то. Но почему-то именно сейчас ему хотелось это сделать. «И когда все успело так измениться?» — вскользь подумал Савада. — Ба, оставляю Футу на тебя, — сказал Тсуна, — А ты, — обратился он к мальчику, — Не выходи из дома. А если кто-нибудь придет, лучше спрячься. Все ясно? — Да! Спасибо! А где Хаято-ни? Тсуна нахмурился и огляделся: Гокудеры нигде не было. То-то ему показалось, что сегодняшнее утро слишком тихое. — Если он удрал, с него станется, — прошипел Савада, взбегая вверх по лестнице. Направляясь в комнату итальянца, Тсуна думал о том, что его жизнь с каждым днем все больше осложнялась и превращалась в бардак. И в этом в основном была заслуга Гокудеры Хаято, который ураганом ворвался в его жизнь, заставив окунуться в динамичный мир, в котором не выжить слабым и безвольным. Тсуна с трудом помнил, что такое уже случалось однажды, когда его, трусливого и забитого ребенка, дедушка начал учить драться, когда Хибари Кея вытащил его на улицы Намимори. Тсуна притормозил около нужной двери и не смог сдержать улыбки при взгляде на обычный белый листок, на котором старательно черным маркером было выведено: «Правая рука босса мафии». — Босс мафии, да? О таком я и не мечтал, — произносит Тсуна и резко толкает дверь. Та покорно распахивается, ударяясь об стену. Тсуна вглядывается в темноту комнаты: шторы плотно закрыты, не пропуская ни капли света. Шевеление между кроватью и шкафом заставило Тсуну разозлиться еще больше, и он в три шага преодолел расстояние разделяющее его и Хаято. Савада совсем не понимал итальянца: то тот вел себя как поистине ужасающий человек, то превращался в какую-то амебу и доводил его до белого каления. — Может, хватит? – Тсуна совсем не это хотел сказать, но слова уже сорвались у него с языка, — Ты пишешь на двери такие громкие заявления, а потом прячешься в темноте? Ты же вроде киллер? Значит должен быть сильным и крутым, — Савада не знает, какими именно должны быть киллеры, но ему хочется, чтобы Гокудера был именно таким. — Босс… — Не перебивай, — Тсуна опускается на колени перед Хаято, — Прекрати все это, — его голос звучит устало и обреченно, — Зачем ты чуть ли не вводишь меня в лик святых, приписывая при этом босс мафии? — Я не… — Я человек, Хаято. Не святой! Ты рассказал мне много о себе… но с чего ты взял, что я лучше? — Ты лучше! — Ты уверен? – Тсуна подается вперед, — Что ты будешь делать, если я скажу, что тоже убивал? И никаких угрызений совести по этому поводу особо не почувствовал… Тсуна чувствует теплое дыхание Хаято на своих губах. Они так близко друг к другу… Савада закрывает глаза и почти падает на Гокудеру, целуя его. Хаято притягивает к себе Тсуну, не давая ему отстраниться и проводит языком по его губам, будто спрашивая разрешения. Где-то на краю сознания, Тсунаеши осознает неправильность всего происходящего, но вместо протестов просто расслабляется в объятьях Хаято, позволяя углубить поцелуй. «Вся моя жизнь неправильна», — думает про себя Тсуна, растворяясь окончательно в чужой ласке.