Свободные радикалы

Гортензия Эрардо, доцент факультета гуманитарных и социальных наук, специализировалась одновременно на изобразительных искусствах и антропологии, и грубо говоря, ее специализация звучала так «наскальная живопись и девиантное поведение – в чем связь?» Лекция была, чем дальше, тем скучнее, Тьерри так вообще уснул, я – слышала, но слушать не хотела, другими мыслями была забита голова. Прошло почти два месяца после событий у Зеленого Шиповника и продолжения банкета уже в интимной обстановке моей спальни, а Ник так и не дал о себе знать. Обиделся и, наконец, позволил мне продолжить жить собственной жизнью? Или который месяц подбирает менее комфортный гроб, вместо того роскошного, лежать в котором я теперь не заслужила? Гортензия, повысив голос, сообщила скучающему кворуму студентов: - Кто-то любит охотиться, другие побеждать, а некоторым физически необходимо, чтобы их догнали, поймали и съели, наконец. Они так чувствуют любовь. В вопросе съесть или быть съеденным правильный ответ всего один, в нем лучше бы не ошибиться изначально. Мысль общая, но есть в ней удивительно знакомые черты. До появления Ника мне было очень хорошо, спокойно, я была обычным человеком без сомнений, задних мыслей и оглядки, потом он появился и исчез, а вместе с ним ушло спокойствие, привнеся в жизнь целую кучу задних мыслей и серьезную ежеминутную оглядку. Но время шло, должно ведь было стать стабильней на душе: мечты сбылись, я победила, постылый брат дал мне карт-бланш на полную свободу от себя и никаких тебе порочных игр и прочей дряни, тянувшейся веками между нами, вместо нормальных отношений брата и сестры. Так почему мне с каждым днем становится все хуже? - Мисс Майклсон, как Вам такой подход? - К чему? - А Вы не слышали вопроса? - Задумалась о Вашем садо-мазо без альтернативы сменить садо на мазо, ну, и наоборот. Что если я в 99% из 100 хотела бы кого-то съесть, но есть и тот, которым я была бы съедена с не меньшим удовольствием как от результата, так непосредственно и от самого процесса поедания меня? Дилемма, госпожа Эрардо. Аудиториею прокатилась волна смеха, смущенная Гортензия сняла с повестки свой неотвеченный вопрос и больше до конца занятий к студентам приставать с беседами не стала. Всюду по кампусу были развешены ленточные баннеры и аляповатые плакаты, зазывавшие студентов Ласелля на тематические танцы в честь Летнего Солнцестояния. Не думаю, что там станут разводить костры по четырем углам бального зала, украшенного фенхелем, березой и кислицей, а после, упившись медовухой вдрызг и стремясь успеть до первых петухов, пойдут топить в ближайшем озере, разряженную как нью-йоркский трансвестит, «рыбью невесту». MP3 музыка 90-х, в исполнении бумбокса и, сообщенных с ним, старых скрипучих аудиоколонок, толпа первокурсниц, шуршащих многослойным полиэстером, украшенным стразами, бантами и россыпями роз из органзы от лифа до подола, и горький пунш из водки, лайма и пищевого красителя Е122 с романтичным летним названием «кармуазин», от которого, в качестве бонуса, у всех язычников кампуса отвалятся почки. Это не первые летние танцы в Ласелле. Пропущу-ка я раунд народных забав в пользу бокала с холодным вином и Пахельбеля в собственном исполнении на стареньком пианино, доставшимся мне в аренду вместе со всей обстановкой коттеджа. Пока я искала ключи от двери в толстом клатче без плечевой лямки, пальцы ноги нащупали мятый картонный листок, уголком забившийся мне в босоножку. Оставив на время поисковые работы, я наклонилась и подняла, потоптанный и запачканный пылью с подошвы, конверт из плотной тисненой бумаги. Внутри был билет на вечер «Принцесс и Сердцеедов», обещавший состоятся 21 июня на территории колледжа Ласелль. Превратно люди понимают тематику языческих пиров. Зачем только Тьерри подбросил эту ерунду под мою дверь? Отдать при встрече в руки постеснялся? Я тоже постеснялась бы, наверно, звать девушку без пары на рандеву, разряженных в массмаркет и упитых в хлам, принцесс в компании сомнительного сорта сердцеедов. Ладно, поеду, поищу себе достойный монарший туалет на выход, тем более, что ключ от машины – вот он, блестит на куче всякой чепухи из моей сумки [помада, зеркальце, пустой пакет из-под крови, томик «Успеха» Фейхтвангера], а от коттеджа мне ключи еще полдня искать. Но, если бы я думала мозгами, а не триадой ягодичных мышц, то я бы сразу поняла, что у Тьерри тесненные конверты могли водиться разве что в мечтах. Так что первым, кто встретил меня в зале, набитом шариками, цветами из гофробумаги и серпантином, был Ник. Явилось солнце людям. - Принцесса, не разберу какого королевства, ты у нас сегодня, Ребекка? - Далекий и суровый снежный край кровавых рек и костяных престолов, - мне сразу стоило понять, что все это, проплаченное братом, шоу о Золушке на муторном балу, ведет к помпезному фиаско в ближайшем и прекрасно обозримом будущем, но даже запоздалое прозрение на этот раз серьезно запоздало. - Сестренка, ты не ждала меня увидеть! – притворно удивился Ник. – Так кто же, кроме брата, мог огорчиться серостью твоих ньютонских будней и попытаться хоть чем-то скрасить удручающий своей однообразностью досуг студентки из Монтаны? - Я думала, что это… - Бойфренд? - …друзья зовут меня с собой. - Что, никаких бойфрендов у сестренки? Не верю. - Практикую воздержание, - сказала я не брату, а пустынной сцене с одиноким пультом, за которым раскачивался пьяный до первых бубенцов ди-джей. Не буду я смотреть, как Ника затрясет от злого смеха. – Был бы бойфренд, я бы сейчас не танцы в честь летнего солнцестояния подолом подметала, а организовывала по нему поминки или шива или искала белое платье для угрюмых азиатских похорон. Твое явление – всегда одно и то же знаменует; я глупая, но на ошибках я учусь. Ник больше не смеялся, и даже злобным не был, скорее недовольным, и в вызывающем скрещении рук на груди отчетливо читалась самооборона от моих нападок. Что ж, цель поражена удачно. - Танцуйте же, танцуйте, ну почему вы не танцуете, ребята? – организатор вечера, щуплая кореянка с флуоресцирующими розовыми волосами, бодрила вялую толпу учеников Ласселя. Кажется, она с нами и в Бостоне была. Девушка кого-то из друзей Вэнчурэ? - Ребекка, ты такая леди в этом платье, хватай своего бывшего – и на танцпол! С такой пары как вы наши ребята тут же возьмут пример, вы просто королева бала и король, - окинув взглядом, спрятанных за голубыми линзами, но карих от природы глаз простые брюки, тонкий серый джемпер и кожаную куртку Ника Мэй Джун – я вспомнила, ее зовут Мэй Джун! – решила, что для короля Ласселя Ник простоват – Вест Сайда. Давайте, ребятки, на танцпол! Ведите за собой толпу, Ваше Величество Ребекка и принц-консорт Никлаус Морган! – Видать, не врут стереотипы, что азиатам ссуды в банке мозгов не брать. Мэй Джун запомнила каждое слово и за секунду обернула их все оружием против меня. Никлаус Морган даже перестал моргать от удивления. Пришлось тащить его подальше от реинкарнированной Маты Хари, пока он ей сияющую голову случайно не свернул. - Никлаус Морган? - Красивая фамилия, ты же помнишь Генри, отличный был пират и мореход, не стыдно быть потомком Генри и королем Вест Сайда, даже чувствуется некоторый перст судьбы, связующий разрозненные звенья поколений в единую тугую цепь семьи. - Твой бывший? - Пришлось импровизировать, ведь кое-кто не отличает невинные родственные поцелуи от грязных сексуальных домогательств со стороны безумных бывших. - Твой бывший? - Конечно, бывший, не будущий же ты - тебе в обед тысяча лет, давно пора смириться со статусом реликта. - Твой бывший? - Да что же ты заладил как граммофон с запыленной иглой 'твой бывший', 'твой бывший', 'твой бывший', других слов совсем не осталось? - Может, я поведу, я ведь все таки бывший, а не бывшая, м? - только сейчас я заметила, что в медленном танце взяла на себя роль партнера. – Я, хоть и консорт, но не простолюдин, моя королева Ребекка. Позволите мне Вас вести за собой? - Веди, но веди меня молча! Когда Доносчики и Подлецы допели свою оду Дюран Дюрановскому «Шоферу», меня от Ника, буквально выражаясь, оттащил Тьерри. Кстати, сегодня он опять в федоре, как гангстер из Чикаго в подпольной питьевой у братьев Дженна. Ностальгия… - Привет, спасибо, что довел меня до чаши с пуншем, хоть я тебя об этом и не просила. Венчурэ налил половником две небольшие чашки ярко-розовой бурды и, всучив одну из них мне в руку, решил рубить с плеча: - Сошлась с безумным бывшим? - Тьерри, твоя забота мне приятна, как сам факт, но проявление ее по форме грубовато. – Бекс, хоть ты мне не сестра, но как сестре скажу: безумные бывшие – они ведь бывшие не просто так, не без причины же ты бросила этого Моргана, - Моргана? Ах, Моргана, да! – Слепому видно, что инициатором разрыва был не он, который, кстати, в эту самую минуту смотрит тебе в спину как жирдяй на крем-брюле, - Венчурэ улыбнулся куда-то в зал, видимо, адресуя свой оскал жирдяю Нику, - он бы тебя не бросил, чтобы потом до Ньютона бежать по запаху следов. Так что ты, Бекс, подумай дважды, стоит ли оно того, ведь люди не меняются, Ребекка, - впервые за почти три года нашего знакомства Тьерри назвал меня Ребеккой. Какая-то фантасмагория творится на земле: чужак Венчурэ ведет себя со мной как старший брат, а Ник в его глазах - не вызывающий доверия гипотетический любовник. Неужели, вот так и чувствует себя обычная сестра нормального старшего брата? «Будь осторожна!» вместо хладнокровного убийства. Стало как-то грустно от того, что наши с Ником отношения настолько безнадежны. - Тьерри, я благодарна тебе, но… Он нервно вырвал у меня из пальцев пустую чашку из под пунша и, снова наполнив ее до краев дешевым ромом с запахом клубничники, всунул обратно, сообщив: - Ты как мотылек, Ребекка. Красивый глупый мотылек, который слишком быстро забывает, что свет – это еще и боль. Держалась бы ты от него подальше, стройняшка Бекс. Еще раз улыбнувшись залу, Венчурэ бросил на стол пустую пластиковую чашку и ушел. Зато явился крем-брюле-зависимый жирдяй. - Я вижу, кавалерия Вашего Величества покинула ратное поле, что думать консорту: подпишем капитуляцию или объявим матч-реванш? - Не тронь его, Ник! Он беспокоится о друге. - Что-то я опять не по душе твоим бродячим трубадурам: отец, дорогой Эллайджа, Стефан и даже этот Аль Капоне для малоимущих – всем перешел дорогу бастард-консорт Никлаус. - Ник, ты поджидал меня на этих танцах века, чтоб об отце поговорить? Считай, беседа состоялась, выуживай кинжал, втыкай его мне в грудь и до скорой встречи через 80 лет. - Откуда столько пессимизма, сестренка? У меня встреча, на которой твое присутствие важно как воздух всем твоим друзьям – вот просто позарез. - Ты просишь или угрожаешь? - Отбилась ты, Ребекка, о семьи: я никогда и ни о чем просить не стану. Пойдем, нас уже ждут. К кладбищу Ньютона, что ли, теперь ведут все дороги мира? А как же Рим? Я оставила пиджак в машине брата и сейчас мы шли по узкой аллее между деревьев кто во что горазд: Ник в своей расстегнутой куртке, я - в платье без рукавов с американской проймой и открытою спиной. - И где нас ждут твои миньоны? - Вопрос не где, вопрос – когда, - Ник посмотрел на небо, я тоже посмотрела – небо как небо: немного облаков, луна, к чему эти загадки, не понятно. - Я думала, что ты уже уехал, оставил Ньютон, - и меня. - Как же я мог, сестренка, оставить королевский двор без надлежащего присмотра, консорт я или кто? Ник все еще смотрел на небо. - Почему же ты не появлялся раньше? - О, я искал кое-какую помощь в делах, не потерпевших отлагательств и занимавших все мое внимание, прости, не до тебя было, Ребекка. - Ты? Искал помощи? Самодостаточность – твое второе имя. - В некоторых моментах, сестренка, приходится умерить свое эго ради успеха в достижении более высокой цели. - Например? - Готово, - невпопад ответил брат. На кладбище стало темнее, я тоже посмотрела вверх – луна зашла за облака. - Например, чтобы узнать: соврала ты мне в бреду или по глупости сказала правду. - А как бы ты хотел, чтоб дело обернулось? – Ника больше не заботил небосвод, так что теперь мы смотрели друг другу прямо в глаза. - Я предпочел бы ложь, чтобы позлить, чем правду, чтобы уничтожить. - Такой серьезный вышел разговор? – никто нас здесь не ждет, ловушка хлопнула своею дверцей, прижав мышке-Ребекке наивный длинный хвост. - Ну, да, конечно, ты ведь ничего не помнишь… сама беседа была глупой, но вот в конце ты доверительно шепнула мне кое-что довольно любопытное на ушко. - И что же я поведала тебе под действием укуса оборотней и настойки из вербены? – вот мне и стало ясно, кто из нас шептал что-то другому на записи автоответчика Тьерри. - О, сущую безделицу, - Ник меняет тембр и начинает с придыханием шептать более высоким голосом, не слишком-то похожим на мой, но уже и не своим - «Хочу, чтобы ты знал – это я, ты слышишь, это я позвала Майкла в Новый Орлеан! Он сжег твой чертов Новый Орлеан дотла, прогнал тебя оттуда как собаку, а позвала его туда твоя запуганная и покорная сестренка, то есть я! Майкл пришел отнять твою игрушку, а позвала его я, я, я, я…»