Твои эмоции - мои

На пороге как обычно стоял измученный и вялый Уилл Грэм с тусклым взглядом и понурой головой. Ганнибал давно привык видеть его таким. Он знал, как нелегко дается ему эта работа, знал, какие последствия после. Он говорил Джеку, чтобы тот дал Уиллу возможность отдохнуть и расслабиться, прийти в себя, наконец, но мужчина лишь отрицательно качал головой, аргументируя это тем, что кудрявый шатен лучший его работник и без него ну никак нельзя. Психиатр мягкой улыбкой и бархатным голосом встретил своего друга: — Вы немного опоздали, Уилл. — Извиняюсь за задержку, — через плечо кинул мужчина, войдя внутрь, избегая лишних вопросов, по каким именно причинам он сегодня опоздал. — Садитесь, — догадливый психиатр все понял и решил сразу перейти к делу, — вы сегодня опять плохо спали, правда? — Правдивее некуда, — съязвил шатен. Он явно был не в настроении. — Мне снова снились эти дурацкие сны... — Но на шоссе вы не оказались? — смягчил свой тон Лектер, закидывая ногу на ногу. Он бы хотел многое узнать, но сдерживал могильное молчание, чтобы вдруг не спугнуть друга, который в свою очередь мало чем хотел делиться. — На сей раз обошлось без этого, — еле заметно улыбнулся тот, опустив голову в пол. Тогда мужчина встал с кресла и куда-то направился. Дом у него был со вкусом, видно, что хозяин придерживался своего стиля, у него была своя изюминка. На первом этаже он принимал пациентов; в центре комнаты стояли два темно-серых мягких кресла, для него и собеседника, возле которых также были устроены два маленьких столика, а чуть поодаль стеллажи с книгами и рабочий стол. Окна были высокими, а шторы прекрасно дополняли весь интерьер, украшая собой раму и подчеркивая вкус хозяина. Вернулся к Грэму он уже с двумя массивными бокалами, наполовину полных вином. Видимо, так он хотел разбавить обстановку и спровоцировать разговор. — Пейте, — Ганнибал растянулся в легкой улыбке и протянул бокал шатену, придерживая ножку тонкими бледными пальцами. Грэм встречно улыбнулся своему психотерапевту, заглядывая во всю глубь чарующих глаз Лектера. Эта глубина пугала шатена и он боялся оступиться, чтобы не упасть на дно его глаз. Что-то скрывали эти глаза, что-то недоговаривал сам мужчина, чем-то влекло к себе само его существование. Влекло, как влечет вода усталого путника в пустыне, а зачаровывало, как звезды чаруют людей лишь своим загадочным видом и неприкосновенностью. Так и Лектер. Он влек своей непредсказуемостью, своей недосказанностью. Но страх, как стена, вставал между раскопками тайн души психиатра и падением вниз с высоты его таинственности. Эта загадочность пленила Уилла, завладевала его разумом, впитывала в себя, как губка, оставляя после сего процесса лишь клубни запутанных мыслей. Прядки кудрей небрежно упали на лоб мужчины, от чего он резко вскинул голову назад, пытаясь от них избавиться, но растрепанные волосы, как назло ему, нисколько не слушались. — Так вы возьмете этот несчастный бокал, Грэм? — отвлек он мужчину от тяжелых, как металл, мыслей. Эти мысли и тянули его на дно больше всего в последние несколько дней. Он спал по три-четыре часа в сутки, но это было обосновано не одними лишь психозами и бессонницей. Он просто тянул себя на дно грузными мыслями, тонул в мутной консистенции, так похожей на воду. — Знаете, я не счастливее этого бокала, — укоризненно указал он взглядом на жидкость, напоминающую кровь, подхватывая за ножку бокал. Сколько за всю жизнь ему "повезло" было увидеть кровь, но эта манила к себе с большим успехом. — Почему же? — Он умеренно полон, а я, кажется, так переполнен, что все мои внутренности скоро выйдут за границы нормы и разлетятся вдребезги, — попытался ответить шатен, разглядывая морщинки на лбу доктора. Сейчас их можно было хорошо разглядеть, потому что тот поднял брови, изображая удивление. Почему "изображая"? Потому что сам психиатр был вряд ли удивлен. — Ваши эмоции вполне мне ясны, вполне мне ясна и ваша потеря сна, ваш вялый вид и пустой взгляд, — без запинки произнес Лектер, не сменив и выражения лица. Кажется, что он всегда был серьезным и спокойным, как камень, и ничто не могло его встревожить. — Поделитесь знаниями? — попытался отшутиться шатен, но поймал на себе серьезный взгляд доктора. Сейчас было явно не до шуток. Все мышцы в теле напряглись, над комнатой повисло такое ощутимое ожидание чего-то, что его можно было потрогать или съесть. В ответ мужчина опустился в кресло, не отводя глаз от собеседника. Он не хотел выдавать себя, не хотел так просто дарить ценную информацию. Он должен был сам обо всем догадаться. Должен был тем же непосильным трудом вылавливать каждое слово из губ Лектора. — Иногда незнание лучше знания, Уилл Грэм, — поправляя галстук, сообщил мужчина, — знали ли вы, что знание порой убивает человека? Знали ли вы, что незнание хоть и губит, но не уничтожает? — В чем же суть незнания в моей проблеме? Мне нужно знать, в чем моя проблема и как с ней бороться, — умоляюще впился он круглыми глазами в доктора, отстранившись от спинки кресла, но тот был непоколебим и даже не изменился в лице. — Бывали ли у вас проблемы в сексуальном плане? — перевел тему психиатр, и поднялся с кресла, опираясь об подлокотники. — К чему здесь это? — неуверенно взглянул он снизу вверх на доктора. Сейчас он был величав, как все его высокие книжные шкафы в кабинете, он воздвигался над всем этим. Скрестив руки на груди, он впивался взглядом в Уилла, внимательно улавливая все его эмоции на лице. Уилл и сам не мог отвести от него взгляда, так он был превосходен в этом своем идеально сидящем костюме и уложенными волосами. — Это имеет отношение к моей проблеме? — задал он новый вопрос, осознав, что на предыдущий не получит ответа. — Почему у вас так много собак? — новый вопрос, который, казалось бы, столь бессмыслен и не имеет никакого значения. Психиатр начал умеренным шагом расхаживать взад и вперед, не вынимания рук из-за пазухи. — Э-э.., я просто люблю собак.., — замялся Грэм. К чему он ведет? — Настолько сильно, что порой вам нечего есть из-за потраченных денег на еду вашим псам? — не унимался доктор и продолжал сверлить его стеклянным пронзающим взглядом, от которого невольно пробегали мурашки по коже и еле заметный холодок по спине. Теперь Уилл заткнулся. Он правда очень любил своих собак, порой отдавал последние деньги на них, забывая о себе, забывая о том, что он тоже живое существо и должен чем-то питаться. Он ставил их выше себя, оберегая их от всех бед, укрывая заботой. Что же заподозрил Ганнибал Лектер? Видимо, самое главное. То, что шатен старался скрывать как можно укромнее. — Как вы относитесь к зоофилии? — новый вопрос. — Не слишком много вопросов, Ганнибал? — попытался уйти от темы напуганный Уилл. Какой же он прямолинейный, он не был готов к такому отношению. — Я так не думаю, — наклонил голову набок психиатр, улабаясь во весь рот, демонстрируя идеальные прямые белые зубы. — Ну так, вы ответите? — Да, я люблю собак, но еще больше мне нравится показывать им эту любовь чем-то большим, нежели вкусной едой, теплым домом и мягким ковром, где они могут спать или расслабиться... — Я так и думал, — кажется, внутри он ликовал, кажется, он давно подозревал в этом Грэма. И вот настал тот момент, когда шатен раскрылся перед ним. Этот момент он запомнит надолго. — Почему вы так радуетесь этому? — заметил он озорные искорки в глазах мужчины, от чего его ледяной взгляд казался более теплым и радушным, и это не могло не оставаться без внимания. Вместо ответа, доктор лишь приблизился к Грэму, обдавая того теплым дыханием. Казалось, будто сейчас их сердца бились в такт, этот синхронный звук можно было уловить невооруженным ухом. Они оба ощущали то, что творилось сейчас между ними. Только одного из них это пугало. Это был Грэм, который по сей момент не мог понять, что движет Лектером и почему он так ведет себя с ним. Мужчина приблизился к шатену на максимально близкое расстояние и произнес привычным тоном, обдавая теплом левое ухо Уилла: — Вам нравится животная страсть, Грэм? Услышав эти слова, зрачки у него расширились, сердце забилось учащеннее, ладони рук вспотели, а мышцы невольно напряглись. В голове смешалась куча мыслей, а ведь она и без того разрывала себя вопросами. Сейчас этих вопросов только прибавилось. Что хочет от него Лектер? Зачем завел эту тему? Причем здесь его собаки? А главное, что будет дальше? В глубине души, мужчина понимал, каким будет продолжение. Эта мысль пугала его больше всего, но он не сопротивлялся ей. Может, стоит довериться доктору? Сколько раз он доверял ему, сколько раз тот оказывал ему помощь. Стоит ли ему дать подчинить свой разум и на этот раз? — Расслабься, — ласковый шепот ласкал уши Грэма. Он был рабом этого голоса, он был окован им. И Грэм подчинился ему. Он расслабился. Настолько максимально, насколько только мог. Он провалился в кресло, отдавшись полностью на попечительство этому сладкому голосу, который так дурманил ему голову. Вскоре он почувствовал что-то влажное в ухе. Это что-то влажное облизывало его ухо с двух сторон, нежно касаясь мочки. Грэм издал тихий звук - стон, тяжело вздыхая. Он был беспомощен, был полностью в руках хозяина этого бархатного голоса. Чуть позже он ощутил на щеках холодные пальцы Лектера. Они гладили щетину мужчины, водили идеальным маникюром по закрытым глазам шатена, изображали фигуры и узоры на коже, обводили контур губ и бровей. Уилл не смел открывать глаза, это значило, что все это закончится. Но еще больше он боялся увидеть лицо того, кто творил все это с ним, кто заставлял его чувствовать бурю эмоций, особо не напрягаясь для этого. — Только не засыпай, — прошептал сладостный голос, — все еще впереди... Грэм уже ничего не боялся, он полностью доверился, он принадлежал этому голосу, он забыл обо всех проблемах, мысли больше не путались в голове, сердце стучало смиреннее. Шатен не успел полностью успокоиться, когда в его губы впились чьи-то другие. Эти губы были полны страсти, они словно поедали плоть шатена, они впитывали в себя все его мысли, читали его душу и чувства, они поглотили в себя его сущность. Грэм не пытался сопротивляться, он ответил на поцелуй. Обе руки доктора как-то по-хозяйски расстегнули верхние пуговицы рубашки, и вот уже длинные пальцы вовсю нагло гуляют по оголенной коже, дразня шатена. На этом руки не остановились, и вот уже почти пуговица за пуговицей прощались с темно-синей тканью рубашки, которая так бережно держала их за себя. Теперь тот был наполовину раздет и лежал перед Лектером со всей своей беззащитностью, которая так пленила доктора. Он нежно прошелся ледяными пальцами рук по мягкой коже Грэма, от чего тот подал еле слышный звук. Он не хотел полностью показывать свои чувства, не хотел, чтобы психиатр видел, что он чувствует к нему, поэтому пытался не показывать того, что чувствует, старался дышать как можно спокойнее, а подавать звуки как можно тише. Это лишь возбуждало Ганнибала, он почувствовал себя на охоте, словно за маленьким кроликом, эта меленькая игра нравилась ему. Мужчина как можно мягче прошелся по коже Грэма, оставляя за собой влажную линию. Шатен тихонько застонал. Ему явно нравилось это. — Ты такой нетронутый, Уилл, — сладко протянул Лектер, оставляя все новые и новые влажные линии от языка на коже Грэма. Тот лишь глубоко вздохнул, пытаясь не пискнуть. — Я сейчас вернусь, — властно произносит доктор и куда-то отлучается. Это ожидание начало сжиматься в груди мужчины и уже давило на легкие. Куда он ушел? Шатен расслабил зажмуренные глаза, наконец, открыв их, он огляделся. "Полуголый агент ФБР почти лежит на кресле у своего психиатра. Смешная, наверное, картина", — только и успел подумать Грэм, как тут уже появился доктор, держа в руках пакет. — Ну вот, ты уже и сам открыл глаза, — одобрительно улыбнулся Лектер, похвалив мужчину за сообразительность, — а теперь, снимай остальную одежду, мы еще только начали. Шатен недоуменно уставился на доктора. Его взгляд скользил то по лицу Ганнибала, то по этому малопривлекательному пакету белого цвета. Он не мог разглядеть, что находится внутри, поэтому только догадывался. — Это обязательно?.. — еле подал голос Уилл. Его тембр сейчас казался таким тоненьким, таким детским, что Ганнибала это заставило лишь снова расплыться в улыбке. — А как же? Сегодня это часть нашего сеанса, — пояснил Лектер, укладывая пакет на маленький столик возле кресла. Тогда шатен послушно стянул с себя брюки. Ему нравилась эта идея все меньше, но он почему-то не хотел останавливаться, не хотел оставаться с тем, что есть. Ему хотелось новых ощущений, и он знал, что Ганнибал может предложить эти ощущения. — Ложись на живот, Уилл, — снова этот властный голос, которому можно отдаться до последнего вздоха. И Уилл слушается и ложится. На кресле неудобно лежать и он остается на нем лишь своим корпусом, оставляя ноги на полу, стоя на коленях. В такой позе Лектеру он нравился даже больше, и он одобрительно усмехнулся. Грэм выжидающе стоял на коленях, а доктор уже, кажется, приступил к содержимому своего пакетика, который он откуда-то принес. Интересно, значит, он занимался этим и прежде, раз у него всегда припасен пакетик для таких случаев? Эта мысль улетела из головы шатена также быстро, как и пришла, потому что что-то холодное уже коснулось анального кольца мужчины, от чего мышцы ануса рефлекторно сжались, а сам Грэм испуганно попятился назад, но встретил на себе спокойный и уверенный взгляд мужчины. Он был неумолим и серьезен. — Тише, будет приятно, — лишь ласково ответил Лектер, и шатен доверившись ему, повернул голову на свое место, вжимаясь в сиденье кресла лицом. Доктор активно прошелся смазанными пальцами по анусу Грэма, а тот часто пыхтел от новой волны чувств. Лектер не стал останавливаться на достигнутом и уже совсем скоро он пустил в ход указательный палец, пытаясь расширить кольцо мышц. Сначала он почти не мог пройти, но чуть поработав над этим, палец уже вовсю гулял внутри Грэма, который извивался, как змея. Чуть позже там уже были два пальца, они были тщательно смазаны, дабы не делать мужчине слишком больно. Лектеру нравилась эта власть над беззащитным другом. Друг ли он теперь ему? То, что творилась между ними.., эта некая связь, которая пленила их обоих... Можно ли назвать эту связь дружбой? Это не имело значения для них обоих, потому что они не задумывались об этом даже на миг. Оба были в пучине своих чувств, которые поглощали с головой. Из пакета Ганнибал достал фаллоимитаторы разных размеров, от самого маленького до приличных размеров. Всего их было пять штук, но он ограничил себя тремя. Через пару тройку минут он уже был пристроился им сзади. Грэм испуганно поднял голову и Лектер впился в него поцелуем. Шатен позволил делать его языку все. Он удивлялся, сколько, оказывается, можно им сделать. Такого приятного, невероятного, страстного... Мужчину обволакивает чувство блаженства. Ноги, будто ватные, а руки Ганнибала такие холодные. Он вдыхает на миг, разрывая поцелуй, а затем снова в него кидается. Даже от его будто бы небрежных поглаживаний, Грэм сходил с ума. Хочется большего. Хочется потушить этот костер внутри. Но мужчина боится. Этот страх не пересиливает все, лишь не дает переступить черту. Он и совсем забыл, что сейчас в него войдет инородная штука нужного размера, он забыл о себе, он будто вышел из себя и наблюдал за собой, сидя где-то вверху. Голову кружила страсть, которую подарил ему Ганнибал. Пока шатен где-то летал у себя в сознании, психиатр начал проникать в него смазанным фаллоимитатором, достигая успехов. Казалось, в этом деле ему нет равных. Он уже разработал анальное кольцо Грэма и потянулся за следующим фаллоимитатором, который явно превосходил по размерам предыдущий. Когда тот входил в него, Грэм зажмурился от боли, но ласковый Лектер знал, как найти к нему подход, поглаживая другой рукой внешнюю сторону яичек, осторожно водил языком по спине мужчины. Он был способен на все, был способен свести с ума. — Я думаю, третий нам не понадобится, — заявил доктор, посматривая на следующий фаллоимитатор, который одиноко остался лежать на столе. Вместо этого он ловко расстегнул ширинку брюк и стащил ремень. Теперь можно было увидеть его во всеоружии. Лектер приставил головку ко входу и попытался проникнуть внутрь Грэма, но у него не получилось. Ни в первый раз и не во второй. Бедный шатен так сжался, что и литр смазки бы не помог. — Расслабься, пожалуйста, — прошептал психиатр и ласково уткнулся носом мужчине в ключицу. Уилл замер, почувствовал, как его накрыла волна нежности. Он кивнул и стиснул зубы, когда тот попытался проникнуть снова. Давление ужасное. От этой пытки хочется скрыться. Он чуть меняет угол и перед глазами все вспыхивает ярким пламенем. Боль не ушла, но к ней добавилась горячая пелена, накрывшая низ живота. Грэм застонал прямо в рот доктору, когда тот наклонился, чтобы его поцеловать. Шатен и сам не заметил, как впивается ногтями в кресельные подлокотники. Он стонал так, что не узнавал себя, извивался, как уж, попавший в ловушку. Глаза застилали пот. Это было не просто хорошо, это было прекрасно. Размеренные толчки Ганнибала, его частое дыхание, его полуусмешка-полуулыбка, его непривычная нежность в глазах. С удивлением он понял, что скоро кончит, и его член налился кровью и был мокрым от смазки, выступившей из него. Внезапно Лектер резко остановился. Шатен недоуменно обернулся на доктора. Он не мог остановиться! — Слишком рано, — загадочно произнес доктор и расплылся в улыбке. На что Грэм лишь промолчал, не понимая всего происходящего. Что на этот раз заставило его отлучиться? Еще таких фаллоимитаторов он не вынесет! Но это были не они. Доктор вернулся с пустой бутылкой из-под вина. Снова сотни вопросов в голове у бедного Уилла. Что Ганнибал придумал на этот раз? Все это время шатен лежал, не меняя позы, поэтому тот легко подошел к нему сзади и лишь попросил отвернуться, потому что так ему неудобно. — Не волнуйся, я помыл ее, — утвердил Ганнибал. Только шатен понятия не имел к чему здесь это. — Все стерильно, Уилл. Не хочешь винишка? С этими словами он приставил горлошко от бутылки к анусу Грэма, которое уже было хорошенько растянуло и должно было впустить в себя хотя бы половину бутылки. Шатен снова в испуге попятился назад, но увидел лишь занятого Лектера, который заботливо проникал бутылкой внутрь мужчины. — Ты уверен? — тихонько промямлил Уилл, сомневаясь, что это хорошая идея. — Я всегда уверен, — бархатисто ответил Ганнибал, не поднимая головы. Это не особо успокаивало шатена, но он целиком доверился своему доктору. Холодное твердое горлышко уже вошло на некоторую длинную, но этого было мало. Тогда Ганнибал пустил в ход пальцы, лаская анальное кольцо Грэма, расслабляя и его самого. Немного смазав остальную часть бутылки, он продолжил входить вовнутрь. Грэм стонал, как сумасшедший, такой боли он никогда не испытывал, но эта боль не казалась такой адской, когда умеющий и понимающий Ганнибал делал все как надо. Боль сменялась удовольствием, он снова был на пике блаженства, когда Лектер начал толкать изящную темную бутылку взад и вперед. Таких стонов стены этой квартиры еще никогда не слышали. Когда он перешел к самой широкой части бутылки, Грэм снова сжался, но и тут доктор не отступил. Они слились в поцелуе, пока бутылка пыталась проделать себе ход. Лаская член Уилла, Лектер ловил столько вздохов и стонов, которые ласкали ему уши. Он водил руками по всей длине, переходя к головке, а тем временем легонько покусывал кожу на спину шатена. Он еще раз смазал бутылку, и анус мужчины поддался бутылке, что та вошла, как по маслу. Теперь он ритмично толкал ее туда и сюда, не переставая облизывать спину Грэму, после чего впивался со всей яростью в его губы. Казалось, что он готов был съесть его заживо. Оставшись с бутылкой внутри, Грэм не прерывал этот прекрасный поцелуй, отстранялся лишь, чтобы отдышаться. Ганнибал перешел к его члену, лаская руками яички, отодвигая крайнюю плоть. Уилл был на пике блаженства, лицо его налилось кровью, в виске пульсировала венка, глаза закатились от удовольствия. Уже через минуту он кончил, и обессилив, свалился на пол. — Ганнибал... Пожалуйста... Бутылка.., — только и хватило сил у Грэма на эти слова. Доктор все понял и вскоре общими усилиями они вытащили бутылку. Оба были довольны и обессилены, лежа на полу. Лицо у Грэма расплылось в улыбке, грудь вздымалась и опадала от частого дыхания, а сердце стучало, как отбивной молоток. Ганнибал был доволен собой, был доволен Уиллом, он просто был рад лежать сейчас здесь, рядом с шатеном. Он нежно запустил руку в копну его кудрявых волос и холодными губами поцеловал в лоб вымотанного мужчину. Тот прикрыл глаза от удовольствия. — Уилл, ты хочешь поговорить об этом? — Зачем говорить, когда я хочу еще? — хитро улыбнулся Грэм, и они синхронно сливаются в поцелуе.