О том, как лисы переносят жару

Лето приходит в Сеул вместе с удушающей жарой, проливными дождями и почти стопроцентной влажностью. Оно душит тебя в своих жарких объятиях от рассвета до заката, и лишь с наступлением ночи можно надеяться на глоток прохлады. Но сейчас, в три по полудню, певец, композитор и почти дебютировавший Кан Сынюн лежит на полу своей комнаты, накрытый мокрой простыней и умирает от жары. Он не может уснуть, не может выйти на улицу и не может вообще ничего в свой законный выходной. Даже думать невозможно, потому что от любого напряжения в теле пот начинает течь интенсивнее. Вот так, разрываясь от выбора кого раньше звать: нотариуса или священника – и проходят драгоценные часы несчастного выходного несчастного Сынюна. Он знает, что где-то в далекой гостиной сидят ребята и так же страдают, но, судя по воплям, процесс страдания ненадолго прерван, потому что младший пришел с улицы. Пришел с арбузом, мороженным и машинкой для патбинсу. Кстати о Тэхене. Малой единственный, кто вообще не страдал от аномальной жары, солнца и отсутствия кондиционера. Ему, казалось, откровенно начхать на погоду. Потому что Дивы выше всего этого дерьма. Тэхен вообще не страдал излишней эмоциональностью и выдумыванием проблем. Здоровый пофигизм не раз выручал его, а главное – сохранял нервную систему здоровой. Он единственный, кто не парился по поводу дебюта, фанатов, комментариев в интернете, отросших волос и аэропортной моды. Что не мешало ему, впрочем, быть таким офигенно крутым и модным, и добрым, и… Процесс перечисления достоинств младшего был нагло прерван чем-то холодным на животе лидера. Это что-то заставило лидера даже блаженно закатить глаза под сухой уже простыней. Вот дрянь. Чем-то оказалась миска с колотым льдом, политым мятным сиропом. И никаких гадских бобов в такую жару. Боже, храни патбинсу и Корею. И Нам Тэхена, который все это приготовил. - Спасибо большое. – В словах лидера столько благодарности, будто младший не лед принес, а планету от очередных пришельцев спас. Хотя пришельцы на фоне этой зверской жары выглядят крайне неубедительно. - На здоровье. Мино-хен сказал проверить тебя, мол, вдруг помер лидер. Нового придется выбирать. - Я даже знаю, чья кандидатура будет первой рассматриваться в случае чего. Надежда Мино умирает последней, да? – Сынюн черпает лед, окрашенный в зелень сиропа, и тащит эту красоту в рот, когда замечает то, что делает ему почти физическую боль. – Это что, чай? Горячий, мать его, чай, Нам Тэхен? – Звучит так, будто младший припер в общагу дохлого лося или китайскую проститутку. При этом степень охуевания лидера обратно пропорциональна выражению лица его оппонента. - Ну да. – Отвечает Тэхен, и это звучит как: «Господь Всемогущий, хен, это же очевидно». – Я люблю чай. - Будто это должно объяснить наличие кипятка в общежитии, когда мы тут от жары дохнем. – Продолжает возмущаться старший. Ему это кажется кощунством. Как можно есть или пить что-то теплее льда в такую погоду. – Неужели тебе не жарко? – мученически скулит Сынюн. Тэхен же присаживается на пол рядом с хеном, отставляя кружку подальше, и смотрит так, будто собирается поведать самый большой секрет в жизни. - Жарко конечно, хен. Но тут такое дело, - младший придвигается чуть ближе и кладет горячую руку на бедро лидера, - лето на дворе. Летом и должно быть жарко. Жарко, влажно, липко и с комарами. Так было всегда, хен. – С этими словами младший резко выпрямляется, убирает руку от бедра и берет обратно свой чай. – Так что нечего ныть, если не можешь ничего сделать с этим, хен. – И делает глоток. - Ну охуеть просто. – Бубнит лидер, и чувство, будто его и наебали, и опустили одновременно. – А горячий чай здесь причем? Взгляд Тэхена становится таким хитрым, а улыбка такой едкой, что Сынюн уже готов к очередной порции презрения, но младший просто приближается к его уху и шепчет: «Я расскажу тебе, если сходишь со мной в одно местечко», - прикусывая после мочку чужого уха. И Сынюн окончательно сбрасывает с себя мерзкую простынь, хватает кепку и отдает подтаявший лед Сынхуну. И он готов идти за Тэхеном хоть в адское пламя. Лисий хвост ведет его в прекрасное царство. Царство со смазкой, жаркими стонами и кондиционером. Боже, храни Нам Тэхена.