Учитель

Я смотрю на него, и сердце бьется так быстро, как будто сейчас выпрыгнет из груди. Последний урок, через 15 минут прозвенит звонок, и все разойдутся по домам, а я, как всегда, останусь. Я знаю, что сегодня меня накажут и накажут в полную силу. От этого осознания кружится голова, трясутся руки. Я боюсь и, одновременно, так хочу этого. В драку специально ввязался, знал, что Он узнает, узнает и накажет. Он всегда наказывает за плохое поведение, за двойки, даже за опоздание на уроки. Я смотрю на Него и понимаю, что выполню любой Его приказ, потому что Он мой хозяин, мое божество. Острый нос, тонкие губы, тяжелый подбородок, темно-карие глаза, черные волосы, спортивная фигура и руки. Эти сильные руки, они умеют ласкать и причинять боль. И я ни когда не откажусь от этого пьянящего кровь коктейля из эмоций. Наконец-то звенит звонок, и все начинают быстро собираться домой, я же остаюсь на месте. Все знают, что учитель дополнительно занимается со мной. Некоторые тоже пытались записаться на занятия к Нему, но Он отказал им. Класс стремительно пустеет, а я боюсь поднять на Него глаза. Я никогда не знаю, как будут проходить наши занятия. Иногда Он приказывает открыть тетрадь и просто диктует какую-нибудь тему, и это самое страшное, потому что это означает, что еще целую неделю Он не прикоснется ко мне. Я не прикоснусь к Нему, и для меня это самое ужасное наказание. Чаще всего я не выдерживаю и, плача, падаю на колени. Ползу к его столу и, склонив голову, пытаюсь подавить всхлипы. И если мне везет, Он кладет свою руку мне на голову и перебирает пальцами мои волосы, или, крепко сжимая их в кулак, откидывает мою голову назад и властно целует в губы. Иногда Он приказывает полностью раздеться, толкает меня спиной на парту, приказывает закинуть руки за голову, и начинает ласкать мое тело. Я знаю, что если не выдержу и протяну руку к Нему, прикоснусь или начну стонать, Он тут же остановится и просто уйдет, поэтому я кусаю губы до крови, крепко, до боли сжимаю углы парты и молчу. - Запри дверь, - холодный голос вырывает из воспоминаний, и я тороплюсь выполнить первый на сегодня приказ. Сделав это, подхожу к Его столу и, встав на колени, опускаюсь лбом на скрещеные руки. Этой позой я подтверждаю Его власть надо мной. Тишина режет нервы, время идет, ничего не происходит, и я не выдерживаю. - Учитель, простите меня! - слезы непроизвольно начинают течь из глаз, желание поднять голову и взглянуть в его глаза становится непреодолимым. - Я не разрешал говорить, - такой холодный, самый прекрасный голос на свете, и я проглатываю все объяснения готовые сорваться с языка. Он опять молчит, а меня начинает трясти. Нежное прикосновение к голове заставляет вздрогнуть. Чувствую как его рука гладит по спине, проходя по позвоночнику от шеи к копчику, и исчезает. - Зачем ты полез драку? - Он цеплялся ко мне. - И что? Ты же знал, что я накажу тебя. - Да. - И все равно полез в драку? - Да. - Ты хотел, что бы я тебя наказал? - Да. - Почему? - Я люблю, когда Вы делаете это со мной. - Что ж за то, что ты сказал правду, ты получишь всего десять ударов. Раздевайся. Я начал быстро раздеваться, но руки так тряслись, что пуговица на джинсах все никак не поддавалась. - Помочь? - подняв глаза я увидел, что Учитель подошел ко мне. - Да. Судорожно сглатываю и смотрю, как его длинные, тонкие пальцы медленно растегивают сначала пуговицу, а потом ширинку на моих штанах. Мне стыдно потому, что Он видит, что у меня уже стоит. Стягиваю джинсы, под ними ничего нет. В этот день я никогда не надеваю белье. Мне кажется, что так сексуальнее, а мне так хочется быть сексуальным для Него. Оставшись обнаженным, я выпрямляюсь и вытягиваю руки в доль тела в ожидании дальнейших приказов. Учитель обходит меня по кругу, потом берет мой член в руку и трет большим пальцем головку, распределяя по ней смазку. Стон рвется наружу, но я закусываю губу и стараюсь не двигаться, не поддаваться в эту теплую, пока ласковую ладонь. Рука исчезает с моего члена, и мне хочется завыть от разочарования. - Животом на стол, вслух считаешь удары. Собьешься - начнем с начала. Он берет указку и подходит ко мне со спины. Край стола упирается в живот, немного не удобно, но это только еще больше заводит. С закрытыми глазами я жду первого удара, как первого поцелуя, и это ожидание сводит с ума. Свист расекаемого воздуха, и первый болезненый поцелуй опускается на мои ягодицы. - Раз. Второй удар, кажется, через целую вечность, заставляет дернуться напрягшийся член. - Два. - Тебе это нравится? И тут же следующий удар. - Три. - Я задал вопрос. - Четыре. Да, Учитель. - Хорошо. - Пять. Дальше он бьет молча, терпеть становится все сложнее. - Шесть. - Семь, - тихий стон все же срывается с моих губ. - Восемь. Сознание начинает уплывать. - Девять. В паху уже больно, кажется я не выдержу и кончу. - Десять. Последний удар был особенно сильным. Судорога проходит по телу, но я не кончаю, я так надеюсь, что он все же возьмет меня. Учитель откладывает указку и начитает гладить мои ягодицы. Его прикосновения причиняют боль, и это самая сладкая боль на свете. Он отстраняется, и мне страшно, что сейчас все закончится, но через несколько мгновений, чувсвтвую как палец, покрытый холодной смазкой проникает в меня. - Можешь стонать, только тихо, ты же не хочешь, чтобы нас услышали. И я перестаю себя сдерживать, начинаю тихо постанывать. Палец исчезает, и я чувствую как горячая головка члена заменяет его. Такой подготовки недостаточно, и мы оба это знаем. Он резко входит в меня и сразу начинает двигаться. Мне кажется, что я не выдержу, что все-таки порвался, но все равно подаюсь на него. Подмахиваю и чуствую, как Он попадает по простате, а Его живот по иссеченым ягодицам, и эта смесь боли и наслаждения уносит меня куда-то далеко вверх. Еще пара толчков, и я чувтсвую как напрягается его член внутри меня. Он кончает, крепко схватив мои бока, и я знаю, что там останутся синяки от его пальцев. Но это хорошо, это поможет продержаться еще неделю, без его прикосновений. Отдышавшись, Он приказывает мне одеться. Хмурясь, Учитель садится за стол и прикуривает. - Дима, это наша последняя такая встреча. Я перевожусь в другую школу. Слова доходят до меня с трудом. В груди нарастает боль, а перед глазами все плывет. - Я сделал, что-то не так? - Нет, но я все равно ухожу. Я смотрю в такое родное, любимое лицо и понимаю, что если у меня не получится переубедить его, я просто вскрою себе вены. Потому, что жизнь без него не имеет значения. - Когда Вы уходите? - Через месяц. Ну что ж, у меня есть месяц, чтобы заставить его передумать.