Так в чём же сущность стимпанка?

Часто говорят, будто придумывать персонажей — это дико сложно. На профильных ресурсах вроде Фикбука полно жалоб на «творческий кризис» и невозможность «оживить» героя. Проблема в том, что авторы начинают не с того конца: они начинают с самих героев. Люди выдумывают себе «няшечек», порой даже неплохих и годных, но совершенно забывают продумать идею и сюжетный ствол. В итоге они не пишут историю, а играют в куклы: «Ой, мой герой сам захотел сказать это...», «Ой, он отказался лезть дракону в пасть...». Автор снимает с себя ответственность. Проблема «мук творчества» в сопливых туториалах часто растёт из того, что люди путают терапию с драматургией. Когда автор начинает с «няшечки», он на самом деле создаёт себе воображаемого друга или безопасный аватар для прогулок по вымышленному миру. Конечно, такому аватару страшно иголку под ноготь загнать — больно-то будет самому автору. Отсюда и растут эти бесконечные анкеты на 100 вопросов («какой его любимый цвет чая в четверг?»), которые никак не двигают сюжет. Многие искренне верят, что если они создадут «живого» героя, он сам их куда-то приведёт. Но без «сюжетного ствола» персонаж просто стоит в красивой позе посреди пустоты. Герой — это инструмент для исследования идеи. Если твоя идея — «абсолютная власть развращает», то тебе не нужен персонаж с глубоким внутренним миром, который просто любит котиков. Тебе нужен тот, кого эта власть будет ломать об колено. Когда персонаж — это функция, его не жалко менять, калечить или выбрасывать, если того требует логика событий. Читатель считывает фальшь не по цвету волос, а по отсутствию необратимых последствий. В плохой литературе герой получает ранение, которое заживает к следующему абзацу. В хорошей литературе герой теряет руку, и это меняет его стиль боя, его быт и его характер до самого конца книги. Запрет на любовь — это радикально, но эффективно. Как только автор начинает «чесать героя за ушком», сюжет превращается в розовую вату. Лучшее отношение к персонажу — это любопытство вивисектора. «А что он сделает, если я отниму у него всё, что ему дорого? Сломается или станет чудовищем?» Сюжет о проповеднике, который просто ходил и говорил правильные вещи, забыли бы через неделю. Сюжет о человеке, который знал, что умрёт в муках, просил «пронести чашу мимо», но всё равно пошёл на крест — это архетипическая мощь. Ирония в том, что авторы этой истории понимали: смерть героя — это не конец истории, а её высшая точка. Поскольку на «взлелеивание» героя потрачено слишком много сил, «молодые и талантливые» боятся причинить ему боль или, упаси бог, убить. Но посмотрите на Джорджа Мартина. У него есть концепция: «Все люди смертны, и часто — внезапно». Для раскрытия этой мысли автор не щадит никого. И хотя порой он перегибает палку, это работает на сюжет. Читателю всегда нужно чувствовать, что герой может проиграть. В противном случае мы получаем очередную вариацию Мэри или Марти Сью. Мэри Сью противны не своей «нежизнеспособностью» или диким цветом волос. Сьюхи — это те, кто не может проиграть. Автор панически боится причинить им настоящую, необратимую боль. Типичный пример: очередная тёмная ангелица окровавленной ползёт по коридору — волей автора ей отрезали крылья. Но это не страдание, а «страдашечка». Уже через главу она отряхнётся и пойдёт дальше как ни в чём не бывало. Весь этот пафос нужен лишь для того, чтобы автор мог внутренне полюбоваться собой: «Ах, какая я бедняжечка! Как же я с тобой жестоко!..». Создавайте героев легко и не бойтесь «картонности». Если сюжет динамичен, а речь автора живая, персонажи оживут сами собой в воображении читателя. Можно исписать десятки тетрадей анкетами, рисовать их и лепить кукол, но без действия весь этот пар уйдёт в свисток. Персонаж — это не список привычек, это его выбор в критической ситуации. Не бойтесь ставить их перед этим выбором.