Убежать, чтобы вернуться

Маленькая светловолосая девочка сидела на лавке позади своего дома и тихонько всхлипывала. Ее пшеничного цвета волосы разметались по плечам, а глаза и нос покраснели и опухли от двух бессонных, слезных ночей. С улицы ее не было видно и поэтому никто не видел мучений юной воительницы, кроме одного мальчика, который стоял за кустом недалеко от нее. Он знал, что родители девочки погибли еще давно, а пару дней назад на Олухе свирепствовал опасный, но страшно-красивый дракон, который учинил бед больше, чем стая других огнедышащих рептилий. Так по крайней мере говорили взрослые. Этот-то дракон и унес последнюю родственную душу девочки - Бесстрашного Финна Хофферсона. Вся деревня оплакивала его вместе с Астрид, племянницей погибшего героя, а сама девочка поклялась страшно отомстить дракону, имя которому Крылатый Ужас. Мальчика, пятилетнего сына вождя племени острова Олух разрывали противоречивые чувства. Он хотел помочь, успокоить, утешить девочку, но в то же время не мог выйти из-за спасительного куста и признаться, что подглядывал за ней. Вместо этого он продолжил наблюдать, как девочка успокаивающе гладит свою стальную секиру и слушать, как тихонько дрожит ее голос. Его чувства к ней были непонятными - он любил смотреть, как Астрид уверенными, неторопливыми движениями затачивает секиру,но боялся подойти к ней, предложить дружбу. Она не высказывала открытой ненависти или презрения, видя его на улице, но мальчик чувствовал равнодушие исходящее от девочки, когда проходила на улице; она не замечала его. За своими мыслями о достоинствах Астрид мальчик ерзал на своем месте так, что куст на тоненьких деревянных ножках ходил ходуном, но слава богам, Астрид была слишком увлечена своими горькими мыслями, чтобы заметить какой-то болтающийся куст. Ей было не до этого. Хотя в другие дни она была несомненно более осторожна. И поэтому, когда девочка всхлипнула громче обычного, Иккинг (а это был конечно же он) решился на отчаянный шаг - с бешено колотящимся сердцем, он вылез из своего укрытия и сделав пару робких шагов в сторону Астрид, растерянно остановился. Глаза Астрид тут же сузились, стали злыми и холодными. Иккинг почти почувствовал всю ненависть и гнев, потоки которых на него направила девочка. Ее голубые, пронзительные, по детски невинные глаза излучали такую ярость, которой с лихвой бы хватило на стаю диких, разъяренных Ужасных Чудовищ, пронзали, подобно острым, холодным льдинам. Астрид почти по-кошачьи зашипела на него и неумело направила свою секиру, которая была почти в два раза больше нее. Впрочем, Иккингу, ослепленному леденящей красотой девочки, этот жест показался вполне ловким. - Тебе чего надо, недоросток? - ярость буквально отходила от Астрид волнами. - Нич-е-его. - заикаясь от волнения, смущенно пробормотал Иккинг. Он понял, какую глупость совершил. Теперь Астрид точно будет его ненавидеть и обходить на улице за милю. - Вот и вали отсюда! - девочка, хлестнув себя по спине косой, скрылась в доме. Ее гнев быстро сменился на презрение к маленькому, непутевому викингу. Иккинг понурившись, медленно побрел по деревне, думая о том, за что его так не любит Астрид. На главной площади весело играли ребята - Сморкала, Рыбьеног, Забияка и Задирака - колошматили друг друг воображаемыми палками-мечами, не нанося особого ущерба, разве что на ногах, руках и спине расплывались фиолетовые синяки. Иккинг, вперив глаза в каменную плитку, которой была усеяна площадь, хотел торопливо пройти мимо, чтобы не получать новую дозу насмешек со стороны ребят, но Сморкала, который почти всегда был главным зачинщиком игр, по-разбойничьи свистнув, тем самым привлекая к себе внимание, произнес: - Хей, Иккинг! Не хочешь с нами поиграть? - Сморкала радостно потирал руки в предвкушение чего-то. Но Иккинг, стоявший спиной к ребятам не заметил этого жеста и поэтому ничего не заподозрил. Его сердце, не веря, радостно подскочило и замерло где-то у горла. Он медленно развернулся к Сморкале и остальным, которые уже успели принять серьезный вид и робко произнес: - Хочу. - Задирака, как-то непонятно хихикнул, но от радости Иккинг не обратил на это внимание. - Тогда держи меч! - Сморкала поднял с земли увесистую палку и швырнул в Иккинга, но из-за маленького роста и слабых рук мальчик не успел ее схватить, и деревянный сук с звонким стуком ударил его в лоб. Иккинг покачнулся и упал на землю, его охватила обида; он понял, что дети звали его не поиграть, а поиздеваться над ним. Он услышал громкий, заливистый, издевательский смех с примесью поросячьего хрюканья. Сердце жгла обида, слезы навернулись на глаза и Иккинг, из последних сил сдерживая их, встал и побрел дальше, еще больше расстроившись и понурившись. В его чистой, детской душе не было места ненависти, ярости, гнева, жажды мести. Он отличался от своих соплеменников, был на целую голову ниже сверстников, хоть и родился первее нового поколения Олуха. Мелкий, слабый, хилый - никто и не надеялся, что он выживет. Мальчика не приглашали играть ровесники, его отец хоть и лелеял надежду вырастить великого драконоборца, но никогда не принимался за боевые навыки сына, и когда как остальные уже вовсю ходили с дубинками, секирами и топорами, помогали взрослым при налете драконов, Иккинг никогда не видел сражения с крылатой рептилией. Просто сидел в кузнице Плеваки, смотрел в окно, наблюдая за другой, активной, полной приключений жизнью. Иккинг всхлипнул. Ему не нравилось, как проходит его жизнь. Его никто не любит, собственному отцу на него плевать, все прогоняют его, а завидя на улице спешат сделать задумчивое, увлеченное лицо, лишь бы к ним не приставали. Оживленная улица шумела, кричала, бурлила, кипела, вместе с людьми по улицам носились куры, противно кудахтая и подбирая с земли оброненные зерна. Их неприятные на вид гребешки тряслись, как желе, неухоженные, растрепанные перья торчали в разные стороны. Неожиданно по улице пробежало две горящие овцы; в воздухе пронесся запах паленой шерсти. Народ расступился перед ними с интересом наблюдая, как огонь лижет кучерявую шерсть. "Даже перед овцами люди расступаются, а меня и не замечают вовсе" - от этой мысли Иккингу сделалось еще грустнее. За своими печальными мыслями он даже и не заметил, как тихо стало вокруг, только курицы все еще беззаботно кудахтали. Из-за угла посыпалась брань, пронзительные крики. В следующую секунду пугающую тишину разорвал громогласный рык дракона. Иккинг очнулся, не понимая в чем дело, почему все замерли,когда над деревней вновь прокатился рев Ужасного Чудовища, словно мяч пропрыгал по крышам домов, застенчиво жмущихся к друг другу. А потом еще раз. Люди словно окаменели, застыв в ужасе. Томно воя, протрубил протяжный, заунывный горн. И тут же все хаотично сорвались с места: женщины подхватывали на руки детей и бежали в укрытие, мужчины хватали оружие и бежали на звук. Все куда-то бежали и Иккинг тоже. Его подхватывал один поток людей и потом резко сносил другой. В этом шуме, грохоте, оглушительном рычании нападающих драконов, в треске пламени, изрыгаемом теми самыми рептилиями Иккинг слышал только быстрый стук своего маленького сердечка. Перед ним неожиданно упал горящий столб - от удивления мальчик застыл, не сводя глаз с с обуглившегося дерева. Везде что-то громыхало, трескало, рычало, стонало, кричало, но вдруг чьи-то нежные руки подхватили Иккинга и прижав к груди понесли его подальше от места сражения. - Мама! - не отойдя от шока округлившимися глазами Иккинг смотрел на свою мать. Валка кивнула, обеспокоенно вглядываясь в лицо сына. - Ты не ранен? - Нет. - Хорошо. Сейчас будем дома. - Но я хочу остаться! Я хочу убить дракона! - запротестовал он и начал вырываться из рук матери. Но заметив полный боли взгляд матери, мальчика охватило чувство вины и он умолк. Они побежали дальше, оставляя позади горящие развалины; языки пламени уходили в мигом почерневшее небо, драконы плясали на горящих крышах домов, викинги с топорами, мечами, пиками и разнообразными ловушками тоже не сидели на месте, а принимали почти самое активное участие в этой чудовищно-жестокой, опасной расправе. Иккинга принесли домой и опустили в темный, сырой подвал и приказали сидеть тихо, не высовываясь. Затем Валка удалилась в неизвестном направлении, а Иккинг пытался расслышать звуки доносящиеся с поля битвы - его тянуло туда, он мечтал возрасти в глазах своих соплеменников, но и одновременно его пугала это бешеная атмосфера хаоса и смерти. Мальчик сидел на прогнивших досках в подвале собственного дома и разрывался между мечтой и страхом. Неожиданно его внимание привлек лучик красного света, вырывающегося из небольшой щелочки под самым потолком. Не мешкая Иккинг подошел к ней и попытался заглянуть - ничего не получилось, роста не хватило, но мальчишка не сдался и попытался подтянуться на руках, но ничего не получилось и в этот раз - не хватило сил. Проклиная себя, Иккинг подтащил доску и поставив ее на торец, зацепившись руками за край стал наблюдать. Сначала ничего не происходило, а руки у мальчика начали неметь - все-таки, хоть он и опирался на доску, держаться приходилось собственными силами, но потом он заметил Злобного Змеевика, точнее одни его ноги. Но и этого хватило Иккингу, чтобы ахнуть от восхищения. Сильные, мускулистые ноги покрывала переливающаяся в свете пламени, голубая, как небо чешуя. Острые когти охотника так же блестели и легонько звякали, когда дракон в ярости дробил землю, оставляя черные борозды. Но неожиданно раздался боевой клич и десять викингов прыгнули на рептилию, валя ее на землю, и Иккинг наконец-то увидел всего дракона - самых разных переливающихся оттенков крылья, острый, загнутый рог на морде, острые, размером с хорошие клинки, зубы, покрытый острейшими шипами хвост и небольшие, желтые глаза, смотревшие в самую душу, с вертикальным зрачком. Дракон извивался, рычал под тяжелой сетью и весом десяти здоровых викингов, попытался выпустить пламя, но морду прижали к земле так, что мог только порыкивать. Неожиданно самый большой из викингов с съехавшим набок шлемом с громким лязгом вытащил из ножен меч и замахнулся - в нем Иккинг узнал своего отца - в глазах дракона сквозь ярость мелькнул страх. Однако викинг не остановился и со свистом рассекая воздух, клинок опустился на шею дракона. Викинги тут же отскочили от побежденной жертвы, не желая запачкаться драконьей кровью и переключились на других рептилий. В горле Иккинга застрял хриплый крик - он смотрел, как горячая кровь заливает землю, прекрасную чешую, глядел в остекленевшие, погасшие глаза дракона, которые уже никогда не моргнут и не увидят свет. Ужас захватил его целиком. Едва не захлебнувшись воздухом, мальчик упал на земляной пол, но не почувствовал боли, а с ужасом не отводил глаз с щелочки, через которую увидел страшное убийство. Он моргнул, по его щекам покатились горячие слезы, которые через минуту превратились в рыдания - жизнь о которой он мечтал рушилась на глазах, его планы крушились, рассыпались, как песочный замок. Не переставая рыдать, не думая не о чем, Иккинг выбрался из подвала и не обращая внимания на раздраженные крики взрослых, несущиеся ему вдогонку, побежал к лесу, мечтая спрятаться от страшной бойни, развернувшейся в деревни. Оставляя за собой шум битвы, треск сгорающих домов, предсмертные крики драконов и воинственные вопли викингов, он несся по самым укромным тропинкам по направлению к лесу, в отличие от деревни тихому, спокойному и выглядевшему хоть и мрачно, но только в нем Иккинг видел свою единственную защиту.