Do you think you know everything about hospitals?

Лучи света, проникавшие через жалюзи, всегда придавали комнате Вайолет уют и умиротворенность. Только в ней она чувствовала, будто время останавливается, будто бы ничего снаружи не существовало. Она верила, что стены комнаты защищают ее от всех ужасов извне… однако забыв о главной угрозе — себе самой. Сон. Так тепло. Приятно. Ничто не тревожит, не мешает. Снится то, чего больше всего хочешь, чего ожидаешь от жизни. Что обычно снилось этой темно-русой девушке? Чего бы ей хотелось? Быть нормальной? Скорее всего нет. У них - не таких как все - сны другие, я точно в это верю. Но в этот час девушка совсем не спала. Можно ли вообще видеть сны, когда ты без сознания? Вайолет казалось, что она лежит в своей постели - настолько тепло и приятно было ей в этот момент. Но громкая сирена скорой помощи заставила ее очнуться. Стены белые, а не ментоловые, как она привыкла, светлая крыша, негромкие диалоги, шум проносящихся где-то рядом машин, повсюду трубки, запах лекарств и чувство, будто тебя накачали наркотиками - первое, что увидела, услышала и ощутила девушка. Вайолет попыталась подняться, но ее как магнитом притянуло обратно. - Не вставай, – молодой санитар подоткнул одеяло. - Ч-что… гд…где...- еле шептала девушка. - Скорая помощь,- совсем рядом над ухом проговорил отец.- Вайолет, ты порезала себе вены. Слава богу, что клиент сегодня ушел раньше.- Бэн говорил навзрыд, сквозь слезы, периодически смахивая их большим пальцем. – Зачем, Вайолет, зачем?- Голос повысился. - Вайолет, зачем? - устало шепнул тот, авось она ответит. - Успокойтесь, сядьте, – санитар старался утихомирить ее отца, тот периодически вскакивал со своего места в порыве чувств, чудом не стукаясь головой о крышу машины. – Дать вам успокоительное? - Нет, нет, – Бэн шмыгал носом, – Я в порядке,- то и дело утирая нос и щеки, он смотрел на его маленькую девочку, глаза которой снова закрывались. - Это нормально, что она вот так вот теряет сознание? - Все хорошо. Это зависит от особенностей каждого организма и дозы с составом препаратов – кто-то сразу подскакивает как ни в чем не бывало, а кому-то требуются недели, то отключаясь, то снова приходя в себя. У нас был случай, когда девушка перед свадьбой подруги переборщила с антидепрессантами, мы сделали ей промывание, так она через пять минут в пляс пошла, фото потом еще присылала... Бэн сжимал поручень, с ужасом глядя на санитара. Тому было лет двадцать пять, не больше, совсем еще юный, приятной наружности. Хоть и пытался помочь и старался держаться профессионально, но по нему все равно можно было точно сказать, что после смены, в каком бы он ни был состоянии, все равно пойдет кутить с друзьями. Бэн потер лоб. - Скажите, мы скоро доедем? - Да, еще немного. Вы выбрали одну из самых дальних больниц. - Это хорошая больница. - Его накрыла новая волна слез.- Я… я же сам врач… Санитар старался утешать как мог, но, к сожалению, он не был психологом. Подсев ближе и положив руку на плечо заботливому отцу, он неуверенно произнес: - Не волнуйтесь, она выживет. Потеря крови не катастрофическая, больший ущерб нанесен таблетками. Мы сделали промывание, так что теперь ее здоровью ничто не угрожает… кроме… вашего нервного поведения, - санитар, по-видимому, хотел разрядить обстановку, но в ответ получил лишь упрекающий взгляд. Больница Хантингтон занимала значительную площадь в несколько корпусов и отдельное здание парковки. Ухоженные газоны, подстриженные кустики и спокойный песочный цвет стен должны были успокаивать посетителей, внушая умиротворенность и надежду всем… кроме Бэна Хармона. Несколько посетителей и больных, оказавшихся в этот час на прогулке, внимательно следили за тем, как вытаскивают каталку из красной машины скорой помощи. - Вам надо заполнить форму и еще некоторые документы у стойки администрации. Там же Вам назовут номер палаты и предоставят всю необходимую информацию,- обращался один из подоспевших врачей Бэну. - Но я… - … не волнуйтесь, она будет в порядке, самое большее, что вы сейчас можете сделать- это успокоиться и заполнить необходимые документы. Уставший и обессиленный психиатр лишь кивнул и, поймав на себе взгляды сидящих на скамейках, отвел глаза и быстро зашел в большие прозрачные двери. Внутри все сияло и блестело, куда ни глянь- везде раздражающий персиковый цвет. Светлая мебель отражалась в начищенном полу, ваза с лилиями гордо возвышалась на стойке администрации, превосходя даже рост медсестры, сидевшей рядом. Немногочисленные пациенты прохаживались туда-сюда, везде сновали какие-то рабочие с дрелями. Подходя к стойке, Бэна чуть не сшибли двое в синих костюмах со стремянкой в руках. - Осторожнее! - У вас ремонт? - спросил он сидящую за монитором девушку с яркой красной помадой. - Да, одно крыло нуждается в ремонте. Я могу Вам помочь… может… носовые платки? - Нет... мне... мне надо заполнить бумаги, моя дочь… она… она сейчас поступила и… - Все хорошо, я поняла. Вот все, что нужно. - Девушка протянула кое-какие бланки и ручку и, проявив симпатию к, на вид такому заботливому отцу, спросила: - Может кофе? Бэн вздохнул, утирая нос. - Да, не отказался бы. Девушка улыбнулась и крикнула куда-то в открытую дверь позади себя. - Селеста, один кофе пожалуйста. Из комнаты в ответ послышался женский голос, что-то доказывающий на чистом испанском. Бэн улыбнулся. Во второй раз за этот день. Первый был, когда ему cказали, что Вайолет останется жива. *** Под наркозом невозможно видеть сны. Там тьма, пустота, как провал в памяти после амнезии. Первое, что ты чувствуешь, когда приходишь в себя, это тяжесть в теле, ощущение, будто в голове мешок камней, и трудно шевелить глазами. Но вскоре невнятная светлая субстанция превратилась вполне приличную картину: белые стены, голубое одеяло, темный костюм, шныряющий туда-сюда перед постелью. - Жива? - вот досада. План провален. Вайолет облизнула шершавые сухие губы и попыталась поднять руку, но ничего не получилось. Еще не до конца осознавая, что происходит, глубоко в душе девушка уже чувствовала волну отчаяния и беспомощности. В какой-то части тела ощущается давление: на указательном пальце смешная прищепка. Где-то совсем рядом пикает аппарат, что выводит на монитор сведения о пульсе. Все в трубках, словно Вайолет и не человек вовсе, а беспомощный подопытный кролик. - Ш-ш-ш, не шевелись, – Бэн подскочил к кровати.- Как ты? – нажал тот на кнопку для вызова медсестры. Бледный цвет кожи контрастировал с контурами глаз сине-фиолетового цвета. Вайолет облизывала губы, стараясь убрать сухость. Ответа даже и не требовалось. - Воды… - Девушка косилась на отца, пытающегося наполнить хотя бы половину стакана без заливания поверхности тумбы и пола. - Вода необходима после промывания желудка, но лучше пить по чуть-чуть, иначе стошнит от наркоза, – к кровати неспешно подплыл врач средних лет с темными короткими волосами и уставшими печальными глазами. Рядом - медсестра. Хорошенькая. – Вайолет Хармон, да? Хорошо, что ты очнулась. Отец? - кивнул тот Бэну. - Да, да… - Бэн поднялся, протягивая руку. - Бэн Хармон. - Алекс Гловер, – мужчина пошевелил челюстями. От одного его вида просто хотелось съежиться или притвориться здоровым, лишь бы не чувствовать всю мощь и силу, исходящую от этого человека. Но, с другой стороны, было в нем что-то такое, что просто кричало о профессионализме. Ему хотелось доверять, на него хотелось положиться несмотря на свой внутренний страх. Медсестра осмотрела Вайолет, проверив и ощупав все, что положено проверять и ощупывать. Вайолет она сразу понравилась. Улыбчивая, а ее каштановые завитые волосы источали приятный аромат, хоть Вайолет и начинало подташнивать. Затем эта эффектная женщина, доложив Алексу о том, что все в порядке, по его просьбе удалилась. - Я ждал, пока Вайолет придет в себя, чтобы Вам не пришлось потом ей пересказывать все, что я скажу, – Алекс сделал секундную паузу, после чего продолжил, взглянув на девушку. - Я буду твоим лечащим врачом. По выходным меня не бывает в больнице. Медсестру, которая только что ушла, зовут Инес. Ты сможешь смело обращаться к ней в любое время дня и ночи. Теперь к главному, - сделал паузу тот, дабы вдохнуть. - Запястья. Ты их порезала, мы все зашили. Урон, нанесенный сухожилиям, не смертелен, руки функционировать будут, а так как порезы достаточно глубокие, то какое-то время тебе будет необходимо обезболивающее. Таблетки, которые ты приняла перед этим, «Доксепин» - сильный антидепрессант. Где ты его взяла? - Я психиатр, - вмешался Бэн. - Понятно, - с осуждением ответил врач. - В общем, я бы конечно не советовал этого делать, да и по хорошему я должен перевести тебя в психиатрию Гейтуэйс Хоспитал... но, если у Вас, - мужчина глянул на Бэна, - будет возможность привозить дочку на осмотры и еженедельные сеансы с психиатром, то, - и снова взгляд на Вайолет, - то как только твое состояние улучшится, тебя смогут забрать… - … доктор, могу ли я с Вами поговорить?- прервал его Бэн. Алекс свел брови и махнул рукой в сторону стеклянной двери. Вайолет может быть и не совсем пришла в себя, не говоря уже и о том, чтобы осознать то, о чем только что говорил доктор, но четко могла слышать разговор, как бы отец ни старался говорить шепотом: - … можно оставить ее здесь на неопределенное время? - Это не просто психиатрическая клиника…в том крыле ремонт... мы не… - Пожалуйста. Если это повторится? Посмотрите на нее… я… я просто очень волнуюсь… - Это будет стоить денег, вы же понимаете? - Да, безусловно… Крупная слеза скатилась к уху и намочила подушку. Но, услышав шаги, Вайолет остановила подкатывающую к горлу волну, решив оставить это на потом. - Вайолет. Как только тебе станет лучше, мы переведем тебя из интенсивной терапии в обычную палату. Тебе нужны будут вещи, думаю, мистер Хармон, если Вы поторопитесь, то успеете привезти все необходимое еще до окончания часов посещения. Руки болят? - Терпимо, – прошептала Вайолет, пошевелив перевязанными запястьями с двумя бурыми полосками на каждом из бинтов. На тыльной стороне ладони левой руки красовался катетер с красным колпачком, от которого тянулась прозрачная трубка капельницы. - Может быть тогда есть какие-то вопросы?– взгляд, наполненный еще большей усталостью, поочередно переходивший с отца к дочери. Вайолет помотала головой. Бэн все еще пребывал в шоке, чтобы вообще совершать хоть какие-то движения. По правде говоря, последнее время он вообще был слишком занят собой и делами на личном фронте, чтобы шевелить хоть чем-то, включая мозг. - Отдыхай, приходи в себя, если боль усилится или тебе что-то понадобится, ты знаешь, где кнопка, - на губах Алекса едва заметно, зато искренне, появилось подобие улыбки. Затем он быстро вышел из палаты, словно боясь быть остановленным кем-то из четы Хармон. Полы халата с хрустом развевались под дуновением воздуха. - Дорогая… Вайолет внезапно чувствовала себя лучше. Словно прилив сил. Ей даже удалось приподняться повыше. - Пап…- повернула та голову, смотря осуждающим взглядом и понимая, к чему такое начало, – не сейчас. - Я не буду ничего говорить. Я просто надеюсь, что скоро, когда тебе полегчает, ты сама поделишься со мной своими проблемами и расскажешь, зачем ты это сделала, – вид у Бэна был настолько потрепанный, что Вайолет на минуту даже стало его жалко. Вел себя так, будто и не психиатр вовсе. Она лишь выдавила улыбку. Не хотелось вступать в дискуссию и доказывать, что он паршивый отец. - Твои вещи... может что-то надо будет докупить. Просто продиктуй мне. Вайолет сглотнула и наобум перечислила скромное количество вещей. Все, что могло прийти в голову в эту минуту: кое-какие ванные принадлежности, лосины, пара широких маек, вязанный свитер, спортивная кофта и мягкие серые кеды. Не каждый день тебя кладут в больницу на неопределенный срок, так что было не совсем ясно, что именно надо просить. - И книги. Купи что-нибудь из Кинга или Ю Несбё... чего нет на моих полках. - Да, конечно. Я только вызову такси, - Бэн прошагал до огромного окна, стараясь поймать сигнал телефона. – Тут, кажется, не ловит сеть... Ему все же удалось добиться появления нескольких полосок в углу экрана. Пока отец был занят заказом машины, Вайолет почувствовала, как ее снова клонит в сон. Сил бороться и не было. *** Очнувшись во второй раз, Вайолет обнаружила сидящего рядом отца. В палате все еще было светло: сквозь тонкие жалюзи на ковролин падал мягкий рассеянный свет. - А сколько я… Бэн, увидев, что дочь очнулась, тут же выскочил за дверь. - Сестра! - Пап, сколько я проспала?- Вайолет все же желала получить ответ на свой вопрос. - Четыре часа. В палату вошла Инес со свежим раствором для капельницы. - Проснулась?- улыбалась та. - Скажите, с ней все хорошо?- Бэн выглядел взволнованнее обычного. Медсестра улыбнулась. - Успокойтесь, все хорошо, после наркоза люди могут сутками приходить в себя. Организм Вашей дочери выносливее, чем Вы думаете. Как ты себя чувствуешь?- Инес убрала прядь спутанных волос девушки за ухо. - Хорошо. То есть, тошнит и руки ноют, но это терпимо. Скажите, и часто я буду так отключаться? - Организму нужно время, чтобы прийти в себя, но это индивидуальные особенности. Просто не борись, если тебя будет тошнить или клонить в сон. Но обычно не больше двух дней. Вайолет поджала губы. - У Вас остался час до конца посещения, - добавила Инес, стоя в дверях. - А когда они вообще? - С одиннадцати утра до двух дня и с четырех до восьми вечера. – Инес показала на большие белые часы на стене. – Семь вечера. Не забудьте, – затем улыбнулась Вайолет. - Отдыхай, – и вышла. - Мама знает? - Вайолет присела на кровати, пытаясь подтянуть рубашку. Больничная одежда была совсем неудобной и все время норовила развязаться сзади. Ноги мерзли. Постельное белье казалось холодным. - Нет, я… я не стал пока ей говорить… Я хочу сам ее навестить, - Бэн нервно потирал синие джинсы. Раздражающе блестели его крупные наручные часы. - Флорида? - Вайолет разинула рот. – Ты собрался к ней во Флориду?? - Милая, как ты думаешь, будет лучше рассказать ей при встрече, чтобы ей было легче перенести или же сообщить новости по телефону? Глаза Вайолет были широко распахнуты. Отек постепенно проходил и цвет кожи вокруг глаз становился более-менее нормальным. - Да она вообще тебя видеть не хочет! - Вайолет, я знаю, что я делаю! – желая сменить тему, он поднял с пола сумку.- Здесь все, что ты просила, плюс несколько бутылок воды. Еду мне не разрешили проносить, – Бэн порылся в сумке и показал Вайолет джинсовую рубашку. - Я помню, как мама подарила тебе свою рубашку, потому что ты любила надевать ее в детстве… я подумал, тебе будет приятно носить ее в такой, - он сглотнул, - такой период жизни… Вайолет скривилась в улыбке. Ямочка проступила в уголке губ, и это заставило улыбнуться и Бэна. - А телефон? - У них сейчас почти нет сотовой связи, в связи с ремонтными работами в каком-то крыле. - И как же я смогу до тебя дозвониться? - Телефон есть на стойке администрации. Инес сказала, что ты сможешь к ней обратиться, когда тебе потребуется. Вайолет откинулась на подушку. - Класс. Я как в психушке… Бэн подавил смешок. - Вообще-то... - и умолк. Вайолет настороженно приподнялась. - Что? - ... - Скажи мне! - Теоретически, так оно и есть. В этом госпитале есть психиатрическое отделение. Вайолет свела брови, морща лоб, всеми силами стараясь не разрыдаться. - Не верю своим ушам, ты поместил меня в психиатрическую клинику? Бэн хотел возразить, но воздержался. Это было правдой - он действительно заплатил деньги за то, чтобы дочь оставалась в госпитале. Вайолет ждала ответа, смотря прямо в светлые глаза отца. Со стороны могло показаться, что он действительно о ней заботился, - весь такой заплаканный, уставший - но она знала, что это не так. Все люди надевают маски, кто-то иногда, а кто-то постоянно, для кого-то это вынужденная мера, а некоторым это просто доставляет удовольствие. Но так легче выжить в обществе, не получив осуждения. - Уходи, - несмотря на ее состояние и готовность зарыдать, голос ни разу не дрогнул. – Уходи сейчас же! - Вайолет, я не смогу прийти завтра, у меня весь день пациенты, так что лучше мне побыть… - …можешь вообще не приходить, - процедила сквозь зубы Вайолет. Она не знала чего хочет больше - ударить его или же самой выпрыгнуть из окна. Он умел портить момент одной лишь фразой. Отцы вообще не особо заботятся о тактичности. Бэн взъерошил волосы, затем с минуту колебался, желая что-то сказать, но, так и не решившись, развернулся и вышел за стеклянные двери в гудевший коридор. *** Вайолет продержали в интенсивной терапии еще день, так как ее организм восстанавливался быстрее, чем предполагалось. Все это время она была изолирована от жизни вне ее собственной палаты: выходить она не желала, еду приносили на подносе. Отец, по-видимому, все рассчитал, накупив кое-каких детективов девятнадцатого века и несколько сборников поэзии - словом всего, что мог посоветовать консультант в книжном. Она настолько привыкла к своему солнечному одинокому уголку на этаже интенсивной, что с грустью выслушала новости о переводе на этаж выше. - Шестиместная палата?- негодовала девушка, неуклюже скидывая оставшиеся вещи в сумку с тумбочки и натягивая темно-кофейный вязаный кардиган и широкие светлые хлопковые штаны не без помощи Инес - запястья все еще ныли. - Твой отец видимо не подумал о комфортных условиях проживания в нашем отеле, - улыбаясь, Инес взяла сумку с вещами. За пару дней они нашли общий язык, что с Вайолет случалось крайне редко. От этой женщины исходила такая теплая, позитивная энергия, что с ней просто не хотелось расставаться. К тому же, ее внешний вид так и располагал к посиделкам за чашечкой чая: правильные черты лица, добрые глаза, красиво изогнутые губы, не редко расплывающиеся в очаровательной и, что самое главное, искренней улыбке. Инес всегда слушала, спрашивала что болит не потому, что должна, а потому что правда волновалась. Вайолет было страшно делать шаг за порог своей палаты. Казалось, что сейчас оборвется одна жизнь - мирная, тихая, и начнется совсем другая. Соседи в комнате - это всегда ужасно, особенно если Вы когда-нибудь бывали в лагере, тогда точно знаете, каково это. Ступив на серый короткий ворс ковра в холле, Вайолет поняла, что может быть все не так уж страшно…по крайней мере пока они на этом этаже… Проходя по коридору, Вайолет все сильнее запахивала свой свитер: то ли ее все еще колотило из-за отходняка от наркоза, то ли ей просто было не по себе. Больница казалась огромной: Вайолет успела заметить только два огромных коридора из всего возможного количества, их пересекал еще один со стойкой администрации в одном конце и залом для отдыха в другом. - Не бойся, здесь такие же, как и ты, нуждающиеся в помощи. Тебя никто не тронет… надеюсь... – тихо проговорила Инес, нажимая кнопку пятого этажа новенького блестящего лифта. Вайолет, к счастью, не услышала последнего слова, так как была слишком занята своими мыслями. - Я не боюсь, – она убрала падавшие пряди со лба двумя руками, кутаясь в кардиган, словно будущая бабочка в коконе. - Просто я ненавижу больницы... В плане мебели и интерьера этот этаж не особо отличался от предыдущего. Собственно, лишь этим они и были схожи... Первое, что увидела Вайолет, стоило дверцам лифта со звоном распахнуться, - худой мужчина в длинной ночной рубашке залезал на стойку администрации, раскидывая брошюры по ковролину, а две медсестры пытались попасть иглой с успокоительным в его тощее тельце. - Что с ним? - Вайолет все еще смотрела на это представление, быстро проходя за Инес по коридору. Та убавила шаг и понизила голос. - Крыло, которое было приспособлено под психиатрию сейчас находится в жутком состоянии. Несколько пациентов устроили настоящий погром: водопроводные трубы прорвало во всех туалетах, из-за чего чуть не случился потоп, поломана половина мебели, один больной взорвал петарду... уж не знаю кто ее ему пронес, - Инес с грустью вздохнула, словно бы сама была свидетелем всего вышеперечисленного, - так что всех менее буйных пришлось перевести в этот корпус, а остальных на время поместить в ближайшие клиники. - То есть со мной в палате будут психически нездоровые? - устало спросила Вайолет, прекрасно предугадывая ответ. - Мы переселили всех обычных пациентов вроде тебя в палаты друг к другу, вследствие чего в некоторых по шесть-восемь человек, освободив для пациентов из психиатрического отдельные комнаты. Но все не помещаются и поэтому некоторые, самые спокойные и вменяемые, находятся в палатах с такими же как ты. Вайолет ничего не ответила, лишь понимающе кивнула. Казалось, длинный широкий коридор никогда не кончится. Так всегда, когда ты не знаешь куда тебя ведут. Слева и справа располагались прозрачные двери палат. Кто-то прохаживался от одной стенки к другой. Во всей обстановке, во всех вещах проскальзывало ощущение одиночества и страха. Люди существовали, просто двигались, их можно было видеть, но они не жили. Одна старушка слегка потянула за край кофты Вайолет, желая пощупать ткань. - Патриция, не надо, - успокаивала ее Инес. Та отпустила и пошла дальше вдоль стены, словно Вайолет и не существовало. - Вы всех знаете по имени? Инес улыбнулась. - Я имею с ними дело каждый день, мне приходится. Некоторые успокаиваются только благодаря мне. Но я люблю их всех, на самом деле почти все, кого держат в психиатрических клиниках, просто очень одиноки, и стоит кому-нибудь попытаться это исправить, то дело сразу идет на лад. Я считаю, что если такой человек появляется в жизни одного из этих бедняжек, - Инес махнула рукой на сидящих на широкой металлической скамейке пациентов - то формально его можно выписывать. Вайолет не спеша мотала головой, осматриваясь. - То есть в этой части этажа временная психбольница? - Да, можно ее и так назвать, - усмехнулась женщина, сильнее сжимая кожаную ручку сумки девушки. Несколько раз свернув, Инес вывела Вайолет к мужским палатам. - Сразу после идет женская часть. - Тут есть какое-то деление по возрасту? - От четырнадцати до восемнадцати. Но как только родители самых маленьких узнали о том, что теперь корпус психиатрии переехал сюда, они решили забрать тех, кому уже совсем хорошо, так что теперь в этой части здания лишь подростки. - А как же психбольные? - Из-за ремонта деления по возрасту нет, все смешиваются. Вайолет несмело перебирала ногами, несмело углубив руки в карманы свитера, словно боясь, что бинты могут слететь в любой момент. Прозрачные двери открывали обычные виды: парни веселились, оживленно переговаривались, кое-кто смотрел телевизор, еще группа играла в карты, в другой палате кто-то принимал посетителей. Вайолет услышала мужской голос позади себя. - Опа, Инес, новая пациентка? - из одной палаты выглянул парень в одних штанах. - Майк, зайди к себе и оденься. - Можете ее к нам поселить, у нас есть свободная кровать, - кивнул тот, ослепительно улыбнувшись. Из палаты послышались одобрительные возгласы его соседей. Вайолет смотрела на говорившего, широко раскрыв глаза. - Боюсь, она слишком хороша для тебя, мальчик с проблемами мочевого пузыря, - даже не повернув головы, кинула через плечо Инес, продолжая путь. Тот попытался запротестовать, но с досады и от унижения поспешил шмыгнуть в свою палату. - Не обращай внимания, - еле сдерживала смех медсестра. Вайолет улыбнулась. Да ей, собственно, было даже приятно. Пройдя до конца все палаты, Вайолет заглянула в огромное стекло справа и увидела зал для отдыха. Диван, множество кресел, пуфики, большой телевизор, книжные полки, столы с кучей стаканчиков с карандашами и стопки белой бумаги. - Да здесь прямо курорт. - Ага, с ежедневными представлениями. Выходки некоторых пациентов заслуживают Оскара, – Инес открывала дверь палаты номер восемь. Светлая просторная комната с огромными окнами до пола. Шесть кроватей, только четыре из которых были заняты. - Вы ведь говорили, что все занято и пациенты еле умещаются, – прошептала Вайолет, оглядывая пустовавшие койки. - Так и есть, но… вчера одна умерла… - нехотя ответила медсестра еще более тихим голосом. - Так, девушки, это Вайолет, еще одна пациентка, только что из интенсивной, так что не набрасывайтесь сразу, – Инес прошла к средней свободной кровати в левом ряду и опустила на матрас сумку. - Располагайся, ужин в семь, - женщина улыбнулась, затем повернулась к остальным, чтобы провести внеплановый осмотр или просто выслушать о том, что да где болит. Медленно доставая вещи из сумки, Вайолет скользила взглядом от одной постели к другой. Спереди у стены лежала женщина средних лет с короткой стрижкой и в больничной рубашке. Казалось, она просто смотрела в одну точку полностью стеклянными глазами и все время проводила рукой по простыне. Далее миловидная блондинка, темно-розовый спортивный костюм которой наводил на Вайолет едва скрываемый ужас. Она разговаривала с Инес пока та осматривала ее забинтованную ногу. На кровати была разбросана косметика. Возле Барби-девочки, подогнув под себя ноги, читала журнал длинноволосая шатенка. Та, почувствовав взгляд новенькой, подняла глаза на Вайолет, криво, быстро и фальшиво улыбнулась, и вернулась к чтению. У нее был холодный взгляд как у змеи, светло-голубой цвет глаз, высокие скулы и плотно сомкнутые губы. Пока ото всех, кого видела Вайолет, исходил жуткий холод. Вайолет сильнее укуталась в кардиган, вернувшись обратно к сумке. Ноющее чувство безысходности закрадывалось постепенно к ней в душу. Хотелось найти какой-нибудь угол и просто выплакаться. - Я Стефани, – услышала Вайолет голос справа. Темно-коричневые волосы, детское лицо с пухлыми щечками, большие карие глаза - милое очарование. Девушка протягивала левую руку. - Вайолет, – бросила та взгляд на руку и протянула левую в ответ. Получилось немного корявое рукопожатие.- Почему левая? - О, у меня тут проблемы…- Стефани показала правую руку с полностью забинтованной кистью и безымянным пальцем. - Что с тобой? - Чуть не лишилась пальца, - Вайолет уставилась на нее во все глаза приоткрыв рот. - Его пришили, - поспешила пояснить новая знакомая. - Но я здесь не только поэтому, - Девушка говорила таким тоном, будто бы это все был рассказ о какой-нибудь приятельнице, а ее собственная жизнь была беззаботна как у котенка. Договорив, она вернулась к своему ноутбуку. - Здесь же не ловит сеть. - Правильно, но я пишу книгу. Держа в руках стопку своих вещей, Вайолет совершенно о них позабыла. - И о чем же книга? - О пришельцах. Я их видела. Хочу написать бестселлер, чтобы и они тоже прочли и поняли, что я на их стороне, - не отрываясь, ответила та. Она говорила так бодро, уверенно и радостно, словно просто повторяла сюжет только что просмотренного фильма. Вайолет округлила глаза и вернулась к разбору большой кожаной темно-коричневой сумки. Под смех блондинки и голос Инес Вайолет никак не могла перестать прокручивать в голове слова новой знакомой. Насколько она больна? Но, главное, насколько она более больна, чем сама Вайолет? «Боже, я застряла в чертовом дурдоме, да еще и на неопределенный период времени...»