Ночь, залив и разговоры

— Янне, ковворри по-рруусскки, я шше ввссё понниммаааю! — Я век терпел твой русский, теперь слушай мой финский! Наставительно погрозив собеседнику пальцем, Брагинский поспешил сделать очередной глоток «живительной» воды с сорокаградусной температурой из граненого стакана. Сидящий рядом Тино решил не отставать и осушил свой стакан в один присест. Давно уже упало солнце за горизонт, а небо все так же светло. Лето ведь, в Карелии самая пора белых ночей, эвона, над соснами острова напротив виднеется розоватая полоска. И тишина в лесу за спиной, разве что сверчки в траве где-то устраивают скандалы и стрекочут, как бабки на базаре. Да Иван с Тино, едва вышедшие из бани, сидят на пристани и болтают меж собой. — А впрочем, ну его в пень, твой финский, — после некоторого молчания промолвил Россия, махнув на финна рукой. — Об эти ваши ёккала-пуккала только язык сломаешь, а в падежах заплутаешь, как поляк с Сусаниным. Так вот, я ей говорю: где ж это видано, чтобы брат с родной сестрой… Ну, ты понял. А она мне: «Ну мы ж не люди какие-нибудь, нам все можно». И нож за пазухой торчит, прям не знаю, как ее послать поосторожнее. И Казахстан туда же… Представляешь, такая оргия? — Преккраассно претстаффляяяю, — протянул Тино, кивнув. — Я и ссаам шшил веккаамми с пяттью приттууркками, ттоллькко этто нассыввааллось Кальммаррссккой уннииией. — И как тебе ощущения? — Понначчаааллу бесссилли, а ккак сммок, так сбешшаал с Руоттсси*. — с этими словами Финляндия дотянулся до стоящей от него по правую руку початой бутылки водки и без лишних церемоний отглотнул напиток из горла. — И ззрря, лучшше ппы заттыккааал ушшии отт вопплей Хейкки. — Да как ты с ним жил вообще, я его на поле боя видел, так мне сполна хватало! — Россия протянул руку и, забрав бутылку у финна, поспешил сделать большой глоток. — Я ссамм не ззннааю, ккакк екко терппеел, оссопенно екко вот этто про теввччоонку и шенну, - пожал плечами Тино, забирая бутылку обратно. — То ссихх ппорр не понниммааю, то лли йуммор у ннегго туппоой, то лли он ссаам туппоой. — Да, Тимка, не везет нам в личной жизни, - вздохнул Иван, вновь перенимая сосуд у Финляндии. — А посмотреть вокруг... Вон, как Австрия с Венгрией в прошлом веке, даже после развода Лизка по Роде все вздыхала! Вот отчего у всех все хорошо, а у нас – сплошь головная боль да одиночество? — Этто скассаал опплаттаттель совветскокко карремма? — и снова бутылка перекочевала в другие руки, и снова в ней убыло водки ровно на глоток. — Так гарем распался, наложники разбежались, а у сестры нож, — и обратно бутылка. — Вот так и живем, что-то даже единым быть уже ни с кем не хочется. Как представлю всю планету у себя дома – так караул, одного ГДР* еле вытерпел за сорок лет. — Затто ттеппеерь тишшинна, эввонна, ккак хоррошшо на прирроооте, — последний глоток, и опустела бутылка, осталась лежать по финскую правую руку. — У ттеппя уддоччкки йеесть? — Эх, ты, Тимофей, кто ж на рыбалке рыбу ловит? — вновь махнул рукой Иван. — А ччтто ессчче на ррыппалкке деллаают? — Душой отдыхают, неразумный! Вот как мы! Тебе Райво* что, не рассказывал, как с нашим генералом на охоте отдыхал? — Рассккассывал, рассккассывал. И скассаал, чтто у ввас из Венайя* виттнна планнетта! Этто праввтта? — Погоди, сейчас с тобой четвертую разопьем, так не только Землю увидишь! — и с этими словами Иван открыл бутылку, замахнулся и кинул пробку в воду. Коснувшись трижды глади Финского залива, пробка скрылась из виду, плюхнув напоследок. — Ну ты словно не пил никогда, я ж помню, ты в 1901 так накачался, что щуку голыми руками задушил, ее башня у меня до сих пор на стене красуется. — Так тто шше щщууукка, она шше неппольшшааая... — Двадцать три кило! И зубы сантиметра три! Она ж тебе руку чуть не откусила с жилами, а ты – хоть бы хны! — Поттууммаешшь, душшаннуул рыппкку, поццарраапался... — Да, Тимка, а еще про меня говорят, что маньяк, да мифы о маленьком обиженном Финляндии рассказывают, — присвистнул Иван и замолчал, глядя в небо. Эх, хорошо на даче, летом-то! Да только вот одна беда... И, хлопнув себя по шее, Финляндия как раз и пришиб эту беду. — Helvetin hyttysen*, — прошипел парень, стряхивая несчастное насекомое с руки. — Да вообще достали, — согласился с ним Россия, тоже прихлопнув комара на лбу. — Даже от запаха водки не бегут. — Этто шше нашши севверрнные коммарры, им непполлооошшенно бешшатть отт таккоокко. — Да хоть бы и твой десант, бесят же! — отглотнул Ваня водки. — Уй, тварь, прям в шею... Ай, что ж ты, дьявол, делаешь? — Теппя спассаааю, неррассуммнный, — в тон проклятиям России ответил Финляндия, стряхивая со лба друга только что убитого им комара. — Спас так спас, был бы мозг, было бы сотрясение, — заворчал Иван, потирая ушибленный лоб. — Хоть бы силу рассчитывал, бугай карельский. — Ввеччнно я винновват, — взмахнул бутылкой Тино. — То силлу не рассччиттаал, то щщукку привволлокк, то теппе линния Маннерхеймма мешшаает! И ффикк с топпой, ппуссть теппя коммарры... Kuten on se*... О! Иссволлят ответтыввааать! — Обидься мне тут еще, снайпер, нападает своим десантом и воняет сидит. На вот, заткнись и будь счастлив, — с этими словами Иван буквально впихнул бутылку в рот финну, а тот, не сильно сопротивляясь, принял дар и сделал несколько больших глотков. Над пристанью, на которой сидели страны, повисло молчание, и снова вокруг стало тихо, даже сверчки устали скандалить. Только налетевший легкий ветер засвистел где-то в кронах деревьев, зашуршали листья осин, да рыба чуть вдали хвостом плеснула. А так давно уже всё спит, только два идиота сидели на берегу с бутылками и своими мыслями. — Хорошо сидим, — выдохнул Иван, улыбнувшись. — А ттоо, — согласился с ним Тино, кивнув. — Спать еще не тянет? — Ei, я хоччу найтти уддоочккуу и поррыбаччитть чуттоок. — Да ну тебя, рыбак фигов, я тебе с похмелья спать не дам, так и знай! — и, вскочив на ноги, Брагинский направился к дому, что стоял немного позади них, в лесу. А Вяйнямейнен, задумчиво вглядываясь в небо, отглотнул еще водки. Посмотрим, кто из них кому по утру не даст поспать, но то будет утром. А пока как хорошо, когда в Карелии правят бал белые ночи, водка еще есть, вокруг тишина и природа, а сосны на противоположном берегу кланяются под упругими ударами ветра. Это были воистину прекрасные минуты, и Тино искренне надеялся не омрачить их осознанием, что этот русский не смог впихнуть удочки в машину среди бутылок водки. Это ведь Иван. Руотси (Ruotsi) – Швеция (фин.) ГДР – кто не узнал Пруссию? Венайя (Venäjä) - Россия (фин.) Райво – персонаж фильма «Особенности национальной охоты». Про планету – момент из того же фильма. Наиэпичнейший момент. Рекомендую. Helvetin hyttysen – чертов комар (фин.) Kuten on se – как это (фин.)