А помнишь, Саймон?

Говорят, что время лечит... Не верьте. Со временем лишь забывается то, что когда-то принесло боль, но разве время способно вылечить душу? Способно сделать так, чтобы раны перестали болеть, каждый раз напоминая о том, что стало причиной их появления? Нет. Не способно. Я убедилась на собственном опыте. Мне уже 1000 лет, но боль минувших дней часто заставляет меня плакать, и эта боль на столько сильная, что задевает во мне те чувства, которые по прошествии этого долгого времени я научилась идеально контролировать. Я потеряла мать, когда была ещё совсем ребёнком, маленькой девочкой, которая верила в сказки. Эта потеря, как удар острейшего ножа, рассекла мне душу и сердце, оставив незаживающие раны, которые от горьких воспоминаний невыносимо болят, словно уже заживающий ожёг обдали кипятком... снова. Но самое страшное — это Грибная Война. Эта разрушительная война, начавшаяся по глупости людей, унесла огромное количество жизней. Ни чем не отличавшееся от других начало дня за пару часов обернулось мировой трагедией. Ужасная картина. На землю летели ядовитые бомбы, взрываясь и разрушая города, отравляя людей. Всё было охвачено огнём и едким дымом, напрочь заслонявшим солнце. Пыль, огонь, яд, разрушенные здания, разбитые, смятые в лепёшку машины, а самое ужасное — крики и плач ни в чём не виновных людей. Паника, кровь, слёзы и крики о помощи. Ближе к ночи от всего, что было живым и радовалось утром, остались лишь руины. А помнишь, Саймон, нашу первую встречу? Я была ещё совсем малышкой! И эта малышка осталось совершенно одна, напуганная, не представляющая, что может случиться с ней буквально через минуту! Ты подошёл и дал мне игрушку. Розовый мишка, что напоминает мне о тех мгновениях, когда во всём мире были лишь мы одни... Я назвала его Хамбо, помнишь? Даже сейчас, спустя тысячу лет, этот мишка — самое дорогое, что есть в моей, якобы, жизни... Ты подарил мне его, вытер с бледной щеки слёзы и дал надежду на то, что всё ещё будет хорошо. А помнишь, Саймон, как я радовалась, когда ты пел очередную свою песенку, сочинённую для меня? Пусть даже в ней были бессмысленные фразы и часто хромала рифма... всё равно! Я искренне радовалась этой песне. Она поднимала мне настроение, заставляла смеяться тогда, когда хотелось навзрыд плакать от этой безысходности, от всего, что творится вокруг. А помнишь, Саймон, те холодные вечера? Дул сильный ветер, пыль поднималась стеной... А я была лишь в лёгеньком платьице, потрёпанном, местами порванном... Ты усаживал меня к себе на коленки, закутывал с головой в пиджак и прижимал крепко-крепко к себе. И мне было тепло, не смотря на то, что у тебя всегда такая холодная кожа... Мне так сильно хотелось плакать, но ты поднимал настроение глупым стишком или же наоборот словами с глубоким смыслом. Словами, что были для меня, как маяк посреди моря для корабля, путешествующего в смертоносный шторм. Я часто засыпала вот так у тебя на руках... А помнишь, Саймон, твои сказки перед сном? Ты придумывал их только так, на ходу! Мне так нравилось слушать эти сказки, в которых всегда было всё прекрасно. Доблестные рыцари спасали принцесс и немедленно приходили на помощь тем, кто попал в беду. Порой, мне так хотелось попасть в одну из этих сказок, хотя бы на минутку, на мгновение! Лишь бы вспомнить, какого это — жить в мире без войны. А помнишь, Саймон, ту ромашку, что проросла сквозь асфальт среди развалин? Этот нежный цветок дал стимул жить дальше. Он был ярким пятном среди руин так стремительно рушившегося мира. А помнишь, Саймон, те ночи у костра? Мы грелись возле алых языков пламени, рассказывая по очереди друг другу смешные истории из нашей жизни. Жизни до этой проклятой войны, что оставила нас одних в погибающем мире... А помнишь, Саймон, как весело нам было играть в прятки? Я так хорошо пряталась, что ты часто сдавался. А я тебя быстро находила, каждый раз радуясь победе. Ты совсем не умел прятаться, глупый. А помнишь, Саймон, как плакала я, когда ты снова надевал эту Корону? Как тряслись от страха мои руки, прижимая к груди игрушечного мишку? Как старалась я сдерживаться, как доверяла тебе? Мне было страшно, что ты не вернёшься. Страшно, что корона возьмёт верх и я останусь одна среди руин... снова. И сейчас, спустя столько лет, я смотрю в твои глаза и вижу лишь холод, что сковал твоё сердце. Теперь ты не Саймон, ты — Снежный Король. Иногда, на несколько секунд, в твоём голосе, в твоих глазах можно заметить, что не всё кончено! Что где-то в глубине души, наперекор толстым стенам изо льда, теплится огонёк, не дающий Короне захватить твой разум и забыть всё то, что случилось в годы этой ужасной войны. Я смотрю на тебя, безумного старичка, и понимаю, что вряд ли когда-нибудь снова смогу услышать голос Саймона, заглянуть в его глаза и рассказать всё то, что произошло за это долгое время... Он бы обязательно выслушал меня, дал совет и надежду на светлое будущее. Ты заменил мне отца. Никогда Хансон Абадир так не любил меня, как ты, Саймон... Ты — мой настоящий отец, ты... Всё то, что пережили мы вместе, я запомню. Твою улыбку, твои добрые глаза, твою заботу я буду помнить ВЕЧНО. Я очень люблю тебя...