Отражение

Хром летала как на крыльях. Хибари действительно менялся, стал терпимее, пусть и перемены эти и давались тяжело и для него, и для нее. Они стали часто разговаривать, делать вместе покупки, планировать занятия. Она видела, как он старается, и, пусть он по-прежнему ворчал и держался весьма холодно, не заметить его смягчившееся отношение было невозможно. — Когда ты намереваешься поговорить с Катсу? — спросила она его в один из моментов его доброжелательного настроения. Насколько оно вообще могло быть таковым. Хибари отложил в сторону палочки и остро взглянул на нее без тени улыбки. — Я не намереваюсь. Ему вполне неплохо проводить время в компании... Рокудо Мукуро. — Упоминание его имени все еще давалось с трудом, зато он смог бросить регулярный прием антидепрессантов. Мир начал окрашиваться в яркие краски, перестав казаться черно-белым. — Заботься лучше о себе и... нем, — он опустил взгляд на ее живот, и она, смутившись, запахнула джемпер. — Не забывай о том, что у тебя уже есть сын, и о нем нужно заботиться. — Забудешь о таком позоре. Хотелось бы, но — увы, — фыркнул он и поднялся, снимая с колен салфетку. — Мне пора, — он наклонился к ней, чтобы поцеловать. Хром с удовольствием позволила запечатлеть на своих губах поцелуй и последовала за ним в прихожую. — Ты сегодня допоздна? — спросила она, подавая ему пиджак. Хибари накинул его на плечи, и Хром осторожно поправила его галстук, заставив замереть на пару мгновений. — Как обычно, — пожал он плечами, но, заметив ее пытливый взгляд, продолжил с тяжким вздохом: — Савада хочет проведать Джанини. Я пойду с ним, чтобы не допустить проблем, а они точно будут. — Конечно, это же Джанини. Будь осторожен. Хибари замешкался с ответом и решил промолчать. Ему были непривычны и чужды подобные разговоры, хотя уже понемногу привыкал. Он всегда держал свои слова, и если сказал, что попытается, значит, сделает все, что в его силах. Хром проводила его взглядом, пока он не сел в автомобиль, и закрыла дверь. Предстояло много хлопот по дому, из магазина должны были завезти новую мебель для спальни и детской, и она хотела проведать Кена и Чикусу после обеда, чтобы справиться об их делах. Она давно к ним не заходила, погрязшая в собственных переживаниях, и уже начала испытывать вину. Ладно, Чикуса — он сам о себе прекрасно может позаботиться, да и его девушка всячески печется о нем, но Кен просто ходячая катастрофа. Кто знает, что за какие-то пару недель с ним могло случиться? Время шло быстро, она ловко управилась со всеми заботами, весело размышляя о том, как она будет потом заниматься этими делами, когда ее разбомбит до необъятных размеров. Ей так не терпелось почувствовать все прелести и даже неудобства беременности, что она даже дрожала от предвкушения. Мей была просто круглой как шарик, и смешно ходила, словно уточка, а Киоко, краснея, жаловалась на тошноту и что постельные утехи ей более недоступны. Она им по-доброму завидовала, искренне считая, что ей никогда не светит испытать то же, что и они. Кея был трогательно заботлив, пусть и выказывал свои переживания в своем собственном фирменном стиле. Он с недовольством наблюдал, как она расставляет в их общей ванной свои женские скляночки и выкладывает из чемодана вещи, а после сам же заказал двуспальную кровать вместо привычно расстеленного на полу футона и повесил в той же ванной два полотенца. После того, как он выслушал по телефону дикие крики радости Рехея, словно не Хром, а Хана была беременна, его настроение заметно улучшилось. Похоже, что ему доставляло удовольствие, что все вокруг радовались его и ее счастью, и это так умиляло. Его неуклюжие старания быть более похожим на человека забавляли и трогали Хром, и она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Чувствовала себя частью семьи. Лишь отсутствие в доме Катсу омрачало ее безмятежную жизнь. Хибари так и не предпринял никаких шагов к примирению, да и Катсу сам бросил бесполезные попытки наладить отношения, даже носа не показывал рядом. Кея иногда говорил с учителями, которые оповещали его об успеваемости сына и его успехах, и после таких разговоров он становился угрюмым и раздраженным. Новости и впрямь такого человека как он вряд ли обрадовали. Катсу бросил пост коменданта, покинул дисциплинарный комитет, развеял вокруг себя ауру опасности и успел завести себе приятелей. Учителя взахлеб рассказывали о чудесных метаморфозах, думая, что радуют своими словами отца ученика, но серьезно ошибались. Хибари окрестил сына неудачником и травоядным, нуждающимся в стаде, и перестал брать трубку, когда видел на экране номер кого-то из персонала школы. С этим нужно было что-то делать. И она намеревалась подумать об этом после того, как вернется из дома Кена и Чикусы. Хром выключила везде свет и, уже собираясь выбежать из дома, прямо на пороге столкнулась нос к носу с Мукуро. — Ах!.. Т-ты? — испуганно отпрянула она, уронив сумочку. Мукуро с сожалением взглянул на съехавший набок торт в прозрачной пластиковой коробке, основательно примявшийся из-за внезапной встряски. — Но барьер... — Не так сложно пройти через него, когда знаешь его создателя лучше, чем самого себя. А тебе стоит быть осторожней, в твоем-то положении. Хром невольно отступила еще, прикрывая руками живот, и напряженно смотрела на него исподлобья. — Ты меня боишься? Это ранит меня. Разве прежде ты не доверяла мне? — Конечно... Но это было давно и до того, как... — Как я сбежал? Или до того, как ты стала встречаться с Кеей? — добродушно подсказал ей Мукуро, даже умудрившись состроить милое выражение лица. Это ему всегда удавалось без особых проблем. — Ты думаешь, что я злюсь на тебя из-за этого? — Злишься? — удивилась Хром, нервно посмеиваясь. — Злишься?! Ты думаешь, что я забыла... думаешь, что забыла? — Она отвела взгляд и перевела дух. Прошлое стояло перед ней как наяву, и она вновь и вновь прокручивала в своей голове воспоминания, которые забыть никогда не смогла бы и признаться в них тоже. — И я знаю о том, что ты так просто не отступаешь от того, что тебе хочется... — У меня есть Катсу, ты забыла? — перебил ее Мукуро, склонив голову к плечу, и улыбаясь. — Зачем мне Кея? Пусть у нас значительная разница в возрасте, я... Он мне нравится, и с ним нравится. К тому же, у него отличный характер, в отличие от твоего жениха, и он испытывает ко мне чувства, не держа в голове мысль о том, какой я монстр. Хром недоверчиво смотрела на него, правда, все же значительно расслабившись. Она нервно перебрала связку ключей и, вжав голову в плечи, робко приоткрыла дверь. — Хочешь зайти? — Если можно, то с удовольствием. Рассеяно подумав о том, что нужно будет позвонить Кену и перенести встречу на завтра, она снова зашла в дом и провела Мукуро, с интересом оглядывающегося по сторонам, в столовую. Он поставил коробку с тортом на стол и присел на стул, смиренно сложив руки на колени. Хром принялась греметь жестяными баночками с чаем, мучительно размышляя, как завести разговор. Ей никогда не было рядом с ним комфортно — это она помнила отчетливо. Сначала не давало покоя всепоглощающее подобострастие перед человеком, давшим ей вторую жизнь, потом — чувства более личные, более интимные, которые мешали ей расслабиться в его присутствии. Она преклонялась перед ним, боготворила, тихо любила, понимая, насколько безответна ее любовь, и она потеряла, в конце концов, возможность стать с ним просто... хотя бы товарищами. Их отношения так и застряли на грани — ни туда и ни сюда, и, хоть она еще испытывала отголоски давно пережитых эмоций, благодарность и признание, легче в его компании не становилось. Она была спокойна лишь в те моменты, когда они встречались в их маленьком иллюзорном мире, которое он создал специально для нее: место, где волосы ласкал легкий ветер, а ноздри щекотал сладкий аромат белых лилий... Это время — время ее юности, незамутненной и чистой любви, он оборвал сам, заставив ее враз повзрослеть. Когда он внезапно ушел, ни слова не сказав, забрав с собой весь этот мир и цепи, что крепко их связывали, практически объединявшее их в одно целое, рухнуло все, и она с таким трудом выкарабкалась из поглощавшей ее трясины, смогла забыть тот ужасный проступок, что ей пришлось совершить... Чайник жалобно звякнул в ее руке, ударившись носиком о край фарфоровой чашечки. Хром с грохотом опустила его на стол и повернулась к Мукуро. — Ты и впрямь ничего больше не... хочешь от Кеи? — прямо спросила она, глядя на него в упор, хотя сердце так и заходилось от страха. Мукуро ответил ей безмятежным взглядом — слишком кротким для него, а она его слишком хорошо знала, чтобы понимать, каким милым он может быть, когда ему нужно себя таковым показать. — Окончательно? — Хром, я никогда не был влюблен в него, ты знаешь. В наших с ним... ммм... «отношениях», — он изобразил пальцами кавычки, — главную роль играли интерес и соперничество. Сейчас это... совершенно излишне. Мне нравится его сын, так что мой интерес перебрался на другой объект, а что касается второго и самого важного фактора... Хоть мое уязвленное самолюбие и кричит об обратном, но я с ним соперничать больше не могу. Как любил говорить Реборн и повторяет теперь за ним Каваллоне — Кея силен настолько, насколько ему нужно, безграничный потенциал и прочее-прочее... Мне ему мало что можно противопоставить. Мне даже почти не грустно. Хром ушам своим не верила. Чтобы Мукуро признал поражение? Чтобы вот так вот легко оборвал их с Кеей многолетнее соревнование «кто сильней»? Это не укладывалось в голове. — Выглядишь удивленной. — Так и есть. Я очень удивлена. — Она села на стул, совершенно потерянная, и Мукуро ласково потрепал ее по волосам, одним движением возвращая ее в то далекое прошлое, когда от его прикосновения она млела и таяла как мороженое в самый знойный день. — Мне... тебя очень не хватало, — призналась она, ткнувшись макушкой в его грудь, и он обнял ее за плечи, улыбаясь. — Мне тебя тоже, дорогая. Я очень скучал по тебе, Наги. Ее просто прорвало. Она говорила и говорила, выплескивая на него поток своих переживаний, мыслей, впечатлений, и не могла остановиться. Весь груз, что она пыталась нести в одиночку, Мукуро вновь делил с ней, как когда-то давно, внимательно слушал ее, не перебивая и не выказывая никоим образом свою скуку, и улыбался так, что невольно улыбалась и она. На душе стало легко и приятно: она так долго находилась рядом с одним только Кеей, что общение с другим близким ей человеком казалось просто глотком свежего воздуха. — И как думаешь назвать малыша? — спросил ее Мукуро, когда она заикнулась о своем положении, но тут же осеклась. — Ну... об этом совсем рано думать. Кея говорит, что если будет сын, то лучше назвать его Кеничи*... — Вот как. Катсу не обрадуется такому выбору имени, — протянул Мукуро. Он лучше вех знал, как Кея жесток, но чтобы настолько... На мгновение Катсу даже стало жаль. — Да... — неловко нахмурилась Хром, опуская глаза. — Я пытаюсь отговорить его — думаю, что получится. Но, на самом деле, я бы хотела девочку. И Кея тоже хочет, чтобы родилась именно она. Она была бы Кейко**. — Хибари Кейко. Звучит. — Мукуро попробовал представить дочь Кеи, похожую на него как две капли воды, и ему даже стало дурно. Если бы Кея был женщиной, было бы определенно легче. — Я тоже за девочку. Думаю, она будет настоящей красавицей, похожей на тебя. — С Кеиными-то генами? — рассмеялась Хром. — Скорее всего, она станет его копией. Я бы даже хотела этого. — Мне даже интересно стало, какие были у него родители? Неужели все Хибари на одно лицо? — Нет, его отец выглядит совсем нет так... Выглядел, — поправилась она, вздохнув. Они немного помолчали, а потом Хром с надеждой взглянула на него, потянув за рукав. — Ты можешь поговорить с Катсу? Кея... он очень упертый, и сам никогда не пойдет мириться, а Катсу слишком уязвлен, чтобы просить прощения, по сути, ни за что. Ты мог бы помочь? Не Кее — мне? Мукуро долго молчал, прежде чем ответить. Даже если бы он очень хотел помочь, отказал бы все равно, потому что эта невинная на первый взгляд просьба здорово помешала бы его далеко идущим планам. — Я бы рад, милая, но я придерживаюсь интересов Катсу, и не думаю, что без шагов навстречу от Кеи можно чего-нибудь добиться. — Но как ему было реагировать на то, что вы!.. — Он мог найти меня и собственноручно убить, не так ли? Хотя бы врезать хорошенько. Но он предпочел сорвать злость на своем сыне, хотя, если подумать, мальчишка-то не виноват в том, что я влюблен в него, и что он чувствует то же самое по отношению ко мне. Ему стоило поговорить с ним, со мной. Хотя бы попытаться. Он же совсем забыл о его существовании. Честно говоря, выглядит так, словно он откупается от меня своим ребенком в надежде, что я переметнусь на него. Хром отвела в сторону расстроенный взгляд, но Мукуро, взявшись пальцами за ее подбородок, повернул ее лицо к себе. — Давай так: я поговорю с Кеей, и мы постараемся прийти к компромиссу. Придется пожертвовать парой ребер, но что не сделаешь ради любви и моей маленькой девочки? — усмехнулся он, и Хром порывисто обняла его. — Это не значит, что в вашей семье наступил мир и покой. Скорее всего, он просто изобьет меня, так и не решив что-то дельное. — Я тоже с ним поговорю, так что не беспокойся. Он поймет свою ошибку. Теперь должен. Мукуро сильно сомневался в ее словах, но озвучивать свои мысли не стал, не желая травмировать психику беременной женщины. Еще немного поболтав о всякой ерунде, он поспешил уйти. Вечерело, и пора бы уже забрать Катсу из школы: он заканчивал с делами комитета перед тем, как уйти с поста главы, и работы у него было невпроворот. Разговор с Хром его немного озадачил: Кея однозначно потакал ей, а это шло вразрез с самим его образом. Мей приходилось с ним туго: все шло так, как хотел он, ничего не решалось без его ведома, и она жила как птица в клетке, пусть и выглядела при этом абсолютно счастливой. По словам Хром же, можно было сделать вывод, что Кея заинтересован в ней больше, чем в инкубаторе для своего идеального отпрыска. Мукуро эта мысль не давала покоя всю дорогу до школы, раздражая и растаптывая его прекрасное настроение. Что мешало Хибари просто предохраняться? Он серьезно хотел ребенка или, как Хром, наивно полагал, что она не в состоянии забеременеть? Если бы они просто трахались в перерыве между выяснениями, в каких они все же отношениях, ничего страшного не было бы. Но вот сраный ребенок портил все. С этим срочно нужно было что-то делать. *** Хибари удалось закончить с делами быстро, несмотря на то, что новейшее изобретение Джанини коротнуло и едва не подожгло все здание. Савада долго разорялся, что перестанет финансировать бесполезные исследования, а потом так же долго утешал расстроенного изобретателя, стоявшего над грудой хлама. Этим можно сказать, что день прошел крайне непродуктивно, и по пути в Намимори Тсуна беспрестанно ворчал, обновляя почту, переполненную сообщениями от многочисленных агентов. В последнее время он и впрямь выглядел совсем усталым и разбитым. Часто украдкой зевал, потирая веки, стал больше прикладываться к бутылке с виски, и его лицо начало напоминать мордочку панды из-за темных кругов у глаз. Хибари проводил его до дома, выпил с ним немного, обсудив дела, и предупредил, что если он не поспит, отправит его в вечный сон, где он сможет вдоволь отдохнуть. Тсуна клятвенно пообещал, что сегодня прям точно выспится и почту даже не откроет, но Кея ему не поверил — трудился Савада всегда на совесть, не жалея себя. Так уж повелось с самого детства, когда его против воли запихнули в мир мафии, и ему пришлось нести ответственность за жизни других людей, а порой даже — и за целый мир. Не то чтобы Хибари заботился о Саваде, просто продуктивность его работы снижается, когда он борется с усталостью и страдает от недосыпания. А Кея очень не любил безрезультатную работу. На парковке он внезапно столкнулся с Юи, она наблюдала за ним, стоя у ворот. Заметив, что он ее увидел, она подошла и приветственно кивнула. — Добрый вечер, Кея-сан, — жизнерадостно произнесла она так, словно не было между ними неловкого разговора. — Поздравляю вас с помолвкой! Хибари смерил ее равнодушным взглядом и открыл дверцу машины. — Тебе пора домой. Позаботься об отце, пока матери нет. Юи поймала его за локоть, вставая между ним и автомобилем, и решительно заглянула ему в лицо. Хибари вопросительно вскинул брови, терпеливо останавливаясь. — Я хотела извиниться перед вами за то, как вела себя, — склонила она голову, по-прежнему сжимая его руку. Говорила она ровно и спокойно, что Кее несомненно нравилось: она всегда радовала его своей смелостью и некими зачатками хладнокровия, коих в его собственном отпрыске не наблюдалось. Поэтому он благосклонно кивнул, давая понять, что инцидент исчерпан. Вопреки ожиданиям, она его не отпустила — наоборот, стиснула крепче и ткнулась лбом в его грудь. — Спасибо, что тренировали меня, Кея-сан. Я много от вас узнала. Но я думаю, что нам больше не стоит вместе заниматься, — ее голос звучал глухо, но по-прежнему уверенно, что намекало на заранее подготовленную речь. — Может, это подростковые гормоны или восхищение, которое я путаю с любовью, но мне так будет легче, да и вам тоже не придется испытывать неловкость. — Юи подняла голову и широко улыбнулась. Хибари даже едва заметно вздрогнул, увидев столь хорошо отрепетированное выражение веселья на ее лице. Она внезапно потянулась на носочках и звонко чмокнула его в щеку, а потом отбежала на несколько шагов и помахала рукой. — Спокойной ночи, Кея-сан! Передавайте мои поздравления Хром, ей очень повезло, — сказав последние слова, она развернулась и быстро скрылась в особняке, громко хлопнув дверью. Хибари смотрел ей вслед какое-то время и лишь вздохнул, воздевая глаза к небу, на котором уже проступали первые звезды. — Вот за что... — пробормотал он, садясь за руль. Несмотря на откровенное признание и легкое разочарование после прошлой беседы с Юи, он все равно был ею доволен. По крайней мере, она видела границы. В отличие от... Хибари скрипнул зубами и завел мотор. Ему не терпелось домой — впервые за очень долгое время. Опускались сумерки, на улице стало свежо, и он открыл окно, наслаждаясь прохладным загородным воздухом. Пиликнул мобильный, оповещая о новом сообщении, и Кея мельком прочитал его. Писал Катсу. И снова какую-то сбивчивую дребедень. Вот почему его сын хотя бы в половину не такой, как Юи? Контраст между ними был нестерпимо ярким. «Отец, мы можем поговорить? Я хотел спросить тебя насчет Хром. Она кое-что от тебя скрывает». Никак Мукуро мозги ему основательно промыл. Неудивительно, что Катсу повелся, с его-то внушаемостью и наивностью. Хибари даже не знал, что больше его раздражало: слабость сына физическая или моральная. Решив проигнорировать письмо, Хибари припарковался у дома. Барьер тревожно мерцал, переливаясь темными цветами. Значит, были гости. Тревожно нахмурившись, он взошел по ступенькам и открыл дверь, настороженно вглядываясь в темноту. Хром должна была быть дома, но в окнах совсем не наблюдалось света. Хибари поднял руку, собираясь зажечь кольцо, как вдруг на его глаза опустились маленькие ладони и раздался легкий смешок. — Добро пожаловать домой, — поприветствовала его Хром, щелкая выключателем. Кея недовольно насупился. — Что за детские игры? — Да брось, я хотела тебя развеселить, — она приподнялась и потянула его за щеки в стороны. — Ты всегда такой мрачный, я хотела, чтобы ты улыбнулся. — Глупый способ этого добиться. Хром рассмеялась, обхватывая его за талию, и он приобнял ее, чувствуя себя не в своей тарелке. Такие нежности были ему непривычны, и он толком не знал, как на них реагировать. Мей всегда вела себя почтительно и не позволяла себе вольностей, а Хром просто обожала нарушать личное пространство. Пусть это было чуждо, но определенно приятно. — Устал? — спросила она, глядя на него снизу вверх. Хибари дрогнул уголками губ, прежде чем ответить. — Нет. Разве что только от компании Савады. Как ты... — он опустил взгляд. — Как вы себя чувствуете? Хром положила руки на живот и тепло улыбнулась. Кея постоянно напоминал ей, что их теперь трое, обращался к ней во множественном числе, и часто, поймав ее в объятия, гладил живот, опуская подбородок на ее плечо. Он стал более... ласковым, хотя это и проглядывалось в весьма незначительных на первый взгляд мелочах. — Голоден? Хибари кивнул, но, когда она потянула его в столовую, притормозил, перехватывая ее руку и утягивая наверх. — Что, опять? — изумилась Хром, взбегая за ним по лестнице. Такая любвеобильность с его стороны не переставала ее удивлять, и она с удовольствием шла на поводу его желаний. Потому что это было и ее желанием тоже. — Остынет же... — Главное, что у меня горит, — неуместно пошутил Кея и призадумался, перестав поспешно расстегивать пуговицы на своей рубашке. Хром рассмеялась, помогая ему разобраться с непослушными петельками. — Не все сразу, Кея, — лукаво произнесла она, зачарованно проводя ладонью по его обнаженной груди, на которой бледно просвечивал косой шрам. — Шутить ты еще научишься. Спустя полчаса они лежали, усталые, на своей новой кровати, еще даже не заправленной постельным бельем, и молча смотрели друг на друга. С балкона дул легкий ночной ветерок, колыхающий тонкие занавески и охлаждающий разгоряченные тела, и с улицы слышался глухой стук бамбукового водосборника, действующего словно пара таблеток снотворного. Хром никак не могла отдышаться, глядя в ясные, непроницаемые глаза Хибари, а он гладил ее по взмокшим волосам, рассыпавшимся по подушке. Он выглядел так спокойно, словно они все это время просто спокойно пролежали рядышком, не предпринимая никаких телодвижений. Он, кажется, даже толком не вспотел. — Когда тебе нельзя будет заниматься сексом? — вдруг спросил он без тени смущения. Хром едва не подавилась воздухом и покраснела. — Н-не знаю... когда срок будет совсем большим, наверное. Хибари ничего не ответил, лишь задумчиво наморщил лоб, видимо, вспоминая, на каком месяце у Мей вырос огромный живот. Хром порой сама себя изводила мыслями о том, что он мог скучать о ней или сравнивать их. И, хотя с ее стороны подобные мысли казались весьма кощунственными по отношению к погибшей подруге, она никак не могла от них избавиться. Был ли Кея так же страстен к своей бывшей жене? Проявлял ли к ней такую же заботу, когда она была в положении? Пока все указывало на то, что нет, но, кто знает, как все происходило внутри семьи. Мей была слишком скромна, чтобы откровенничать, да и Кея никогда не распространялся о своей личной жизни. — Думаешь о моей жизни до тебя? — словно прочитав ее мысли, спросил Хибари, и Хром вздрогнула, удивившись его проницательности. Он насмешливо усмехнулся, переворачиваясь на спину. — У тебя на лице все написано. — О... хм... вот как. — Она нащупала на полу покрывало, сбившееся с голого матраса, и накрыла им себя и Кею, который тут же, стоило ей коснуться его, притянул ее к себе. Хром прислонилась к его груди, обнимая, и закрыла глаза, прислушиваясь к ровному биению его сердца. Никогда прежде она не думала, что может быть так упоительно счастлива. — Я поговорю завтра с Катсу, — сказал Хибари, и Хром не сдержала улыбки, пусть он ее и не видел. — Молодец. Это правильное решение. — Я хочу, чтобы ты знала, что я прислушиваюсь к твоим словам, — нехотя произнес он. — То есть, ты это делаешь только потому, что я настояла? Хибари неопределенно хмыкнул. Ладно, даже если она и угадала, это все равно неплохой шаг вперед. Пусть из-под палки, но, может, так им удастся помириться. — Я люблю тебя, ты знаешь? — весело спросила она, поднимая голову. Хибари скосил на нее глаза, прижимая к себе сильнее. — Знаю. Я... — он замолк и сердито засопел. Какие-то слова ему давались с трудом, и Хром давить на него не собиралась. — Т-ш-ш... — прижала она к его губам палец. — Расслабься, я не требую от тебя сиюминутного признания. Но когда-нибудь ты должен мне сказать это. Договорились? — она подняла мизинец. Хибари недоуменно взглянул на него и неуверенно поднял свой. Хром зацепилась за него пальцем и улыбнулась. — Вот и ладушки. Ловлю тебя на слове. Кея снова посмотрел теперь уже на свой палец и озадаченно опустил руку, не понимая странного ритуала. Хром, захихикав, перекатилась на постель, отворачиваясь от него, и прижалась спиной к его боку. — Хром... — позвал ее Кея чуть позже, но она не ответила, видимо заснув. Хибари обнял ее, осторожно просовывая под ее голову руку, и вскоре тоже провалился в беспокойный мрачный сон. Его окружал плотный туман, в котором каждое движение давалось вязко, словно в патоке, и на уши давила звенящая тишина. Он бродил вслепую, шаря руками по сторонам, и не мог даже зажечь пламя. Его не покидало острое ощущение тревоги. В какой-то момент он услышал далекий голос, смутно знакомый, и, прислушавшись, понял, что его зовет Хром. Хибари подналег, двинувшись в сторону голоса, но словно шел на одном месте, выбиваясь из сил. Ему хотелось окликнуть ее, но слова застревали в самом горле, даже в сдавленном хрипе не выходя наружу. Он сделал очередной тяжелый шаг, и вдруг буквально провалился вперед из-за неожиданной наступившей легкости. Он упал в густую мягкую траву, сладко пахнущую цветами и медом, и перевернулся на спину, раскидывая в стороны руки. Кошмарный сон стал еще более кошмарным: это место он знал наизусть, столько раз просыпался от него в холодном поту. На его лицо упала тень, и Кея обреченно поднял глаза, ожидая увидеть насмешливо улыбающегося Мукуро, но вместе него вдруг увидел Хром. Он подорвался с места, настороженно присаживаясь на колено, и уставился на человека, которого меньше всего надеялся здесь встретить. Легкий свежий ветерок трепетал подол ее коротенького белоснежного платьица и короткие волос, едва достающие до плеч. Хром во сне была совсем еще юной — такой, какой он встретил ее впервые, когда ему было всего шестнадцать, а ей не было и четырнадцати. Хром улыбнулась ему, наклоняясь, и ласково провела пальцами по его лицу. — Прости... — прошептала она, и из ее глаза, неприкрытого длинной челкой, покатились слезы. Хибари протянул руку, чтобы коснуться ее, и проснулся. Постель рядом с ним пустовала, и он, вскочив, быстро оделся. Сердце непривычно быстро билось в груди, пока он бежал к машине и перебирал связку с ключами. От волнения пересохло в горле, и он тяжело дышал, непослушными руками пытаясь попасть ключом в замок зажигания. Зазвонил брошенный на сиденье телефон, и Хибари стремительно подхватил его, даже не удосужившись посмотреть на экран. — Семпай, — послышался в трубке приглушенный взволнованный голос Ямамото. На заднем плане доносились какие-то другие голоса, странный шум и вой сирен. Хибари опустил руку с ключом, чувствуя непонятное опустошение и слабость. Ямамото сбивчиво говорил ему что-то, пока Скуало не отобрал у него мобильный и сообщил адрес. Ночная дорога была зловеще пустынной, и он гнал автомобиль на запредельной скорости, намертво вцепившись в руль побелевшими от напряжения пальцами. В голове ни одной мысли, никакого четко определенного чувства, лишь липкое, отвратительное чувство нереальности. Словно он еще не проснулся от кошмара, и совсем скоро все пройдет, окажется обычным сном, пусть не самым приятным. Она затормозил у огромного недостроенного торгового центра, внутри и вокруг которого развилась бешеная суета. — Хибари-сан! — испуганно окликнул его Савада, едва Кея вышел из машины. Он замер у желтой оградительной ленты и, оборвав ее, прошел вперед, игнорируя подлетевших к нему людей. Вой полицейской сирены неимоверно раздражал, заглушая громкий стук сердца, отдающийся в ушах. — Хибари-сан, вам не стоит... Кея отстранил в сторону полицейских в форме и невольно попятился. На пыльном сером полу, свернувшись в клубок, лежала Хром, наполовину прикрытая плотным черным пакетом. Ее лицо закрывали растрепанные волосы, а руки были обвиты вокруг живота, будто она защищала себя, совершенно не предпринимая попытки сражаться. Хибари взял из кармана Савады перчатки и, натянув их на свои руки, подошел к телу. Он будто снова оказался в тумане, на этот раз прозрачном, и каждое движение давалось ему с трудом. — Время смерти? — осведомился он у молодого парнишки в белом халате, что-то быстро пишущем в большом блокноте. — Около двух часов ночи, точнее скажет вскрытие, — деловито ответил он. К нему подошел полицейский. — Мы можем идти. Этим делом займутся другие, — хмуро бросил он. Парнишка насупился, но, оглядевшись, заметил, наконец, множество посторонних людей в костюмах, и быстро ретировался. Савада стоял у ленты, положив на нее руку, и потеряно наблюдал за Хибари, осматривавшего Хром. Его разбудил Ямамото, который и рассказал ему о... ее смерти. Они со Скуало бродили в окрестностях Намимори, издалека заметили какое-то свечение, похожее на отблески пламени, и, решив взглянуть, кто такой смелый, что решил подраться во владениях Вонголы, кроме них самих, нашли только Хром. Точнее, ее тело. Это было похоже на кошмар. Тсуна держался из последних сил, чтобы не упасть на землю и разрыдаться, с терпеливым упрямством отгонял от себя воспоминания, связанные с ней, пытался не думать о том, что она была беременна. — Ты позвонил ему? — процедил он, когда к нему неслышно подошел Такеши. Ямамото кивнул. — Он бы не простил. Хибари поднялся, снимая перчатки. Она не дралась. Она даже не вытащила коробочку, не зажгла пламя. Даже не убегала. Насколько он понял по характеру ранения, умерла она быстро и безболезненно, но, судя по позе, была готова к удару. — Опрашивали жильцов соседних домов? — спросил он погруженного в собственные мысли Саваду, и тот рассеяно моргнул, переводя на него затуманенный взгляд. Хибари, не дождавшись от него ответа, взглянул на часы. — Если верить эксперту, смерть наступила меньше двух часов назад. Полночь — далеко не позднее время, так что кто-то должен был хоть что-то услышать. — Это был точно мафиози, потому что мы видели пламя, — произнес Ямамото, и Скуало мрачно кивнул, подтверждая его слова. — Мы были слишком далеко, так что цвет не видели, но оно было темным. Хибари хотел что-то сказать, но нахмурился, поджав губы. Расталкивая толпу, к ним приближался Кен в распахнутой настежь куртке, а за ним семенил Катсу, глядя по сторонам широко распахнутыми глазами. Кея заметил, как невдалеке озадаченно замер Мукуро. — Какого черта происходит?! — заорал еще издалека Кен, бросаясь к ограждению. Савада поймал за руку Катсу, не давая ему пройти следом. — Хром... эй... Хибари прошел мимо них, под оглушительные крики Кена, и встал перед Мукуро, глядя на него обжигающим ненавистью взглядом. Тот даже не обратил внимания на его угрожающий вид, смотря ему за спину. — Это твоих рук дело, верно? — негромко сказал Кея, скорее утвердительно, чем вопросительно, и Мукуро посмотрел на него так, словно увидел впервые. — Какое дело... ты думаешь, что я... — Он оттолкнул его в сторону, набирая скорость, и нырнул под ленту, отмахиваясь от Савады. Кен рыдал, подвывая, и Хибари, заскрипев зубами, закрыл ладонями уши. Катсу боялся смотреть за оградительную линию, позволяя Тсуне прижимать себя к груди. Ему было страшно от криков Кена, и побледневший Мукуро, стоявший рядом с ним, выглядел совершенно потерянным. — Хром... умерла? — выдавил из себя мальчик, и Савада кивнул, не в состоянии вымолвить и слова. — Мы найдем, — бросил Скуало, и Ямамото коротко кивнул, сжимая эфес скрытой в ножнах катаны. — Найдем и порежем на мелкие кусочки. — Нет, — твердо произнес Тсуна. — Приведете его ко мне. Я убью его своими руками. Катсу испуганно молчал. Он не мог до конца поверить в то, что Хром в его жизни больше не будет. Казалось, что приди он завтра домой, она, как всегда, встретит его у дверей и побежит накрывать на стол, а после обеда украдкой насыпет в карман кучу шоколадок, чтобы отец не видел. Кусакабе заметил Хибари и подошел к нему, чтобы осведомиться о его состоянии, но тот сам повернулся к нему и смерил его отчужденным холодным взглядом. — Если скажешь хоть слово, я забью тебя до смерти, — пообещал он, произнеся это спокойным ровным тоном. — Опроси жильцов близлежащих домов и попробуй найти свидетелей. Утром жду тебя с отчетом. — Будет сделано. — Я еду домой, запрошу у полиции собранные ими улики, если они есть, и попробую восстановить события, поэтому не смей отвлекать меня пустыми звонками. Только если нароешь что-то действительно стоящее. Кусакабе кивнул, сглатывая ком в горле, и Хибари, смерив его презрительным взглядом, прошел мимо него, направляясь к своему автомобилю. Тецуя проводил его глазами. Как всегда, Хибари затолкал все переживания куда подальше, и, пусть на первый взгляд это вызывало восхищение и даже зависть, на деле подобное насилие над чувствами действовало пагубно: когда-нибудь его копилка, куда он прячет все эмоции, которые считает глупыми или мешающими, лопнет, и бог знает, что произойдет после этого. Кусакабе прошел за Кеей и встал за углом, чтобы удостовериться, в порядке ли он. Хибари сел на водительское место, завел мотор и, на мгновение замерев, медленно опустил голову на руль, сжимая его руками. Ему срочно нужно было в аптеку.