Tetto del mondo. Часть 1. Человек, в котором живет демон.

Вернуться к мечте, на которой сам же однажды поставил крест, что может быть глупее? Тсуна даже не думал, что все может произойти так. Он уже смирился со всем и лишь тихо ненавидел. «Что же делать? Как… как дальше…», — мысли Тсуны перескакивали с одной на другую, будто пытаясь окончательно запутать его. Где правда, где вымысел… Где единственно правильное решение? Что ему нужно сделать, чтобы прекратить свои же мучения… Как ему теперь смотреть в глаза своей бабушке, которая всегда была против того, что он дрался. Тсуна не желал предавать ее, но он не хотел и снова предать себя. «Это все, что я умею…», — Тсуна вздрогнул, отчетливо услышав голос Хаято, и обернулся, но комната была пуста: Гокудера уже давно ушел спать. «Ты стал жалким травоядным…» «Не рискуй больше так, Тсуна… Бабушка не хочет потерять тебя…» «Твоя мать настолько тебя любила, что, не задумываясь, умерла, защищая тебя!» — Нет, — Тсуна мотает головой, но рой голосов не желает исчезать. «Выбирай свою дорогу сам, Тсуна! И никогда не жалей о своем выборе!» — Дедушка? – Тсуна всматривается в темноту своей комнаты, но он по-прежнему один. Или все же нет… Тсунаеши вскакивает на ноги и вылетает из комнаты, чуть ли не кубарем скатываясь с лестницы. Из кухни выглядывает его бабушка. — Захотел прогуляться, Тсу-кун? – Каоруко смотрит на Тсуну с нежностью. — Да, бабуль… Скоро вернусь, — Тсуна смотрит ей прямо в глаза, и она все понимает. — Счастливого пути, Тсу-кун, — пожилая женщина провожает внука с улыбкой, но уже знает, что он вернется к ней совсем другим. Она поворачивается к фотографии мужа и дочери, что стоит на подоконнике в кухне, как вечное напоминание о тех, кого уже нет. — Время пришло, Таро-сан, На-чан? – вопрос повисает в воздухе, но два лица на фотографии, будто на секунду улыбнулись еще сильнее и ярче, чем обычно. Тсуна несется по ночному Намимори, вдыхая холодный осенний воздух. Тишина, покой и порядок… На этих улицах уже несколько лет не бывает по-другому, ведь это территория Хибари Кеи. Тсуна никогда не питал слепых иллюзий и прекрасно осознавал, что чтобы двигаться вперед ему нужно будет становиться все сильнее и сильнее. — И долго ты будешь сидеть под моей дверью? – Савада сморщился от яркого света, льющегося из открытой двери кабинета дисциплины, — Маленькому травоядному не спится этой ночью? «И кто разрешает Кее околачиваться в школе день и ночь?» — Ке, побей меня… — С удовольствием, — отблеск тонф, маниакальная улыбка и довольный взгляд. Тсуна наконец-то понимает, что от него всегда хотел Кея. Кажется, они по-прежнему мыслили похоже. — Не жалуйся потом. — Я хоть когда-нибудь жаловался тебе? – ворчит Тсуна, поднимаясь вслед за Хибари на крышу. Он просто хочет знать, насколько отстал. Насколько слабым, по сравнению с Кеей, он стал. — Хорошая погода, — Хибари смотрит в небо, заволоченное тучами. За то время, которое Тсуна подпирал дверь кабинета Кеи, на улице начался дождь. — Небо плачет. — Давай ты после предашься травоядным мыслям, — резко произносит Хибари и наносит первый удар, от которого Тсуна с трудом уходит. И от второго тоже… и от третьего. — Ты что балетом все это время занимался?! Дерись, а не скачи! — Как скажешь! Гокудера Хаято не мог поверить своему счастью: его мечта быть принятым в семью, наконец, осуществилась. И не важно, что его семья – это босс и он. Хаято, с гордостью выпятив грудь, переступил порог кухни, ожидая увидеть там, по-утреннему суетливого, Тсуну. Но в помещении у плиты стояла только Мияги-сан. «Может, босс еще спит…» — О, Хаято-кун, садись скорее завтракать, а то в школу опоздаешь. — А где б… Тсуна? – Гокудера понял, что попал в больную точку женщины в тот момент, когда ее руки дрогнули и несколько тарелок с грохотом полетели на пол. — Ох… какая я неуклюжая. — Постойте, Мияги-сан… Я все соберу! – Гокудера присел на корточки, собирая осколки, — Так Тсуна… — Он ушел ночью, — Мияги-сан присела на стул и вытерла пот с лица фартуком. — Что…, — Гокудера надеялся, что он ослышался, но… — Он сказал, что вернется к утру, но час назад позвонил Хибари Кея и сказал не ждать Тсуну…Я так волнуюсь. — Успокойтесь, Мияги-сан, — Гокудера точным броском отправил все собранные осколки в мусорную корзину и резко встал, — Я найду его! С боссом ничего не может случиться… Нужно просто поискать. Уже вылетая на улицу, Хаято отстранено подумал, что он так и не узнал кто такой Хибари Кея, где его искать и почему его знает так много народу. И главное кто этот тип для Тсуны. — Ой, блин, — Тсуна схватился за ребра, когда Кея швырнул его на диван в своем кабинете, — А поаккуратнее? — Не стеклянный, — Хибари Кея с удовольствием смотрит на дело рук своих: наливающийся кровавый синяк на скуле Савады нравится ему больше всего – именно от этого удара Тсунаеши упал и больше не смог подняться. «Но стоит признать… жалкое травоядное, держался несколько часов», — немного раздраженно думает Кея, потягиваясь: Тсуна все-таки смог его загонять, — «Насколько же он будет сильнее, если возьмется за драку всерьез?» Кея чувствует, будто бы ему указали его место, и это бесило его. — Тебе было весело? – вопрос возникает сам собой. — Ты о чем? – Тсуна тяжело дышал и боялся пошевелить даже пальцами на ногах. Все его тело немилосердно ныло — Тебе было весело драться со мной и знать, что ты в любой момент можешь победить? — Ты же выиграл,…Ке, — Тсуна не был уверен в том, что ему вообще нужно было хоть что-то говорить. — Выиграл? – Хибари хмыкнул и в мгновении ока оказался рядом с Савадой, нависнув над ним, — Может, хватит? Думаешь, я не знаю, что ты боишься слететь с катушек… снова? Я молчал все это время… Но сегодня ты пришел сам, Тсунаеши! — Кея… — Ты такой смешной… Маленький убийца… Тсуна вздрогнул и вжался в спинку дивана, его глаза расширились от ужаса. — П-перестань… Откуда ты… — Знаю? Я тот, кто всегда знал тебя лучше всех, — лицо Кеи все ближе к лицу Тсуны, — Я хочу снова увидеть азарт в твоих глазах, Тсунаеши. — Нет… — Да, — рука Хибари сжимает тсунино плечо, — Мы же с тобой похожи. Скажи, что жаждешь мести и я помогу тебе… — Прекрати! – Тсуна отталкивает Кею и пытается убежать как можно дальше от него, но оказывается прижатым к дивану всем телом парня, — Отпусти! — Злись! Злись сильнее! Возненавидь меня… Все так просто, Тсунаеши… Тебе лишь нужно захотеть убить меня! Ты же можешь… — Тсу-кун, ты мог бы не гулять в школьной форме? – Нана смотрит на несколько капель крови на рукаве. — Мам, а можно я тогда в школу ходить не буду? – мальчишка лет одиннадцати хлопает дверью холодильника. — Нельзя! И не смей пить холодное молоко после ванны! — Угу, — Тсуна не слушает мать и отворачивает крышку картонного пакета. — А почему Кея к нам не зашел? – Нана выглядывает из ванной, — Я хотела его ужином покормить. — Не знаю, — Тсуна хмурится: его друг, последнее время вел себя странно и постоянно где-то пропадал. А на все тсунины вопросы отвечал, что мелкие не должны совать свой нос, куда не следует. «Будто он меня на полвека старше», — думает Тсуна про себя, а вслух произносит: — Он завтра зайдет, мам. — Тогда мне нужно будет приготовить побольше! Тсуна вздыхает и идет проверять заперта ли наружная дверь, но, не доходя до нее, он замирает, прислушиваясь. — Мама? — Я занята, Тсу-кун… Тсуна не понимает, откуда взялось это странное чувство тревоги и почему он так боится двинуться с места. В это момент во всем доме гаснет свет. — Мама! — Ну что раскричался? Всего лишь пробки вылетели, – женщина выходит из ванны, стряхивая воду с рук, — Тсу-кун! Тсуна хорошо видит свою мать – свет уличного фонаря проникает через распахнутые шторы и будто освещает путь. А еще он видит ЕГО… через распахнутую входную дверь… — Тсуна! – Нана бежит к сыну, но убийца с ножом в руке быстрее нее. Шаг, еще шаг и Нана сама натыкается на нож. — Б-беги, Тсу-кун, — женщина из последних сил держит убийцу за руку, чувствуя адскую боль в груди, — Беги! Тсуна широко распахнутыми глазами смотрит на свою маму и на мужчину, который как куклу отбросил Нану в сторону. — Черт, какая шустрая оказалась, — отблеск ножа покрытого кровью. – Не шевелись, пацан, и больно будет не очень долго… — Мама... Зачем?! – Тсуна кидается на мужчину. Дальнейшее Тсунаеши помнит плохо…все будто застлала красная пелена. Лишь три вещи никогда не будут им забыты, словно высеченные в памяти: улыбка матери, которая даже после смерти не сошла с ее лица, напуганные глаза ее убийцы и хруст костей под его кулаками. — Я не знал, что ты знаешь все, Ке, — Тсуна вцепляется руками в волосы. Все его воспоминания о том вечере были загнаны в глубины памяти. — Я был тем, кто нашел тебя… и Нану-сан, — Кея отпускает Тсуну и садится на пол рядом с диваном. — Я не помню. Я помню только Куроме Кихару… — Это я его попросил помочь тебе… Если хочешь знать, то труп я прикопал на пустыре… — Ты чудовище. — Нет, чудовище – это ты. У того мужика не было ни одной целой кости. Ты убил его! Будешь отрицать? Тсуна качает головой. Он верит Кее. Так уж было заведено – его друг всегда находился где-то неподалеку и всегда вытаскивал из всех передряг. — Ты презираешь меня? — Если я скажу «да» ты пойдешь и спрыгнешь с крыши? — Не дождешься, — шипит Тсуна в ответ, — Ну почему ты такой? – Тсуна прижимается лбом к макушке Кеи. Ему нужно было всего лишь пару секунд, чтобы все осознать и понять, что делать дальше. Тсуна в который раз думает, что их разница в полтора года словно пропасть между ними. Ему всегда казалось, что Кея всегда и во всем будет превосходить его. — Забью до смерти. — Ага, — Тсуна ложится на диван. Его глаза закрываются от усталости и нервного истощения. — Не оставляй меня, пожалуйста, — еле слышный шепот. — Распустил нюни, — Кея смотрит на спящего парня, — мелюзга. Кея встает и, сняв пиджак, набрасывает его на Тсуну. Ему некогда рассиживаться, ведь нужно сделать еще так много дел. Сколько Кея себя помнит – он всегда нянчился с Савадой Тсунаеши. Зачем ему это было нужно, не знал даже он сам. Просто Тсуна был Тсуной. Кее всегда казалось, что быть рядом с ним или просто неподалеку единственно правильное решение. Странно это было, неправильно. Хибари Кее никто не был нужен, но почему-то ноги раз за разом несли его навстречу Тсуне. И даже то, что более разных людей было невозможно найти, не останавливало его. Домашний, любимый всеми Тсуна и он, Кея – вечный одиночка, на которого плюнули почти сразу же после его рождения. Поначалу маленький Ке еще видел некое подобие семьи: работающий день и ночь отец, прожигающая все свободное время в салонах красоты мать. А потом не стало и этого… Громкий развод, а вместо дележа общего ребенка, понимание, что маленький Кея в общем-то ни одному из родителей не нужен. Именно в тот момент Кея и встретил пятилетнего Тсуну: тот стоял и рыдал посреди улицы, отстав от мамы во время прогулки по оживленной улице. В первую секунду Кее захотелось его прибить, во вторую тоже, да и в третью… Ну а после на шею Кеи будто поводок нацепили. Вкусные обеды и теплые улыбки Наны Савады, зашивающая его порванную форму бабушка Каоруко, учащий драться по-настоящему дедушка Фудзитаро и Тсуна, не отстающий ни на шаг. Тсуна, которого Кея сразу посчитал равным себе, пусть тот никак не мог и определиться кто он: хищник или травоядное. — Ты! – Хибари Кея оборачивается на громкий голос: Гокудера Хаято стоит в паре метров от него с тремя уже горящими динамитными шашками в руке. Кея не напрягаясь, сбивает летящий динамит и он взрывается в паре метров от него не достигнув спешащих школьников. От взрывов у многих закладывает уши, кто-то замирает, но многие что-то кричат и кидаются в рассыпную. «Стадо», — думает Кея, а вслух произносит: — Гокудера Хаято, внос взрывчатых веществ на территорию школы Намимори запрещен. — Где Тсуна? – Гокудера уже поджигает следующую партию динамита, но не успевает кинуть его: одним точным ударом тонфы, Хибари сбивает его с ног, сломав пару ребер. Глава дисциплинарного комитета тушит фитили ногой, а затем ей же придавливает руку Гокудеры, пытающегося подняться. Толпа во дворе школы становится все больше. «Их тоже нужно забить всех до смерти…» — Что ты делаешь, Гокудера Хаято? — В-верни Тсуну! — А больше ты ничего не хочешь? – Хибари надавливает сильнее, наслаждаясь гримасой боли на лице поверженного противника. Шепот прошелся по толпе, но Кее было все равно: если будет нужно, то он их всех убьет. — Что ты можешь дать ему, Гокудера Хаято? Зачем ему нужен такой слабак как ты? Что ты вообще знаешь о Тсунаеши? — А ты-то, что о нем знаешь?! – Гокудера злится: он ненавидит чувствовать себя беспомощным — Все, — Хибари усмехается, — Но лучше всего я знаю, что ему не нужны такие слабаки как ты, — Хибари убирает ногу с руки Гокудеры и поднимает взгляд к небу, — Он похож на меня…нет… он даже хуже чем я. Он уничтожит тебя в тот момент, когда ты покажешь свою слабость. Бойся, Гокудера Хаято. Хибари уходит не оборачиваясь. — Я вообще не понял о чем ты, Хибари! Но я не отступлюсь от Тсуны, даже если мне придется сдохнуть ради этого! – Дыхание Хаято сбивается, но он упрямо поднимается на ноги. — Жалкий дурак… Расходитесь, пока я не забил вас всех до смерти! Кусакабе! Хватит пялиться по сторонам – наведи уже порядок. — Слушаюсь, Ке-сан. — Эй, ты в порядке? – парень в форме бейсбольного клуба поддержал Гокудеру, спасая его от очередного падения. — В полном, — Хаято выдирает свою руку и медленной поступью идет в сторону школы. — Давай я тебе все-таки помогу! — Отвали! — А вы о Тсуне говорили? О Саваде Тсуне? — Слушай, — Гокудера остановился и зло глянул на надоедливого парня, — Ты че пристал, а? — Да я просто волнуюсь! Мы же все-таки одноклассники, — парень растрепал свои волосы и весело засмеялся. — Я тебя не помню! – Гокудера снова возобновил шаг. — Я Ямамото Такеши! – крикнул парень ему вдогонку. — Заткнись!