В самом конце

Мир пылал. Мир разгорался, исчезая на глазах. «Мы последние, кто может что-то изменить,» - эти слова слетали с их губ уже просто машинально. Не было прежней веры, не было прежней надежды. Им просто надо было цепляться за что-то, чтобы продолжать существовать в этой разрывающейся на куски геенне огненной. Она превратилась в обыкновенного ребенка. Ослабшего, бессильного ребенка. Лишившись своего хранителя и большей части фуреку, Жанна оказалась совершенно бесполезна и слаба. Ей сейчас, пожалуй, было тяжелее, чем остальным. Гораздо тяжелее. Впрочем, Рен прекрасно видел, как она продолжает бороться, даже оказавшись в таком незавидном положении. Он видел, как ее тонкие, покрытые шрамами руки все лучше и лучше справляются с совсем не девичьей работой. Он видел решимость в ее усталых рубиновых глазах. По ее просьбе он сам обрезал длинные, пельного цвета, волосы. Она продолжала молиться. Каждый день, по нескольку раз. С ее губ каждый раз слетали одни и те же имена. Марко Рассо. Крис Венстар. Джон Денбат. Цебин Мендел. Лайсерг Дител. Мина Монтгомери. Ганс Рейхейт. Ларч Дьярк. Асакура Йо. Все, кого они потеряли в этом огненном безумии на ее глазах. Рен мог представить, насколько долгой стала бы ее молитва, расскажи он ей обо всех павших. Мир вокруг пылал, превратившись в огненную пустыню, повсюду рыскали ищейки Хао, их несколько раз предали, они уже сбились со счету, какой раз были на волоске от смерти, а она продолжала возносить молитвы своим богам. «Мерзкие же у тебя боги, если несмотря на все твои молитвы, они допускают это,» - как-то раз горько усмехнулся он. Жанна ничего не ответила. Ему казалось замечательным в ней, что она не плачет. По крайней мере, на его глазах. А она, кажется, находила в нем замечательным то упорство, с которым он продолжал вести ее по этому безумному миру, закрывая своей спиной от всех тех опасностей, от которых только мог. Рен прекрасно знал, как его маленькая спутница хочет жить. Иногда ему казалось, что она готова была попросить его продолжить этот путь в одиночестве, без осложнений в виде нее. Но так ни разу и не попросила. Впрочем, это было неважно, потому как он не посмел бы оставить ее. Хао был не склонен прощать тех, кто доставил ему так много неприятностей, как она. Он уже превратил всех союзников Жанны в пепел, издевательски называя это «правосудием». И Рен прекрасно понимал, какая участь ждала бы бывшую святую в его руках. Ни один из них уже не помнил, как так вышло, что они разделили этот путь друг с другом, но если бы кто-то спросил, не жалеют ли они об этом… Нет, не жалеют. Вне всякого сомнения. Они ответили бы так не раздумывая. Исхудавшие, ослабшие, на этом пустынном пути, они были друг у друга последней надеждой. Вовсе не призрачная надежда на то, что они сумеют уничтожить монстра, методично уничтожившего их мир, нет. Только маленькая, но так рано повзрослевшая девочка, и утомленный кровью воин. И больше никого.