Элегантный молескин в пятнах чая

Рисунок и цветовая гамма новых обоев идеально сочетались с функциональным наполнением комнаты. Предметы мебели, выполненные из чёрного дерева и матового стекла, создавали некоторый диссонанс в обстановке, но настолько слабый, что это казалось, скорее, изюминкой и придавало комнате что-то домашнее, человеческое. Кроме того, за счёт этого диссонанса помещение делилось на несколько рабочих зон, пребывание в каждой из которых позволяло настроится на нужную волну. Единственное, что не вписывалось в общую картину – белый гроб. Он стоял у стены под настенными часами и казался совершенно неуместным, хотя его палитра вполне вписывалась в обстановку. Сам по себе включился музыкальный центр, и по комнате поплыла строгая, но печальная мелодия Шопена. Гроб отворился и… Наружу выскочил скелет в форме горничной. Раздражённо захлопнув за собой крышку, он деловито прошёл по комнате, поднялся на второй этаж, застелил постели, вымыл раковину в ванной, а потом начал прихорашиваться перед зеркалом. «Дура, - раздражённо подумал Франкенштейн, - ты должна починить второй душ и посудомоечную машинку на кухне». Власти над нерадивой горничной у него не было, поэтому он кликнул на другую иконку и нахмурился. «Ах, у Мастера плохое настроение. Как же быть? Ведь ему ещё следует сделать домашнее задание… Зря я не отговорил его от затеи работать на полставки. Желание Мастера – закон, но… сторож на кладбище?» В этот момент раздалось мелодичное электронное чириканье, и Франкенштейн, не меняясь в лице, потянулся к телефону. Очень немногие люди могли позвонить прямо на его аппарат, избежав объяснений с секретарём, и не следовало их игнорировать. Звонили из министерства. Директор поставил игру на паузу, слушая голос в трубке. Бла-бла-бла… мы уверены… бла-бла-бла… инициатива учащихся… бла-бла-бла… образцовая школа… Какие пустяки. Вежливо завершив беседу, Франкенштейн посмотрел в окно. Осень выдалась на редкость холодная и дождливая, а порывистый ветер лишь подчеркивал недостатки погоды. Листва облетела, трава пожухла, и даже самые ухоженные, самые яркие здания города казались в рассеянном свете пасмурного дня унылым нагромождением стекла, кирпичей и бетона. Занятия уже завершились, и корпуса школы выглядели удручающе пустыми, лишь старый уборщик неловкой трусцой бежал через спортивную площадку, пытаясь отнять у ветра кепи. Кабинет прекрасно отапливался, но от пейзажа за окном становилось зябко. Кофейник остыл, кофе в фарфоровой чашке тоже: о нём забыли в процессе игры. Франкенштейн снял очки и протёр глаза. Он не был поэтом или художником и никогда не страдал осенней меланхолией, но когда в коридорах больше не звенели детские голоса, ему и впрямь становилось… тоскливо. Год за годом, с тех пор, как он основал эту школу. В каждой зиме был новый морозный узор на окнах, каждой весной появлялся новый оттенок зелени, а каждым летом пёстрые краски фруктов создавали новые сочетания, но осень… Осень была одинакова. Век за веком. Без Мастера. Растирая холодные, слегка онемевшие пальцы, Франкенштейн вышел из-за стола с намерением приготовить себе чай. Мастер обязательно вернётся. Пусть не сейчас, но вернётся. Осторожно поставив горячую чашку возле ноутбука, директор взглянул на экран и не смог удержать улыбки. В игре начиналась весна, магазины приносили прибыль, Мастер был лучшим учеником в его, Франкенштейна, школе, а глупая скелет-горничная наконец-то догадалась починить душ и вытереть с пола лужу. Дома его встречал лишь тихий шум фильтра в аквариуме. Вымыв руки, мужчина покормил рыбок и направился в гардеробную, на ходу расстёгивая холодные пуговицы пиджака. Стены и окна не могли сдержать шум дождя, яркий, но холодный свет зажигался автоматически, а отражения в зеркалах показывали чужой мир, тусклый и заплывший тенями. Франкенштейн вернулся в гостиную, поправляя на себе свитер. Интерьер его дома был безупречен, но заставлял думать, скорее, о модных тенденциях и дизайнерских приёмах, чем о человеке, который здесь жил. Потому что на самом деле Франкенштейн не жил – ждал, и готов был сменить место ожидания сразу, как только это потребуется. Но, пожалуй, одну жизнь ему придётся провести в этих стенах. Увеличив температуру отопления, мужчина открыл холодильник, без интереса оглядел наполненные деликатесами полки, а потом закрыл дверцу и достал из винного холодильника початую бутылку хереса. В гостиной он поставил на стол ноутбук и включил его, после чего вернулся на кухню за бокалом. Однажды учитель по информатике забыл в конференц-зале диск с игрой, конфискованной у одной из учениц. Если бы кто-то сказал Франкенштейну, что этот нелепый виртуальный мир когда-нибудь начнёт заменять ему реальность, он бы не поверил. Но в этом виртуальном мире наступило лето, и они с Мастером собирались поехать куда-нибудь отдыхать. В реальности не переставая шёл дождь, и холостяцкий простор шикарного дома сменился ощущением зябкой пустоты. И даже если все комнаты будут от пола до потолка забиты хламом, ощущение незаполненности никуда не исчезнет. Пока не вернётся Мастер.