В Бруклине все спокойно 2

Барнс возненавидел новое жилище с ходу. То, что идею переезда Рождерс вынашивал втайне от него, тоже не добавляло ситуации позитива. Бросив мешок с немногочисленными вещами на пол, он обошел пространство, которое отныне мог именовать своим, и остался недоволен. Да, попросторнее криогенки, да, побезопаснее предыдущего жилья, но все равно не то. Почему? Он и сам не смог бы ответить на этот вопрос адекватно. Все, к чему он пришел на данный момент, была мысль о том, что нельзя вот так в один миг начинать пресловутую "новую жизнь", не покончив со старой. Нельзя сообщать, что решил переехать вот так сразу, как обыденную новость, по возвращении с пробежки. Нельзя добавлять такое необходимое "мы" только в конце этого сообщения. Нельзя не говорить, что они отправляются вместе, считая это само собой разумеющимся... позволяя Баки думать, что они снова могут расстаться внезапно и надолго. - Разобрался? - на пороге комнаты возник Стив. - Можешь глянуть ту комнату, которую я выбрал себе, если придется по вкусу, можем поменяться. Нельзя не понимать, что Джеймс зол: на переезд, на всю эту ситуацию, на Роджерса. Но больше, конечно же, на самого себя. - Ты не выглядишь особо радостным, - Капитан обводит взглядом пространство, не понимая, в чем дело. - Я выбирал максимально удобное место и дом, долго искал то, что нужно... - В том-то и дело, - хмурится Баки, - ты долго выбирал, ты искал, ты нашел, ты все решил. А меня поставить в известность? Он злится, изводя Стива своим молчанием, еще несколько недель, а потом пропадает с вещами, и когда Стив наконец его находит - в другой стране, в третьесортном баре - даже не снисходит до объяснений. - Какого хрена ты уехал? - шипит Роджерс, и это так несвойственно для него, что Джеймс чувствует себя почти счастливым. - Я искал тебя столько времени! - Я долго собирался, - возвращает ему Барнс его же слова, - долго выбирал, куда поехать, и вот нашел. И решил не откладывая выдвинуться. - Почему ты мне не сообщил? - Роджерс от негодования даже не замечает, как хватает Джеймса, ничуть не уступающего ему в габаритах, за отворот футболки, приподнимая в воздух. - Я оставил записку, - невозмутимо ответствует тот, стряхивая чужие руки с себя. - "Скоро буду"! Это ты называешь объяснением? А потом Стив как-то внезапно и желейно стекает на соседний стул, разом все понимая, и когда он открывает рот, чтобы извиниться, Джеймс молча толкает его в бок, жестом прося заткнуться, потому что урок уже преподан, уже выучен и запомнен. - Почему ты так долго меня разыскивал? - наконец спрашивает Баки, прерывая затянувшееся, но не напрягающее молчание. - Пока обыскал весь этот городишко... Я думал, ты прячешься. - Зачем бы мне это делать? Я все это время был здесь, у тебя на виду, - а потом, еще немного помолчав, добавляет то, к чему Стив и сам пришел ранее: - Я ведь и рассердился только потому, что боялся вновь тебя потерять, а ты уехал в этот новый дом, в эту новую жизнь. И ничего не сообщил сразу, только потом рассказал уже по факту. - Господи, Баки... Никогда, никогда, слышишь? я больше тебя не потеряю и не позволю никому и ничему нас разделить, ты часть меня, как... - он переводит взгляд на ладони, нерво сжимающиеся в кулак, - как моя рука! Куда я без нее? - Моя снимается, - невесело шутит Джеймс, но взгляд его теплеет. - Твою комнату я заберу себе, она мне больше нравится. Но Роджерс не прощает себя так быстро, как это сделал Джеймс, и сокрушенно качает головой, продолжая расцарапывать эту рану: неужели Баки действительно думал, что он, Стив, по собственной воле, едва обретя лучшего друга, вновь расстанется с ним? Но по факту ведь так и вышло... Собака, оставленная в старом доме при переезде, не знает, что ее не ждут на новом месте, и бежит километры вслед за семьей, которая ее бросила. А когда наконец вновь находит тех, кто любил ее раньше, ее выставляют за порог, потому что она никому больше здесь не нужна. Сравнивать Джеймса с псом, конечно, некорректно, но пример, бесспорно, подходящий, ведь откуда Баки знать, что он ему не обуза, что его возвращения ждали, что его - любят? - Хоть обе, - улыбается в ответ Роджерс, все равно чувствуя себя откровенно паршиво: раз за разом ему придется доказывать Джеймсу его значимость, и будь он проклят, если снова - хотя бы раз - не справится.