Прекрасная песня

Все молчали, Кэрри пыталась прийти в себя и собрать разлетевшиеся мысли в кучу. Пять месяцев. Без предупреждений и объяснений. В девушке закипал гнев, хотя она еще не всё осознала. - То есть мозг, который у вас один на двоих, достался тебе? - медленно протянула Кэрри, поднимаясь. Джен и Грэйс закусили губы. - Поэтому я рассчитываю на то, что ты ему уже позвонил и разрешил все проблемы, - произнесла она, стараясь держать себя в руках. - Я пытался, он больше недоступен, сколько бы я не звонил, - отозвался Джеймс. Кэрри, расхаживающая по комнате, резко остановилась и обернулась. Смотря на парня, она видела Оливера и оттого злилась еще сильнее. - Ты хоть понимаешь, чем это обернется? - резко вскричала она, девушки вздрогнули. - У нас концерты, выступления, записи, он гребаный продюсер! Какого черта он сбежал, променяв всё на какую-то киношку? - продолжала Кэрри, сжимая кулаки, чтобы не сломать что-нибудь прямо сейчас. Но об основных причинах она молчала. - Если бы я мог, сделал бы всё, чтобы предотвратить отъезд, - Джеймс говорил ровным официальным тоном. - Ты еще можешь поехать за ним, - заявила Кэрри. - Нам завтра выступать, о чем ты говоришь? - сказала Джен, брюнетка опустила глаза, но все так же тяжело дышала. - Кхм, Кэрри, ты собираешься сообщать что-то Чарли? - подала Грэйс. - Ну уж нет, Фелпс мне еще должен, - жестоко ответила девушка. Кэрри замолчала и под внимательными взглядами остальных опустилась в кресло, прикрыв глаза рукой. Пять месяцев, почти полгода. Оливер... Он бросил. Девушка зажмурилась, почему так больно? Татуировка резко выжгла кожу, кулон оттянул как камень. Кэрри громко и резко выдохнула, внутри всё сводило. Он обещал, что никогда не оставит. Он знал, позвонил бы, если бы они просто поссорились. Слова до сих пор душили Кэр. Она их ему не простит, и всё это тоже. Никогда. Вот только самой легче не станет. Взгляд рассеялся, всё вокруг потеряло смысл. Ладони сжимались в кулаки, по коже неприятная дрожь. Кэрри встала, приподняв подбородок, в глазах снова появился лед. Она усмехнулась на порыв Грэйс побыть с ней этой ночью. Одиночеству поможет только одиночество. А ночь действительно оказалась особенно темной и длинной. Кэрри смотрела в потолок, сложив руки на груди. Ужасно непривычно спать одной, как-то даже невыносимо. Она не могла поверить. Ладно бы поругались, но... Кэрри надеялась поговорить, выяснить, а Оливер сбежал. Когда-то сказали, что от нее все будут сбегать. Что ж... Только на этот раз не получится так просто и безболезненно. Зачем сделала тату? Джен была права. Кэрри поверила Оливеру до конца, и он был рядом, а теперь... Куда все эти разговоры и признания? Зачем всё это было? Но хуже и от того, что все сломалось в один миг, когда она потеряла контроль над ситуацией. Утром Кэрри не пошла ни на какую пробежку, лишь выкурила сигарету, уставясь на спешащих людей за окном. И они даже не подозревают, что кто-то чуть выше этажами них рушится на части. Уж лучше рыдать как все нормальные люди, но чтобы не щемило так внутри. Кэрри уже начинало тошнить от самой себя. Никогда не было такой слабости. С Алексом была лишь злость, чаще всего переходящая в страсть, но здесь... Хотелось удавиться от осознания, что настолько дорогой человек вытер ноги об самую душу. На репетицию ребята не пришли. Кэрри только хмыкнула пустой студии и набрала каждого. Нечего ее жалеть, не ребенок, хныкаться не будет. Они пришли и с сожалением смотрели на девушку, та была чернее тучи. Но только Джеймс мог поймать на себе ее взгляд. Кэрри всматривалась, мозг пытался обмануться, получить безумно желаемый образ Оливера, но они абсолютно разные. Девушка старалась выглядеть обычно и спокойно, но постоянно жмурилась, любая мысль уводила к Оливеру, а в животе завязывался узел. Кэрри мучил вопрос, почему, если человеку больно морально, то чувствуется это более остро в животе? Почему ни голова, ни сердце? Там только отголоски. Но возможно, так можно отыскать душу? В полной апатии, внутренних думах, смешанных со вспышками ненависти за предательство, и куреве Кэрри продолжала писать музыку назло себе, по ночам утыкаясь в подушку и желая уснуть на этот раз надолго. Но полная бессонница продолжала мучить. Кэрри сидела на полу у окна, в руке бокал дорогого ледяного виски, перед закрытыми глазами непроходящий образ Оливера. Его сильные, но всегда нежные с ней руки гладят спину, пальцы зарываются в волосы, губы целуют ее лицо, щеки, губы, шею, грудь. Пожалуйста, ты так нужен! Она умирала без него. Кэрри обхватила себя руками, опрокинув пустой стакан на пол, она искала его отпечатки и следы на себе, хотелось выть, она кусала губы. Как Оливер мог, что за бред он говорил? В глаза девушке бросился телефон, одиноко лежащий на холодной кровати. Кэрри упорно смотрела на него, но аппарат не хотел отзываться. Недолго думая, не выдержав, она схватила телефон и набрала номер, ненавидя себя за малодушие. Недоступно. Как и говорил Джеймс. Тяжелый вдох-выдох. Телефон слишком шумно упал на кровать. Может, ей это все приснилось, и Джеймс такой один? Было бы хорошо. Привычная жизнь рушилась, и Кэрри попала под тяжелые обломки их счастья.

***

Кэрри было противно терпеть саму себя. Слабую, никчемную, жалкую. Пора подниматься и терпеть всё, что придется. Музыка продумывалась всеми, в студии шла работа, но слова Кэрри держала в секрете, заверяя, что проблем не возникнет. Концерты, которые Пол смог вытянуть, намечались только через две недели. Слишком много времени простоя. В голову Кэрри пришла мысль, от которой она еще получит от Чарли, но. Если это дойдет до Оливера, не должно оставить равнодушным и спокойным. Желание даже не отомстить, а воспользоваться свободой, показать, будто и так хорошо. Кэрри горела этим чувством, пытаясь выплеснуть эмоции и заглушить боль. -Дженнифер, Грэйс, неужели в таком благородном деле вы меня оставите? - сложив руки на груди, вопросила Кэрри. - Да, я все понимаю, но это уже перебор, - отозвалась Грэйс. - Попробуй успокоиться, всё пройдет, не вымещай злость так, - покачала головой Джен. Кэрри усмехнулась. - Это не злость! Нас узнают. А раз не хотите, знать будут меня, - произнесла она. - Такая слава мне не нужна, - добавила Джен. - Ты загналась, Кэрри, - сказала Грэйс, заставив обратить на себя пристальное внимание. - Думаешь? - хмыкнула Кэрри. - Ну как знаешь, - бросила она, уходя в квартиру. - Что еще она может выкинуть? - вздохнула Джен. - Да что угодно, - печально сказала Грэйс. Сложив вещи в большую сумку и почернее накрасив глаза, Кэрри направилась в фотостудию на большую съемку, которую заказала заранее. - Вы одна, мисс Плант? - удивился фотограф, когда она пришла. - Да, - только и ответила Кэрри. - Проходите в раздевалку, - парень лет двадцати представился Джулианом и провел Кэрри в небольшую комнатку. Девушка разложила вещи, поправила у зеркала прическу и макияж, поверх черного нижнего белья надела кожаный плащ, не застегивая. В этом была суть фотосессии и причина отказа Грэйс и Джен. Полуобнаженная съемка для журнала. Кэрри никогда не стеснялась своего тела, а сейчас еще и подстегивало желание насолить Оливеру, если его это хоть немного заденет. Вальяжные позы, откровенная наглая и хищная улыбка, вспышки фотоаппарата и похвалы фотографа, в котором изредка Кэрри виделся Оливер. Девушку передергивало, дыхание обрывалось на пару секунд, но нет, все еще светловолосый Джулиан. Похоже, уже галлюцинации начались, а ведь курит обычные сигареты. Психика как всегда не в порядке. Изредка в голове Кэрри появлялись мысли, что это неправильно, глупо, дешево, но ее это не останавливало. Нет того, кто мог бы запретить. - Всё, на этот раз достаточно, - сказал Джулиан, вернув Кэрри из мыслей. Последнее время съемки она потерялась в них, когда стыд начал подниматься. - Да? Спасибо, - отозвалась Кэрри, не поднимая взгляда. - Должен сказать, вы потрясающая девушка с великолепной фигурой и лицом. Мечта фотографа, - улыбнулся Джулиан, Кэрри приподняла бровь. - Прошу прощения за дерзость, мисс Плант, - чуть наигранно добавил он. - Так и быть, прощу, - бросила Кэрри и хотела было отправиться в раздевалку, но замерла, заметив на шее парня такую же родинку как и у Оливера. Что-то внутри больно кольнуло, но девушка поспешила уйти, собрав свои, с позволения назвать, наряды. На следующий день Джен и Грэйс смотрели на нее с неодобрением, в ответ Кэрри лишь улыбалась, продолжая терпеть то, что жжет изнутри. Но все прекрасно видели, что с ней что-то происходит, это меняло ее в худшую сторону и заставляло волноваться ребят.

***

Журнал раскупался отлично, тираж был более чем удовлетворительный. Теперь у студии Кэрри протягивали журналы, чтобы она поставила автограф. Кэрри осталась довольна. А вот Джеймс, Джен и Грэйс качали головами, им не нравилось, что группа может получить такую славу из-за прихоти участницы. Но Кэрри ведь никого не слушает, в надежде, что фотографии достигнут глаз Оливера. Но для начала... - Что ж, сестренка, карьера музыканта тебя не устраивает, решила податься в стриптизерши? - язвительно спросил Чарли, нервно барабаня пальцами по телефону. - Да что такого? Всё закрыто, всё прилично, - ответила Кэрри. - Ты выглядишь как шалава! - крикнул он в трубку, девушка отняла ее от уха, закатив глаза. - А если родители увидят? Оливер одобрил? - а об этом Кэрри забыла. Мозг панически искал подсказку. - Не его дело, - сказала она. Нет, не пойдет. - Это был сюрприз. - На всю страну и больше? - зло процедил Чарли. - Ты сам научил меня масштабам, - заявила Кэрри. - Надеюсь, что буду слышать чаще твои песни по радио, чем такие фотографии в журналах, - бросил он. Вместе с гудками на душе у Кэрри остался неприятный осадок. Теперь и брату врет, докатилась. Как же это мерзко.

***

Концерт близился, Кэрри отказывалась сознаваться даже самой себе, что морально не готова. Но никто не должен этого видеть. Всем было непривычно без наставлений Оливера, пусть за спиной остались и те два месяца, но ожидание, что он вернется не прошло даром. Они стали предоставлены сами себе, Пол лишь наблюдал за готовностью и переговаривался с возможными будущими партнерами. Группе давали открытые площадки, но это даже было лучше. Многие договоренности оставались, ведь почти все думали, что перед ними именно тот мистер Фелпс, являющийся продюсером. Джеймс неплохо справлялся. Публика была удивлена изменениями в коллективе и появлением рояля. Кэрри подбадривающе улыбнулась и кивнула Джен, та нервничала. Но несмотря ни на что выступление прошло на ура. Кэрри справлялась с обеими задачами, стараясь забыться и не искать в толпе Оливера, от этого становилось тяжело дышать, на вокале ее хорошо поддерживали Джеймс и Грэйс. - Вот видишь, всё прошло отлично, ты умница! - говорила Кэрри, стараясь уверить Джен, та кусала губы. - Мы вышли на новый уровень. Музыка с клавишными — это уже другое, более сложное и глубокое, тебе за это спасибо! - Что бы со мной было без тебя, - покачала головой Джен, Кэрри погладила ее по плечу. - Ты была бы сольной знаменитостью! - добавила она и посмотрела на часы. - Я поехала, иначе сегодня не успею, - сказала Кэрри и вышла с черного хода. Джен прикрыла глаза. Джеймс уже полчаса ждал Джен в машине. Не вытерпев, он отправился за ней. Вышли они через две минуты. - Не успел я уйти, битый час жду, а ты там с малолетками обжимаешься! - яростно кричал Джеймс, девушка еле успевала за ним. - Я не обжималась, Джеймс, я обняла его в знак благодарности! Он подарил мне цветы, он любит нашу группу, это поклонник! - говорила Джен. - Поклонникам можно сказать спасибо, объяснить, что ты занята во всех смыслах и уйти. Я ждал тебя, а ты и не спешила, - сказал парень, все равно открывая перед ней дверь машины. Джен выдохнула и опустила глаза. - Я давно должна была рассказать, ты бы понял меня, - с чуть трясущимися губами сказала она, когда оба уже сели. - Что же? - нетерпеливо спросил парень. Дженнифер начала развязывать многочисленные фенечки. - Я... понимаю мысли Йена, Джеймс. Поэтому знаю, что вся вина лежит на мне. И сколько бы вы ни говорили, это не изменит мои мысли, - тихо произнесла она, Джеймс непонимающе смотрел на нее, когда же Джен отпустит это... Но в следующие секунду взглянув на ее запястья, Джеймс ужаснулся. На них были порезы, шрамы, вдоль руки. Он знал, что это значит. - Когда? Зачем, Джен? - вскричал он, но уже не зло, а испуганно. Джеймс взял ее ладони в свои и всматривался в полоски. - Д... Два года назад, - с придыханием начала Джен. - Я любила одного парня, он был старше меня на пять лет, Адам. Мы тогда только начинали играть, ни о какой известности и речи не шло. Мы знали друг друга, он работал оператором на телевидении, где работала моя мама. Я влюбилась в него по уши, Джеймс, - ей было тяжело говорить, он сжал ее ладони. - Но сколько бы я не пыталась, с его стороны никакой реакции. Я старалась ему понравится, но все тщетно. А потом узнала, что Адам нашел себе пассию среди фотомоделей и отверг меня, когда я все же решилась признаться. Я помню всё, как сейчас, - глаза Джен стали влажными, Джеймс волновался за нее, но обязан дослушать, это крайне важно для нее и серьезно для него. - Он усмехнулся и сказал, что ему это не нужно. Даже не извинился! Я вернулась домой. Я действительно надеялась, что все сложится, мы были знакомы давно, а он еще и подумал, наверное, что я маленькая. А я любила, понимаешь? Всё потеряло смысл, мне захотелось умереть, потому что я не видела жизни, кроме как с ним. Я знала, как что нужно делать, и была нетерпеливой. Ох, мне бы выдержку Грэйс, любить одного три года и не срываться, ждать, хотя не знаю, чего. Я... В тот вечер я забралась в ванную и вскрыла вены, не помню боли, была будто оглушенной, - на выдохе сказала Джен, сжимая ладони Джеймса. - Я думала, что осталось лишь подождать, уже закрыла глаза, - у нее появлялись слезы, - но пришла Кэрри, я обязана ей своей жизнью. Я выключила телефон, а мы обычно созванивались, она волновалась, каким-то образом сломала замок и вытащила меня, мокрую и истекающую кровью. Я мало помню с того вечера, больше ее ругань на меня, - чуть улыбнулась Джен. - Но я никогда не забуду тех мыслей. Ты думаешь, что жизнь кончена, человек, которому ты верил, обожал, предал тебя, променяв на кого-то другого. Это больно, невыносимо. Когда жизнь-то и состояла из этого человека, не хочется существовать без ужасно нужного и важного, как кажется, создания. Ты, наверное, все равно не поймешь, - усмехнулась Джен. Джеймс рывком прижал ее к себе, девушка улыбнулась. - Я безумно благодарна, что ты так вовремя появился в моей жизни и подарил счастье. Но я не могу, боюсь подумать, что еще кто-то вот так, по глупости — из-за меня решит свести счеты с жизнью. Поэтому мне не жалко немного вежливости и внимания, если думать, что это может спасти. Пойми меня и извини, что молчала раньше и заставила тебя нервничать, - закончила она. - Дурочка! Беспросветная! - произнес Джеймс, целуя девушку в висок. - Ты прости за то, что наговорил. Я не позволю, чтобы подобные вещи повторились, буду пристально следить за тобой и сохранять спокойствие, если тебя нет после концерта. Но лучше постою неподалеку, чтобы все видеть. Я понял, всё понял, никуда не денусь, пока ты сама этого не захочешь, - твердо сказал парень. Дженнифер благодарно улыбнулась. Никогда нельзя забывать, что жизнь изменчива. Если бы она тогда умерла, не было бы рядом такого чуда как Джеймс. А он был поражен, по Джен нельзя подумать, что подобное случалось в ее жизни. Но теперь он не допустит повтора, она слишком дорога, и мысль, что Джен могло не быть, разрывала сердце.

***

Кэрри отбивала такт пальцами по столу. Джен и Джеймса еще не было. Грэйс задержалась на кухне. Одиночество и тишина, так любимые Кэрри раньше, сейчас сдавливали и угнетали. Трудно быть одной, когда так привыкла, что тебя ждет любимый человек, находится рядом потому, что тоже этого хочет. Ужасно осознавать и думать, что Оливеру там хорошо без нее, в то время как Кэрри морально загибается, он снимается в кино в компании девушек, от внимания которых наверняка нет отбоя. Чувствовать себя ненужной, ощущать всеми фибрами, что через секунду никто не обнимет и не поцелует, не прошепчет родным голосом имя и не подарит ласковую улыбку. Кэрри впивалась ногтями в ладони, но физические страдания были ничем. Губы тряслись, тяжело держать глаза открытыми и видеть, что Оливера нет здесь, он не с ней. Воображение радушно показывало Кэрри картины ночей, которые он проводит с различными девицами. Его тело, руки, губы дотрагиваются не до нее, любят не ее, а другую, чужую и холодную, наверняка дешевую, которой нужны его деньги или что там еще. Где нет любви. Кэрри подтянула колени к груди и оперлась на них головой. Она ведь могла говорить про Оливера «мой», а что теперь? Кэрри и сама принадлежала ему душой и телом. Не хочется и думать, что он даже говорит там с кем-то, так красиво улыбается, прищуриваясь, кому-то другому. Возможно, Кэрри поняла Джен, когда хочется умереть, если тот, кого любишь, не хочет любить тебя. Шаги Грэйс нарушили тишину, открылась дверь. Кэрри перевела взгляд на умиротворенно улыбающуюся Джен и немного взволнованного Джеймса. Внимание Кэр привлекло то, что на запястьях блондинки было пусто. Картина сложилась, Кэрри чуть улыбнулась. - Ты рассказала? - спросила она, Джен кивнула. - Давно нужно было, а то секреты ни к чему, это только всё портит, - сказала Кэрри, подходя к окну. Мысли все еще одолевали, хотя она была рада за друзей. Но в сердце продолжали стучать молотком, выбивая дыру насквозь. - Я должен сказать спасибо, - вдруг появился Джеймс, Кэрри внимательно посмотрела на него. - За Дженнифер. Если бы не ты... - Ну так береги ее теперь, другую и тем более лучше не найдешь, - кивнула она, а парень в который раз за вечер менял свое мнение о Кэрри в лучшую сторону и не понимал брата. - Что ж. В прочем, мы слишком засиделись, друзья мои, - объявила Кэрри, сходя с подиума. Нужно постоянно что-то делать, иначе легко погрязнуть в себе, а это далеко не лучший вариант. - Пора начинать официально. Мы запишем альбом, ведь шоу должно продолжаться, - жестоко произнесла Кэрри. - Так скоро? - удивилась Грэйс. - Мы очень медлим, - поправила ее Кэрри. - А название? - подала голос Джен, Джеймс взял ее за руку. Кэрри усмехнулась собственным мыслям. Она придумала название: Моя утопия.