Мама!

Ночь. Узкий и малый месяц откидывал легкие тени, а редкие звезды были рассыпаны по небу, как бусинки. Все совершенно затихло, была невероятная тишина, которая давила на уши. Хюррем стояла на балконе. Женщина была безумно раздавлена, ведь ее любовь, Падишах ее сердца принял у себя другую женщину. - Зачем же я еще жива? – глухо произнесла Хюррем, - Ради мести? Но я ведь не та, которая была раньше, не та Александра, которая хотела выброситься в море и вернуться к родным. Я Хюррем. Я живу ради детей, ради любви! Хрустальная слезинка упала на мраморный пол. Не веря своим же словам, она прошептала: - А если нет любви? Если это всего лишь сон? Женщина снова взглянула на небо и медленными шагами вошла в свои покои. Так же медленно и безжизненно она сняла с себя украшения. Все стало серым и мрачным. Хюррем легла на мягкую постель. - Солнце не взойдёт, утро никогда не станет, - прошептала Хюррем и закрыла глаза. По щеке покатилась слеза. Она вспоминала самую первую встречу, первый взгляд, первый разговор. Она вспоминала его глаза, его улыбку, его завораживающие стихотворения, которые были лекарством от ее печали и недугов. Тогда она еще и не думала, что есть боль хуже, чем боль от потери любви… *** - Мама! – донесся испуганный, детский крик. Хюррем приоткрыла глаза, но в покоях никого не было. Женщина попыталась привстать, чтобы осмотреться, но не смогла. Как будто несколько цепей сковали её. Невозможно было пошевельнуться, поднять руку или ногу. По телу пробежался холодок, а до боли знакомый голос, который звал о помощи, пронзал слух. - Мама! Мамочка, помоги! – душераздирающий крик усиливался. Хюррем уже не пыталась встать, так как по телу разливалась острая боль. Девушка просто задыхалась. Жадно глотая воздух, Хюррем смогла пошевелить руками. Кандалы постепенно спадали, и тяжесть в теле уходила, Хюррем смогла насладиться свежестью воздуха. Вскочив с кровати, Хюррем кинулась к двери. Распахнув их, девушка бросилась к покоям сыновей. Снова раздался крик о помощи. Это был Селим. Маленький мальчик бежал навстречу матери, но темнота и туман закрывали обзор. Хюррем попыталась крикнуть сыну, но звук предательски не выходил из уст. Паника. Началась паника. Знакомые стены дворца как будто пропали, а ощущение реальности и вовсе исчезло. Хюррем шла наобум, ища своего шехзаде. - Мама, мама, я тут! – кричал маленький Селим. Увидев его случайным образом, Хюррем кинулась к нему. Крепко обняв сына, Хюррем разрыдалась. Она заглянула в его глаза, глаза, полные страха. Мальчик молча повел её к покоям, которые были незнакомы Хюррем. Открыв мощные двери, Хюррем зашла внутрь. Ничего нельзя было разглядеть, так как комнату охватил мрак. Только было видно одну угасающую свечку, стоявшею на тумбе возле дубовой кровати, украшенной шелками и дорогой тканью. Это не внушало страха Хюррем, а наоборот, придавало любопытство. Хюррем подошла ближе к кровати. Она не поняла кто лежал перед ней, но в сердце поселился страх, руки начали трястись, ноги подкосились. Перед ней явно лежало бездыханное тело, но лица не было видно. Потянувшись к черной ткани, которая лежала на трупе, Хюррем отдернула её. Не успев разглядеть лицо, она вернулась в свои покои. Жуткая боль, снова крик ребенка и… **** … Хюррем стояла возле тюрбе своего старшего сына. Она безжизненно смотрела вдаль, вспоминая тот сон, который говорил ей о скором конце её сына. Она не могла сейчас плакать, слезы бы все равно не помогли. Она так берегла его от всевозможных опасностей, она была всегда рядом… Нет, не всегда. Когда Шехзаде Мехмета пожирала болезнь, её не было. Он боролся один, но не победил. Опыта мало, чтобы победить смерть. Хюррем винила себя, ведь никто бы ему не помог, никто, а она могла. Хотелось закричать так громко, чтобы услышал даже Всевышний. Хотелось закричать: «Он не виноват! Забери меня! Я грешная!» Хюррем упала на холодный мраморный пол и закрыла лицо руками. Она не хочет больше никого терять, и так уже много кого потеряла. В её душе столько ран, что уже ничего не страшно, ничего, кроме потери ребенка…