Запретные чувства.

С большим трудом, но гномам и хоббиту все же удалось совершить побег из темниц разгневанного Трандуила, пусть их отряд и был весьма потрепан, когда их бочки пристали к берегу за много миль от эльфийских угодий. Хуже всех остальных, пожалуй, выглядели Бильбо и Кили. Молодой гном был серьезно ранен, ему требовалась немедленная помощь, и Торин приказал углубиться в лес, чтобы найти место для отдыха, пока орки на время потеряли их след. Им удалось найти сухое, более-менее безопасное место и схорониться среди скал на высоком холме, где они обнаружили пещеру с горячим источником, что было очень кстати при их плачевном положении. Спустя короткое время после купаний в горячей воде гномы почувствовали себя намного лучше, и все, за исключением Кили, Бильбо и Оина, который подхватил в холодной воде простуду и каждую минуту кашлял не переставая, заметно приободрились и воспрянули духом. Зябко поеживаясь, Бильбо решил подойти к Кили и справиться о его состоянии, искренне тревожась за своего друга. Старший брат гнома как раз устраивал его на земле. Их дядя стоял неподалеку. - Как он? - шепотом спросил Бильбо, встав рядом с Торином. Тот, сложив руки на груди, с плохо скрываемой тревогой на лице смотрел на бледного Кили. - Фили присмотрит за ним, - резко бросил Торин, отворачиваясь и не глядя на Бильбо, но перед тем, как он отошел - хоббит успел заметить в его глазах растерянность и переживание за племянника. Бильбо стало жаль его, потому что он прекрасно понимал, что сейчас чувствует их мрачный лидер, и сам был очень встревожен дальнейшей судьбой Кили. Вздохнув, Бильбо потер шею и поморщился, чувствуя, как задеревеневшие мышцы в шее и плечах отозвались тупой и навязчивой болью. Он никак не мог отогреться после купания в реке, к тому же одежда все еще была мокрой и его тело до сих пор била едва заметная дрожь. Похоже, купание в воде не пройдет для него бесследно. Пока Фили заботливо и даже трогательно ухаживал за своим младшим братом, настелив ему мягкую подстилку из трав, и поил его водой, Бильбо решил пойти в найденную ими пещеру и тоже окунуться в горячую воду, так как до того он не успел этого сделать: гномы заняли всю пещеру и так шумно плескались в воде, что Бильбо просто побоялся лезть в это сборище. Очевидно, так же, как и Торин, потому что, зайдя в пещеру, Бильбо снова наткнулся там на их задумчивого, мрачного предводителя. Тот молча покосился на Бильбо и, отвернувшись, продолжил созерцать темный свод пещеры, сидя по пояс в горячем источнике и положив мускулистые руки на края неглубокой ямы с горячей водой, от которой в прохладный воздух поднимался пар. Бильбо постоял в нерешительности, мельком окинув взглядом широкие плечи Торина, покрытые блестящими каплями воды. В пещере было тихо, слышался лишь тихий плеск воды, когда гном пошевелился, и негромкая капель из-за воды, стекающей с запотевшего потолка. Бильбо хотел было уже выйти и забыть про горячую ванну, о которой он так мечтал, но потом передумал. С чего это он вдруг стал таким стыдливым? В конце концов, в Шире он довольно часто навещал общую купальню, и там у него никогда не возникало даже малейшего волнения при виде других обнаженных мужчин. Он также много раз видел купающихся в реке гномов, у которых нагота вообще была делом естественным. Сам Бильбо редко купался, потому что не очень любил водоемы. Да и плавание не очень уважал. Он лишь обтирал лицо и тело лоскутом намоченной ткани, чтобы оставаться достаточно чистым и свежим в дороге. И только сейчас он вдруг понял, что ни разу не видел Торина полностью раздетым. Бильбо снова с неосознанным любопытством посмотрел на гнома, сидевшего к нему спиной. Дневной свет, проникающий в пещеру, позволял ему без препятствий разглядывать Торина. Мокрые темные волосы спутались, ниспадая всей своей тяжелой массой на плечи гнома. Под золотистой кожей перекатывались мышцы, невольно приковывая взгляд хоббита к себе. "У меня таких мышц никогда не было и уж точно не будет", - подумал он, ощутив укол зависти, потому что его тело, на его критический взгляд, было самым обычным и ничем не примечательным, с его светлой безволосой кожей и аристократичными руками, пригодными разве что писать книги. - Ты собираешься весь день там простоять или все же залезешь в воду? - донесся до него спокойный голос Торина, и Бильбо понял, что уже минут пять безмолвно рассматривает его, застыв на одном месте. Торин чуть повернул голову, и Бильбо различил его благородный орлиный профиль. - Лучше тебе поторопиться с принятием ванны, потому что через час мы пойдем дальше, нам опасно оставаться на одном месте дольше. - А как же Кили? - спросил Бильбо, стягивая с плеч рубашку. Торин выдержал паузу. - Кили сильный, - мрачно сказал он, - ему придется идти наравне со всеми, иначе нас могут нагнать орки. Промолчав, Бильбо нахмурился, подумав, что Торин мог бы дать Кили больше времени на отдых. С другой стороны, он прав: в любой момент их могут нагнать их упорные преследователи... Бильбо расстегнул штаны, и они с шелестом упали на пол пешеры. Он прошел рядом с Торином и осторожно погрузился в воду напротив него. Послышался тихий всплеск воды. Некоторое время стояла тишина. Снаружи доносились отдаленные голоса и разговоры других гномов. В горячей воде мышцы Бильбо медленно расслаблялись, тепло проникало в его тело, даря пусть и небольшое, но облегчение... Торин был недоволен вторжением Бильбо, но, к его облегчению, тот не стал затевать пустые разговоры, и они сидели в тишине, которая была просто необходима гному сейчас. Его настроение было мрачным, но не из-за Бильбо, а из-за Кили. Он знал, что его племяннику хуже, чем тот хочет показать, и знал, что Кили нужна помощь. Если бы только они могли найти какого-нибудь лекаря... И, как назло, Гэндальфа не было рядом! Ну почему его нет, когда он так нужен? Внешне Торин не показывал эмоций, но внутренне он был чрезвычайно подавлен всеми последними неудачами, постигшими их отряд. Он любил своих племянников как родных сыновей и очень боялся за Кили. Как только они доберутся до ближайших людских поселений, он оставит его на попечение какого-нибудь лекаря или целителя. Кили нельзя идти с ними, ему нужно лечение... иначе он просто не выдержит тяжелого пути. Торин очнулся от тягостных мыслей. Устало отерев лицо от влаги, он шевельнулся в горячей воде, которая не приносила его измученному телу и разуму желанного облегчения. Он украдкой посмотрел на сидевшего напротив него Бильбо. Глаза хоббита были закрыты. Им всем несказанно повезло сегодня. И, глядя на мальчишеское лицо Бильбо, обрамленное влажными кудрями, Торин снова призадумался о том, что он сильно недооценивал его. Очень сильно. Сейчас он смотрел на него совершенно другими глазами, испытывая невольное уважение. А также признательность. Только благодаря Бильбо он и его отряд смогли сбежать от эльфов и у них все еще остался шанс успеть к последнему лучу в день Дурина. Торин вдруг осознал, что Бильбо совсем не такой, каким он привык о нем думать. Нет. Бильбо, он... Торин нахмурился, подбирая подходящее слово. Он тот, кому Торин мог бы смело доверить свою жизнь. А для Торина это был наивысший и самый главный критерий в другом гноме. В данном случае - хоббите. - Что с тобой? Услышав резкий вопрос Торина, Бильбо открыл глаза. - Что? - Ты морщишься, словно от боли, - хмуро заметил Торин, внимательно разглядывая его. Бильбо едва сдержался, чтобы не поежиться под этим оценивающим пристальным взглядом. Казалось, что от пронзительных холодных синих глаз не ускользнула ни одна мелочь. Сглотнув, Бильбо пошевелился. Ему пришла в голову мысль, что, оставшись наедине с Торином, он словно остался один на один с диким зверем. - Просто шея болит, - нахмурился он, выдавив неуверенную улыбку, - ничего особенного. Торин чуть сузил глаза, продолжая следить за ним из-под полуприкрытых век все в той же обманчиво-расслабленной позе, словно удав, наблюдающий за кроликом. - Я должен отдать тебе должное, - вновь заговорил он, и его красивый, глубокий голос отразился от стен пещеры. - То есть? Торин чуть склонил голову: - Ты освободил нас. Спас, если быть точнее. Это благодаря тебе мы сейчас на свободе. У Бильбо сложилось впечатление, что Торин вовсе не благодарит его, а лишь снисходительно констатирует факты. "Ты спас нас, но ты по-прежнему ни на что не годен и чужой нам", - читалось между строк. - Я просто сделал то, что должен был, - ответ Бильбо прозвучал слишком прохладно, и Торин это заметил. - Подожди, - быстро сказал он, когда Бильбо собрался выбраться из воды. Торин подался вперед, и его сильные пальцы сомкнулись на руке хоббита, схватив его выше локтя. - Я действительно хотел бы чем-то отблагодарить тебя, - вздохнул он, хмуро глядя в серые глаза Бильбо. Торин хочет отблагодарить его? Бильбо с трудом в это верилось, однако он не двинулся с места. Рука Торина все еще оставалась на его предплечье, в эту минуту они находились так близко, что Бильбо даже ощутил его размеренное дыхание на своей шее. Он замер и опустил глаза на смуглые пальцы гнома, отчетливо выделяющиеся на своей белой коже. В полумраке пещеры он видел на его мускулистых руках бороздки вен, свидетельствующих о том, что их обладатель постоянно тренирует мышцы и почти не расстается с мечом. Потом глаза Бильбо скользнули по влажной блестящей груди Торина, покрытой темными волосками. На секунду задержав глаза на небольших темных сосках гнома, Бильбо поспешно отвел взгляд. Почему-то в тот же момент ему стало жарко. Такой близкий контакт немного нервировал Бильбо, он был сбит с толку своим участившимся сердцебиением и, за неимением лучшей причины списал это на простую неловкость. - Пустяки, - Бильбо с трудом вспомнил, о чем они говорят. От поднимавшегося в воздух пара волосы хоббита стали влажными, одна прядь упала на лицо, и он нетерпеливо тряхнул головой, смахнув ее. Так как Торин все еще гипнотизировал его взглядом, он смущенно прочистил горло и попробовал отшутиться: - Кхм... Пустяки, ничего не нужно. Если... Если только ты, конечно, не волшебник и не можешь избавить меня от этой жуткой боли в шее и спине... - пробормотал он с гримасой на лице, ткнув большим пальцем в сторону своей спины. Мышцы в шее все еще болели неимоверно. Он даже голову не мог нормально повернуть. Бильбо снова попытался незаметно отодвинуться от крепкого тела гнома, которое было слишком близко от него. Торин, наконец, выпустил его из своей хватки. Потом его глаза переместились на горло Бильбо, и он пару секунд молчал, а затем вдруг с недовольным вздохом произнес: - Повернись. Бильбо не понял, зачем он должен поворачиваться, и с недоумением нахмурился. Торин заметил его замешательство. - Поворачивайся, - снова повторил он повелительным тоном, не терпящим возражений. Поколебавшись, Бильбо неуверенно выполнил его приказ. Он повернулся к Торину спиной, перед этим бросив на него вопросительный взгляд. - У тебя сегодня был незапланированный холодный душ, поэтому твои мышцы задеревенели и не тянутся, как следует, - услышал он спокойный глубокий голос Торина и невольно вздрогнул, когда ощутил на своих плечах большие теплые руки. - Их просто необходимо растереть. Бильбо расширил глаза и ухватился руками за край их импровизированной ванны. - Что это ты делаешь? - его голос почему-то прозвучал испуганно. Вместо ответа сильные пальцы Торина начали неторопливо разминать его ноющие мышцы. Причем действия гнома были на удивление осторожными и мягкими, умело отыскивая болезненные точки и осторожно надавливая в нужных местах. У Бильбо перехватило дыхание, и он напрягся. Ему было неловко стоять обнаженным так близко к Торину. Их нагие тела, погруженные в горячую воду, доходившую им до пояса, разделяла всего пара-тройка дюймов, и Бильбо эта мысль не давала расслабиться. Но массаж был таким приятным, что через несколько минут Бильбо стал забывать про свою неловкость и закрыл глаза, испытывая легкую эйфорию от наплыва новых восхитительных ощущений. - Считай это моей скромной благодарностью за твою помощь, - голос Торина, прозвучавший через несколько минут молчания, был немного прохладным, но, тем не менее, он все также продолжал массировать плечи расслабленного и притихшего хоббита. Подушечки пальцев гнома находили сведенные мышцы у основания шеи хоббита и с силой надавливали на нужные места, даря Бильбо неописуемое блаженство. Бильбо был готов сейчас на что угодно, лишь бы эти волшебные руки, исцеляющие его боль, никогда не отстранялись и продолжали так же мягко прикасаться к нему дальше. - Прошу тебя, не останавливайся, - выдохнул он, когда Торин на секунду прервался, даже не сознавая, как двусмысленно прозвучали его слова. Но это не ускользнуло от внимания Торина. Он на мгновение застыл, удивленно уставившись на его покорную позу и оглядев опущенную голову и плечи. Потом Торин посмотрел на свои руки, лежавшие на позвоночнике Бильбо. До него вдруг дошло, насколько двусмысленно сейчас вся эта ситуация выглядит со стороны. Словно они любовники и он ухаживает за своим партнером. Эта дикая мысль ошеломила его, выбив из колеи. Но теперь он уже не мог выкинуть ее из головы. Он машинально продолжил разминать шею Бильбо, но уже не мог думать об этом, как о простом массаже. На каждое его движение с губ Бильбо срывался тихий стон, и он неосознанно выгибался всем телом, чувственно отзываясь на прикосновения Торина, словно кошка на ласку хозяина. - О... как хорошо... - тихо прошептал Бильбо, прерывисто дыша и не открывая глаз, - да... вот так... да... - он снова тихо застонал. Торин едва не выругался сквозь сжатые зубы. Он приказывал себе не слушать приглушенные стоны Бильбо, которые были бы уместны для постельных утех, а не для лечебного растирания, но, слушая его чуть охрипший голос, его возбуждающие слова, Торин все больше терял над собой контроль. Ему доставляло огромное наслаждение скользить руками по влажной гладкой коже Бильбо, гладить и массировать ее подушечками пальцев... он поймал себя на мысли, что хочет делать это еще и еще... в данный момент, в данную секунду он жаждал этого больше всего, постепенно забывая обо всем остальном мире и тревогах, снедавших его совсем недавно. Ему доставляло истинное удовольствие слышать сладостные, приглушенные стоны Бильбо, и движения рук гнома незаметно становились все более вкрадчивыми и чувственными. Как же давно он не ощущал чего-то подобного, как же давно он не дотрагивался до чужого такого привлекательного, сводившего его с ума тела... Долгое воздержание и тяжелый поход давали о себе знать, и Торин вдруг ощутил острое, болезненное желание, пронзившее его чресла. Бильбо все также покорно стоял перед ним, чуть наклонившись вперед, и эта поза только усиливала острую вспышку желания гнома. Рассеянный дневной свет падал на блестевшую мокрую от пара и воды кожу хоббита. Мутный от усиливающегося желания взгляд гнома охватил выступающие лопатки и чуть заметный позвоночник, его выгнутую спину, опущенную русую голову... Торин сглотнул и нетерпеливо провел рукой вдоль всего позвоночника хоббита, чуть не застонав от своего нетерпения. Хоббит всхлипнул и еще больше прогнулся ему навстречу, не скрыв от Торина предательской дрожи в теле и словно приглашая к более смелым действиям. Сдерживая шумное дыхание, Торин закрыл глаза в надежде, что это поможет ему прийти в себя и очнуться от этого помешательства, но ничего не помогало. Он был сильно возбужден, и уже не было смысла отрицать этого. - Да... о, Боже, да... - Бильбо жалобно застонал, дернувшись в воде, когда Торин нашел особо болезненное место на пояснице, совсем недалеко от ложбинки ягодиц, и принялся умело растирать его. Облегчение, смешанное с возбуждением и интимностью всей этой странной атмосферы, смешались, и Бильбо был растерян, но не мог остановиться и прекратить все это. Эти ощущения были такими сладостными и волнующими. Из-за этой наэлектризованной атмосферы между ними - оба они постепенно теряли голову, не имея сил противостоять обоюдному притяжению и желанию. Как и Торин, он хотел большего... он не хотел сейчас останавливаться... Массаж уже более не напоминал лечебный процесс... он превратился в нечто большее. Он перерос в исследование. Исследование тела Бильбо. И тот отчетливо понимал это. Нервы Бильбо были напряжены до предела, он резко втянул воздух, когда ощутил, как руки Торина осторожно скользят по его ребрам вниз, а теплое дыхание гнома касается его шеи... В то время как огрубелые ладони Торина вкрадчиво пробирались по его телу, царапая кожу, Бильбо всхлипывал от жаркого огня, затопившего его полностью, и боролся с собой, не зная: то ли оттолкнуть Торина, то ли с головой отдаться на волю захватывающих и возбуждающих ощущений, что дарили ему эти сильные руки. Поэтому он продолжал покорно стоять к нему спиной с закрытыми глазами, не решаясь сделать ни то, ни другое. Он стоял, наполовину погруженный в воду, не замечая, что граница между их телами уже почти стерлась. Стерлись все границы, разделявшие их в обычное время. Торин на миг закрыл глаза. Вид обнаженного Бильбо... запах его влажной кожи, касающийся ноздрей, тишина, окутавшая их... все это безумно возбуждало его и сводило с ума. Торин был просто растерян от своих ощущений. Громкое дыхание с шумом вырывалось из его легких, стальные мышцы сводило от напряжения, пока он безуспешно пытался не поддаваться настойчивому желанию прикасаться к Бильбо, гладить руками его бледное тело, попробовать на вкус его теплую кожу... Кровь в его голове шумела. Он словно был пьян, дрожащими от напряжения руками исследуя хоббита сантиметр за сантиметром, поглаживая его поясницу, а затем уже сжимая и массируя его ягодицы... становясь все настойчивее и смелее, так как от хоббита не последовало никакого сопротивления, только дрожь и сдавленные постанывания. И Торин догадался, что Бильбо нравятся его откровенные прикосновения. Эта мысль захлестнула его отравленный мозг диким и пьянящим желанием. Он знал, что хоббит слышит его громкое дыхание, и склонился над Бильбо. Его пах соприкоснулся с ягодицами хоббита. Торин нетерпеливо просунул руки у него под мышками и жадно провел руками по груди и ребрам Бильбо, словно массажируя и растирая кожу... при этом будто случайно задевая изюминки сосков на груди хоббита, а затем уже открыто лаская их и грубо сминая шершавыми пальцами... Бильбо не поворачивался к нему, вцепившись руками в каменные выступы их горячей купели, он с силой сжал зубы и зажмурил глаза. С каждой минутой в нем нарастало такое сильное возбуждение, что от нестерпимого напряжения в паху на глаза наворачивались слезы, а сердце готово было вот-вот пробить грудную клетку, стуча словно молот. Его обнаженная спина была грубо прижата к груди Торина, и он знал, что должен сейчас же прекратить все это и оттолкнуть его настойчивые руки... прекратить эти бесстыдные запретные ласки... он знал это... Но было поздно, и сил отстраниться уже не было. Его руки и ноги уже сильно дрожали от напряжения, горячей лавой растекавшегося по венам. Бильбо всхлипнул и тихо застонал, когда Торин молча снова нашел пальцами его соски и принялся поглаживать и пощипывать их, зная, что в любой момент в пещеру может кто-нибудь войти и увидеть их вдвоем... но осознание этого лишь еще больше будоражило кровь. Никто из них не произнес и слова за все это время, и тишина нарушалась только плеском воды и их тяжелым дыханием. Лицо гнома было потемневшим и напряженным, а глаза подернуты пеленой желания. Он сжал зубы и, уткнувшись лицом в волосы Бильбо, продолжал откровенно исследовать тело хоббита, грубо скользя руками вдоль его безволосой груди, неимоверно возбуждающей гнома, по животу... Бильбо был так плотно прижат к нему, что он чувствовал в воде каждый миллиметр его подрагивающего и напрягшегося тела, ощущая, как ягодицы хоббита упираются ему в пах и при малейшем движении трутся о его просыпающуюся и наливавшуюся кровью плоть... Торин сам не заметил, как его руки покинули живот Бильбо и опустились еще ниже... - Т-Торин... Н-нас... увидят... О... - взмолился Бильбо, но тут же жалобно застонал, когда Торин начал поглаживать и массировать его бедра у самого основания паха. Еще один сантиметр ниже и... Бильбо задыхался. Его легкие готовы были взорваться от нехватки воздуха. - Шшш... тише, - выдохнул гном на ухо Бильбо, когда тот снова жалобно всхлипнул и дернулся, ухватившись за Торина, словно за спасательный круг, и еще теснее прижавшись к нему спиной. Все его боли в шее и мышцах давно исчезли. Теперь их заменила другая боль - боль наслаждения и страсти. Пальцы гнома осторожно сомкнулись на твердой плоти Бильбо, молившей о ласке. Торин с волнением замер, прерывисто дыша, потом прошелся по всей длине пениса хоббита и взвесил его приятную тяжесть на ладони. Он погладил мягкие яички, с восхищением заметив, что в паху у Бильбо тоже нет волос, только та же гладкая кожа... В воде его большой палец очертил небольшую головку и вздувшиеся венки на головке фаллоса, потом осторожно надавил на нее, в то время как другой рукой он крепко прижимал к себе Бильбо, обхватив его поперек живота, пока сам хоббит чуть слышно хныкал и постанывал от нестерпимого, болезненного наслаждения, вцепившись в его плечи мертвой хваткой и царапая кожу гнома ногтями. Все мышцы Торина свело от напряжения, его руки тряслись от желания познать и приласкать самое сокровенное место на чувственном теле хоббита, которое доводило его до умопомешательства. В его помутненном сознании не осталось больше мыслей и желаний, кроме одного - ласкать и гладить Бильбо, пока тот не забьется в его руках от оргазма. Сглотнув, Торин прижал губы к уху Бильбо, обдав кожу горячим дыханием: - Тебе нравится? - его голос охрип от безумного и упоительного ощущения власти над хоббитом. Пока пальцы гнома играли с горячей твердой плотью хоббита, грубовато поглаживая и массируя ее, напряженную до предела, тот отчаянно выгибался и в беспамятстве шептал его имя, хватая ртом воздух и позабыв про то, что их могут увидеть или услышать остальные гномы, расположившиеся чуть в отдалении от пещеры. Бильбо закинул руку за голову и крепко обвил шею Торина, с силой прижимая его к себе ближе. Он все сильнее дрожал и дергался всем телом, зажмурив глаза и расплескивая воду резкими движениями бедер, пока, наконец, окончательно не достиг своего пика и не забился в сладостных конвульсиях. Чтобы не закричать, он запрокинул голову и до крови прикусил свою губу. Его тело бесконечно долго сотрясалось от долгожданной разрядки. Потом несколько минут Бильбо приходил в себя, постепенно вспоминая, кто он такой и что с ним только что произошло, пока Торин заботливо поддерживал и прижимал к себе его ослабевшее тело. Окончательно очнувшись, Бильбо дернулся и охнул, с ужасом ощутив, как ему в ягодицы упирается нечто твердое и большое. Все возбуждение и недавняя острота куда-то отступили, и Бильбо со всей ясностью осознал, что они с гномом только что вытворяли. Это открытие в один миг заставило его очнуться и окончательно прийти в себя. Он порывисто обернулся к Торину лицом и ошеломленно посмотрел на него, тяжело дыша. Синие глаза прожигали почти насквозь, прикованные к губам Бильбо, и тот машинально облизнул их, в смятении глядя на темноволосого и дьявольски соблазнительного мужчину, который только что познал самые сокровенные уголки его тела. Торин ничего не говорил, дыхание его было точно таким же тяжелым и громким, как и у Бильбо. Они молчали, взволнованно глядя друг на друга несколько секунд. Потом Бильбо резко оттолкнул его и поспешно выбрался из воды. Быстро натянув штаны, он подхватил с пола остальную одежду и, ни слова не говоря, выбежал из пещеры так быстро, словно за ним гналась сама нечисть. Торин тупо смотрел ему вслед некоторое время. Потом тряхнул головой и порывисто запустил в волосы пальцы, в изнеможении закрыв глаза. Только сейчас до него дошло, что он наделал. О, боги... Торин никак не мог успокоить дыхание, в его голове все еще стучала кровь, а в мыслях не исчезало воспоминание, как он ласкал твердую плоть Бильбо, отчаянно желая снова дотронуться до него. Наверное, ему нужно было остановить его и что-то сказать... но что? Лицо Торина исказилось гримасой отчаяния. Что он натворил?! Его чресла ужасно ныли, восставшая плоть требовала удовлетворения, и все это было по вине Бильбо. Торин уставился в пространство, не веря в то, что он делал всего несколько минут назад. Что же он наделал? Что он наделал?! Как, черт возьми, это могло произойти?! Откуда взялась эта искра, в одно мгновение сменившись необузданной вспышкой страсти? Этот хоббит... Он разжег в Торине жестокий, всепоглощающий голод, который мучил его даже в этот момент. Бильбо заставил его потерять голову, лишиться мыслей и разума... Это просто невозможно! Вспоминая его растерянное лицо, Торин обнаружил, что считает Бильбо очень привлекательным, хоть раньше он этого и не замечал. Но... О, боги... как он может желать Бильбо? Потому что он желал его... желал безумно. А боль в напряженных чреслах только подтверждала это. Он должен думать о своем народе и миссии, он обязан думать только об этом... но сейчас его разум, ослепленный первобытным желанием, никак не поддавался ему. Сдавшись после минутной борьбы, Торин опустил руку в воду и несколькими быстрыми движениями довел себя до разрядки, не переставая думать о хоббите и кляня себя за это. Потом он выбрался из воды, ступая босыми ногами по холодному каменному полу пещеры, и принялся одеваться. Скоро им нужно будет трогаться с места, и ему придется взять себя в руки, хочет он того или нет. Просто оставшуюся часть путешествия он будет холоден и отстранен с Бильбо и сделает вид, что ничего не было. "Ничего не было. Ничего этого не было..." - угрюмо повторял он про себя, словно мантру. С трудом передвигая ноги, Бильбо выбежал из пещеры с горящим от стыда лицом. Не глядя, куда идет, он незаметно проскользнул в лес и укрылся за деревьями, чтобы прийти в себя от обрушившегося на него потрясения. Трясущимися руками он натянул на мокрое тело остальную одежду и, прислонившись спиной к дереву, обессиленно сполз на землю. Его трясло и он пребывал в полнейшем шоке от того, что произошло между ним и предводителем их отряда всего несколько минут назад. Боги, что с ним случилось? Почему он позволил Торину сделать это с собой, дотронуться до себя... Как он это допустил?! Он долго сидел, тупо уставившись в одну точку, не в силах найти своему поступку и поведению правдоподобного оправдания. Определенно, проблем в походе у него с этого момента станет гораздо больше. То, что его шея и спина больше не болели, было жалким утешением. Через полчаса их отряд двинулся дальше, и им пришлось идти через лес до самой темноты, когда они вынуждены были сделать остановку из-за невозможности продолжать путь. С помощью Дори Фили помогал своему младшему брату продвигаться вперед как можно быстрее, всеми силами подбадривая его и не давая отвлекаться на рану, отвлекая Кили пустячными шутками и разговорами, хотя сам Фили от переживаний был бледнее своего брата. Торин вел свой отряд вперед, но угрюмый взгляд его все время обращался к Кили, а с лица не сходила тревога. Он молил небо и богов, чтобы им улыбнулась удача, они поскорее добрались до Эсгарота и нашли там помощь. Вновь навалившиеся проблемы и заботы помогли ему на какое-то время забыть про хоббита, и он даже с некоторой радостью отвлекся от мыслей о нем, погрузившись в свои заботы. За все это время Бильбо боялся даже смотреть на Торина, потому что при одном взгляде на темноволосого высокого гнома - низ его живота начинал гореть огнем, а чресла болезненно пульсировать, и он ничего не мог с этим поделать. Даже когда все улеглись спать, он долго слушал свое колотящееся сердце, бухающее в груди, словно кузнечный молот, и против воли вновь вспоминал, как Торин прикасался к нему своими грубыми настойчивыми руками... как он умело трогал его, как ласкал, жадно гладил... Это было какое-то сумасшествие. Из-за всех этих мыслей и обжигающих воспоминаний спустя несколько минут Бильбо был вынужден срочно удовлетворять потребности своей плоти, укрывшись в ночной тени деревьев, пока все остальные уже забылись беспокойным сном. И во время этого постыдного занятия он против воли думал только о Торине. Через четверть часа он снова опустился на свой спальный мешок, совершенно измученный и выбитый из колеи прошедшим днем, не подозревая, что на другом конце их временной стоянки Торин тоже не спит и борется с мыслями о нем. "Я должен забыть о том, что сегодня произошло, и я сделаю это, во что бы то ни стало. И мы просто притворимся, что между нами ничего не было и продолжим наше путешествие" , - поклялся себе Бильбо перед тем, как забыться глубоким сном. Но он отчетливо понимал, что сделать это будет очень и очень трудно. И их отношения с Торином после этого уж точно не станут теплее.