7 записей из дневника: запись последняя
13 августа 2014 г., 15:04
Трудно отпустить, И я все еще слышу звук твоего голоса, Поющего в моей голове. <...> Так взгляни в мои глава в последний раз, Чтобы мы никогда не забыли путь, Который мы прошли.*
29 марта 2014 года Меня зовут Фрэнк. Фрэнк Айеро. Думаю, не нужно объяснять, кто я такой. Сейчас весна 2014, Джерарда нет в живых полтора года. Он умер 29 сентября, за пару часов до полуночи. Я нашел этот дневник год назад, тоже в марте, через полгода после его смерти. Это была моя первая весна без него, первая весна, которую я встречал один, гуляя по просыпающимся улицам города, по которым мы так любили когда-то бродить вместе. Я ездил к нашему дубу. Мы были там вместе той осенью, когда могучее дерево казалось старым и одиноким, едва держащимся под порывами северного ветра. А сейчас и прошлой весной, когда дуб вновь оживает, набираясь сил для будущего лета, я приезжаю туда один. И сейчас, как и год назад, закрыв глаза, я обнимал старое дерево, и мне все казалось, что Джерард стоит с другой стороны, точно также прижавшись щекой к жесткой темной коре. Но его не было со мной прошлой весной, нет сейчас, и больше никогда не будет. И только сейчас я почувствовал себя готовым написать здесь, в этом дневнике. Не знаю, зачем, просто мне почему-то кажется, что так будет правильно, и Джерарду, думаю, это понравилось бы. Я все так же скучаю по нему, и мне все так же его не хватает. Я испытываю, кажется, весь спектр эмоций, когда думаю о нем: от смертельной тоски до самой светлой грусти. Не могу избавиться от привычки рассказывать ему перед сном о том, как прошел мой день. Я по-прежнему живу в нашем городе, в нашем доме. Занимаюсь музыкой. Тем, чем хотел заниматься всегда. Теперь очень много и подолгу мотаюсь по стране, не появляюсь по несколько месяцев, но всегда возвращаюсь, потому что здесь мой дом, здесь мое всё. Здесь я был счастлив с человеком, который был моим другом, наставником, учителем, психологом, советчиком, любовником, моим залогом хорошего настроения и любимым мужчиной. Здесь я был с человеком, у которого не было возраста, потому что его лицо всегда было самым красивым, а глаза — самыми задорными; с человеком, у которого были самые волшебные руки, способные сотворить что угодно; с тем, у кого был самый незабываемый голос, певший мне на ночь самые красивые рок-баллады. Здесь был человек, который был для меня всем. Не знаю, кем бы я был и где бы я был, если бы много лет назад меня не привлек на улице острый профиль молодого мужчины в черном пальто. В этом году мне исполнится столько же лет, сколько было Джерарду, когда он встретил меня. Я смотрю на шестнадцатилетних мальчишек и думаю: что же такого тогда во мне разглядел он, что не отвернулся и не бросил? Потому что, Боже, я действительно был одной сплошной головной болью и нес одни проблемы, но Джи был единственным, кто не отворачивался от меня никогда. А ведь он даже не влюбился в меня с первого взгляда. Джерард, я живу дальше, и у меня все хорошо. Я говорю тебе об этом каждый день, и я действительно не вру. Ты был прав — я в силах справиться со всем. Мне нравится моя жизнь, нравится то, что я делаю и те, для кого я это делаю. Но, знаешь, Джи, я никогда не забываю того, благодаря кому я стал тем, кем стал. У меня правда все хорошо, но иногда на меня накатывает, и я не могу смотреть равнодушно на наш полупустой дом, на места, которые раньше занимали твои вещи, на разную мелочь, которая так прочно ассоциируется у меня с тобой. У меня на самом деле все замечательно, но маленькая острая иголочка слева, чуть ниже плеча, иногда дает о себе знать. Эй, Джи, я завел собаку. Это мелкая дворняга с перебитой задней лапой. Она поскреблась в дверь нашего дома однажды вечером, когда на улице шел дождь, и, когда я увидел ее на пороге, едва не разревелся. Потому что я сам однажды постучался в дверь твоего дома, промокший и никому не нужный щенок. Ладно, я вру. Я разревелся. Я сидел на пороге, прижав к себе грязную мокрую собаку, смотрел на пелену дождя и даже не замечал, что у самого со щек капают слезы. Я замерз до костей, но мне не хотелось оборачиваться и заходить внутрь, потому что перед глазами слишком ярко стояла картина многолетней давности. Тогда же я знал, что у меня за спиной пустой дом. Но я живу дальше, и у меня все хорошо. Я все так же матерюсь по утрам, просыпая и опаздывая, пою в душе, не умею завязывать галстуки и нет, Джи, я так и не научился готовить. Джерард, я ведь знаю, что ты все видишь, иногда, наверное, ругаешь меня, иногда, может быть, даже гордишься. Знаешь, думаю, ты можешь сказать тем, кто сейчас с тобой там: «Видите вон того мелкого придурка? Ну, который такой шебутной и постоянно ищет себе приключения? Это мой Фрэнки, и он пытается жить дальше. Он не так уж и плох, правда?» Я все еще твой Фрэнки, Джи. Однажды, в тот самый сентябрь, Джерард сказал мне, что не нужно ничего бояться. «Мы не умираем, Фрэнки, мы просто идем дальше», - сказал он, и я твердо в это верю. * - My Darkest Days «Still Worth Fighting For»
