Молния

Голоса забивали голову Лилли, хотя она их практически не слышала, лениво переключая каналы на телевизоре. На улице была прекрасная погода, тепло и солнечно, но девушка не могла заставить себя покинуть дом. Часть ее боялась наткнуться на Майли, другая очень этого хотела, оставляя блондинку в неуверенности. Она даже отклонила приглашение Оливера пойти на реку, скрываясь за мнимой болезнью. Она просто не могла никого видеть, поэтому решила сидеть дома и приводить мысли в порядок. Но ей это плохо удавалось. Вздохнув, она бросила грустный взгляд на телефон, лежащий на кофейном столике. Майли не звонила ей с того случая в библиотеке, и Лилли не знала, что должна чувствовать. Школьница наконец поняла, что девушка не хочет с ней разговаривать, или случилось что-то еще? Майли потеряла к ней интерес? Или она просто с подругой то, что хотела, и сбежала? Лилли отругала себя за такие ужасные мысли. Она понимала, насколько безумными они были, судя по тяжелой ноше вины, которая все не хочет ее отпускать. Лилли больше ничего не понимала и не знала, что ей делать. Что-то упало на подушки, лежащие рядом с ней на диване, и Лилли оглянулась. Ее мать смотрела на нее взволнованным и укорительным взглядом, и Лилли подавила стон. - Что происходит, Лилли? Лилли решила включить дурочку и устремила взгляд в телевизор. - О чем ты, мама? Понимая, что дочь всеми силами пытается уйти от ответа, Хэзер наклонилась и выключила телевизор. Лилли рассержено на нее посмотрела. - Эй, я смотрела! Хэзер искривила бровь. - Ты смотришь «Взгляд»? Серьезно? Лилли усмехнулась и снова отвернулась, увидев, что ее разоблачили. Лилли понимала, почему мать смотрит на нее подобным образом, и к чему ведется этот разговор, но ей не хотелось ничего обсуждать. Если родительница хотела поговорить, она первая должна прийти к основной теме, подумала девушка. Поэтому хранила молчание. Хэзер вздохнула, понимая, что будет нелегко. - Лилли, ты можешь мне все рассказать. Я же вижу, что что-то не так. Ты безвылазно торчишь дома уже пятые сутки. Ты не ходишь к Майли, ты не говоришь о Майли, черт возьми, ты даже ни разу не упомянула ее имени. Что у вас двоих произошло? - Если я не говорю о ней круглосуточно, еще не значит, что что-то обязательно должно было произойти. И вообще, вам с отцом нужна моя помощь. Я просто хочу быть рядом, - хрипящим голосом ответила Лилли, скрестив руки на груди. - Ну, когда ты неделями через каждое второе слово вставляла «Майли», а потом резко перестала, что-то вдруг показалось мне странным, дружок. И не прикрывайся отцом или мной. Он уже на всех порах мчится работать вне дома или смотрит кино, а я не настолько пострадала, чтобы мне постоянно нужен был твой присмотр. - Хочешь, чтобы я свалила из дома? – спросила Лилли, решив, что кривляться было единственным спасением. Хэзер тяжело вздохнула и половила здоровую руку дочери на плечо. Девушка сдалась и подняла глаза. - Ты знаешь, о чем я говорю, Лилли. Может, я и не понимаю, что происходит, но что что-то не так, я даю тебе гарантию. Я просто не могу видеть тебя такой… хмурой и подавленной. - Я не подвалена, - ответила Лилли, слишком поздно сообразив, что выражение лица выдает ее с потрохами. Она застонала и откинулась назад. - Просто все так сложно, мама. - Тебе так не казалось, когда Майли приходила на ужин. Ты вся сияла. И каждый раз, когда ты говорила о ней, ты выглядела такой счастливой, - сказала Хэзер, понимая, что лучшим в данной ситуации будет мягко надавить на Лилли, которая вот-вот расколется. Лилли ухмыльнулась. - Ну, это было раньше. - Раньше чего? Лилли потеряно отвернулась. Ее голос был почти беззвучным, как будто она сама не верила в то, что говорила. - До аварии. Хэзер непонимающе посмотрела на дочь. - Какой аварии? – но через секунду к ней пришло осознание. – Погоди, до нашей аварии? Лилли угрюмо кивнула. Хэзер попыталась собрать мысли воедино, возвращаясь к разговору с дочерью. - Ты думаешь, в этом была вина Майли? Услышав интерпретацию своих собственных мыслей, Лилли почувствовала себя еще хуже. Да, это звучало глупо, но это то, что в данный момент чувствовала девушка. - Я не знаю, так ли это. Правильно ли я думаю. Я знаю, что все это звучит глупо, но мне не перестает казаться, что все слухи вдруг оказались правдой. - Я думала, ты считаешь все это бредом и небылицами. Лилли пожала плечами. - Да, считала. Просто… может ли быть простым совпадением, что вы попали в аварию сразу после знакомства с Майли? - А ты не думаешь о том, что если бы не знала про обвинения девочки, то не считала бы, что два этих обстоятельства каким-то образом связаны? – спросила Хэзер, довольная, что начала эту беседу. Эти мысли действительно беспокоили ее дочь. - Но я их слышала. И не могу просто делать вид, что этого не было. - А раньше могла. Лилли тяжело сглотнула. - Раньше не было случаев, чтобы вы с отцом находились в шаге от гибели. Хэзер взяла руку девушки и сжала ее, пока та не посмотрела на мать. - Милая, ты что, винишь в этом себя? Лилли кивнула, чувствуя, как глаза наполняются слезами, голос брата отголосками звенит в ее голове. Мать подвинулась к ней поближе, обнимая девушку здоровой рукой. Лилли прижалась к родительнице, в первый раз осознавая, какой раздавленной она себя чувствует. - Лилли, ни я, ни отец ни в коем случае не виним тебя. И мы не думаем, что Майли как-то к этому причастна, - строго отозвалась Хэзер, отстаивая свою позицию. - Но, мам… - снова начала Лилли, хотя тяжелый камень свалился у нее с груди. Она правда думала, что родители будут винить ее за то, что она привела Майли в дом. - Никаких «но», дорогая. Все, что произошло, - просто череда случайностей. - Что? - Ну, может все, кто наговаривают на Майли из-за всех неприятностей, просто не видят полной картины? Наша машина перевернулась три раза, но нам с отцом хоть бы что. Я бы назвала это удачей. А что, если и для других все точно так же, а они этого просто не замечают? Лилли нахмурилась и посмотрела на мать. Родительница много лет работала адвокатом и лучше других знает, как исхитриться и показать вещи в выгодном для себя свете. - То есть, ты хочешь сказать, что Майли – это удача? Хэзер вздохнула. - Нет, я хочу сказать, что люди видят то, что хотят, и ты не можешь этого изменить. Но те, изменения, которые могли быть тебе по силам, так это исправить то, какой подавленной ты себя чувствуешь и то, какой несчастной чувствует сейчас себя Майли. А еще, ты не должна позволять всем этим людям влиять на себя и свои решения. Лилли позволила словам матери удобно расположиться в своей голове, пропуская их через мозг снова и снова, пока, наконец, их смысл не дошел до нее. Она знала, что мать права. Она всегда это знала, но вина за произошедшую аварию в сочетании со словами Митчела просто затуманили ей разум. Лилли знала, что любит Майли. Лилли знала, что Майли ни за что в жизни ее не обидит. Она все это время обвиняла людей за шаблонные мысли и стереотипы, а сейчас испытала бремя вины на себе. Как она смогла стать добычей для такого фанатизма? Как могла она обидеть единственную девочку, которую любила по-настоящему? Лилли схватила телефон со столика и вскочила с дивана. Она посмотрела на маму, которая пыталась скрыть довольную усмешку. Девушка выдохнула и, полная решимости, направилась к выходу. - Я должна вымолить прощения у самого лучшего в этом мире человека. Через секунду она уже скрылась за дверью.