Он был изумительным на вкус

Быстро попрощавшись со своими друзьями, Фрэнк вышел из маршрутки. Ребята помахали ему на прощанье, и машина двинулась дальше, до конечной остановки, под фоновые раскаты грома. Перебежав дорогу, Фрэнки достал свой телефон и сразу же начал подключатся к беспроводному, а главное(!), бесплатному интернету из дома 441. Ожидая подключение, парень чувствовал, как на пряди немного грязных волос начинал покапывать дождь. Мужчина, сидевший под навесом на остановке, пошел своим путем, а наш мальчик, наконец, сумел открыть браузер. Фрэнки стоял у дома своего отца, но не хотел заходить, так как вид своего сводного брата был ему противен, а бабушке он сказал, что находится в другом месте. Лучше, если он просто тихонечко и быстро скачает нужную книгу, а после — пойдет домой. Закончив, Фрэнк перебрался на место недавно ушедшего человека, и понял, что, хоть стоял он от силы минуты, дождь начал лить, словно из ведра. Но отчаиваться парень не стал. Достав из кармана наушники, и выбрав трек по-драйвовей, Фрэнки начал ждать, пока другие машины проедут, чтобы перейти дорогу и идти по той стороне, где чуть дальше находился его настоящий дом. Фрэнки жил с бабушкой. Он так любил ее, что даже злиться слишком долго не мог. Ему становилось тошно и стыдно за свое поведение, потому что эта женщина была буквально всем. С самых пеленок она лечила его, ухаживала, обучала. Бабушка была по папиной линии, поэтому Фрэнк был похож на нее и на отца. Как бы там ни было, он жил именно с ней, а не с другими членами своей большой семьи. Это было решено сразу же. Гулящей и почти вечно пьяной матери он был нужен только на словах, да и из-за алиментов. Все-таки, деньги на новую бутылку у нее, конечно, когда-нибудь да заканчивались, и если бы малыш жил с ней, то она смогла бы тянуть с него деньги. Но он не стал. Ему хватило достаточно разочарований за пятнадцать лет жизни. Обещания поехать на каток, обещания быть честной и приходить вовремя, обещания не кричать на ребенка с утра из-за того, что он хочет хоть немного позавтракать перед школьным днем, обещания не воровать деньги у отца — пустой звук, блеф. Ох, да, еще раз — это всего лишь обещания. Она врала по поводу того, что устроилась на работу и ей нужны были средства. Когда малыш был в четвертом классе, он перешел в другую школу по ее же прихоти, и, так как он и его мама были новичками в той среде, женщину выбрали главной в родительском комитете. Деньги чужих людей находились все время у нее под рукой, и это волновало Фрэнка, потому что он знал, какая у него мать. И не зря. На восьмое марта, когда всех прекрасных девочек из класса нужно было поздравлять и вручать подарки, Линда не пришла в школу и никак не передала презенты через сына или мужа. А за день до этого, вернее, за вечер в их квартире была огромная вечеринка. Но это только мама говорила так. — Иди в свою комнату и не мешай нам веселиться. Вот придет отец с работы, я скажу ему, что у тебя еще уроки не сделаны, так он вмиг тебя выпорет. «Если сможешь к тому времени нормально составлять предложения» — подумал Фрэнк. Не нужно недооценивать детей. Порой, они понимают намного больше, нежели взрослые. А когда Фрэнки было восемь, из-за нее чуть не погиб и отец. Вы представляете реакцию мужчины, который работал на трех работах, смену за сменой, после того, как его жена не ночует дома. Его пьющая жена. Его пристрастившаяся к шумным компаниям, а не семейному уюту, жена. Его явно засидевшаяся жена. Нет, он не переживает. Он берет ребенка и помогает ему с заданной учителями поделкой. Он готовит обед и убирает. И все это в абсолютном спокойствии, да только Фрэнки знает, что значат эти до ужаса отстраненные глаза. А потом, когда мамочка все-таки заявляется домой, она обвиняет и сына, и мужа в том, что они отвратительны и не чутки. Это, конечно, мягко, очень мягко сказано, но, я надеюсь, что читает этот рассказ та аудитория, которая понимает, что скрывается за этими «снисходительными» обвинениями. И папочка не выдерживает. Чтобы не ударить эту гнусную женщину, он бьет по стеклу, а то – разрезает ему кожу, выпуская кровь. Порез глубокий, начиная от кисти руки и почти до локтя. Кровь хлещет, мать моментально трезвеет, папуля пытается сжать руку, чтобы не сделать лужи вокруг него еще больше, а Фрэнки смотрит. В зале идут «Утиные истории», мужчина кричит, чтобы нашла то, чем можно перевязать руку, а женщина еле идет, беря шнур от фена. Они перемещаются на кухню, и там, сидя на столе, папа пытается как можно сильнее сдавить тоненький шнур слабого аппарата, пока его жена даже придти в себя до конца не может. А Фрэнки смотрит. Глаза открыты широко-широко, мозг до конца не понимает, что происходит с его родителями, ручонки подрагивают. Ему так страшно. Кажется, будто это он сам порезался, а не папа. Потом мужчину забирают в больницу, где ему чуть не путают группу крови. Это бы привело к необратимым последствиям. Первой положительной можно заменить любую из трех при переливании, но именно ее – ни на что другое. Все проходит успешно, и папочка засыпает, а бабуля всю ночь смотрит за ним и его капельницей, пока его же жена также отсыпается дома после очередного запоя. Когда вам восемь, это не лучшее, что может с вами случится. Не нужно все время жаловаться на жизнь, говорить, как же вам все не нравится, если вы не были ребенком, пережившие подобное ситуации. Я описал совсем немного, но этого достаточно для всего: и для испорченных в подростковом возрасте нервов, и для воспоминаний. Думаю, вы поняли, почему Фрэнк живет с бабушкой. Переждав пока проедет черная тойота, наш малыш (предлагаю иногда его так назвать) стал переходить дорогу. Машина проехала пару метров и остановилась, открывая дверь. Мужчина, сидевший за рулем, что-то сказал, но из-за музыки Фрэнки так ничего и не услышал. Пришлось переспросить. — Что-что, простите? — Ему уже не нравилась сложившаяся ситуация, да и дождь лил все сильней, попадая на экран телефона. Не дай Бог ему заболеть. — Я говорю, садись — подвезу. — Темноволосый парень приветливо улыбался и показывал рукой на сидение рядом с собой. В голове Фрэнка сразу проскочили слова, проговоренные не раз. «Никогда не садись в машину к чужому человеку» Замешкавшись, малыш стал взвешивать все плюсы и минусы. Положительным было то, что он бы быстрее добрался до дома и не промок, а отрицательным… — Давай, не стой под дождем, я всего лишь подвезу тебя, парень. — Мужчина улыбнулся и прихлопнул ладошкой по рулю. «Все маньяки, судя по фотографии, имеют отвратительную внешность, а этот вроде ничего» Вздохнув, Фрэнк переступил бордюр, а затем опустился на сидение и захлопнул дверь. Получилось чуть громче, чем требовалось. Скорее всего, от волнения. «Незнакомые люди не всегда самые порядочные, поэтому стоит их опасаться» — говорила бабуля. Что ж, деваться больше некуда. — Извините. — Уголки губ мужчины дернулись, словно он хотел широко улыбнуться, но этого не произошло. — Да все в порядке. Надеюсь, я вовремя подоспел, и ты не простудишься. Сам знаешь, какие ливни в ноябре, — он говорил легко, при этом жестикулируя одной рукой. Хоть парень и показался добродушным, острые иголочки не переставали щекотать нервы. — Я еду до конца квартала. Тебе дальше? — Вот они и проехали местный магазин. В пригороде таких было три и все в одном месте. Осталось совсем чуть-чуть, и Фрэнки на месте. — Нет-нет, мне даже ближе, там будут большие кусты. — Покажешь. Машина только набрала скорость, а малыш вот уже и показал мужчине место, где требуется остановиться. — Совсем близко. Ну, ладно, удачи тебе. Попрощавшись, Фрэнк пошел к воротам, получая за шиворот пару холодных капель. Открыв их, он направился в беседку, где обычно готовила бабушка. Было слышно, как работает телевизор и что-то жарится. Поздоровавшись, Фрэнки обнял женщину, а та задала вопрос. — Ты почти не промок, дорогой. Неужели, так быстро добежал? — Меня подвез один мужчина. — Какой? — М-м-м… не знаю. Он просто предложил меня подвезти, и я согласился. Эмоции на лице женщины сменились так быстро, что Фрэнк пожалел, что не остался постоять под растущей около дома вишней и не намок. — Фрэнк, ты что серьезно? Какой-то мужчина предложил тебя подвести, и ты сел в машину? С незнакомым тебе человеком? Ты что сумасшедший? А если бы он оказался каким-нибудь маньяком? Ты вообще знаешь, сколько случаев сейчас есть?! Дети постоянно пропадают! Тем более такие, как ты, Фрэнк. — Какие «такие», ба? Я ведь дома, все в порядке. Он ничего мне не сделал, всего лишь подвез. Я что девочка какая-нибудь, чтобы ты из-за меня так суетилась? — Ты подросток, Фрэнки. Подросток. Тебе только недавно исполнилось пятнадцать, а ты думаешь, что сможешь справиться с кем угодно! А если бы он тебя завез куда-нибудь? Ты так мало пожил, мальчик мой, и так мало знаешь! Боже, я боюсь даже представить, что было бы, если бы ты не вернулся домой. — Но я вернулся. Причем, в целости и сохранности. — Нам еще повезло, что так все обошлось. Таких шансов — один на миллион. Ты хоть понимаешь, какой опасности себя подвергаешь? Я думала, что ты намного умнее. Какого черта ты вообще к нему сел? — Я же сказал, из-за дождя. Он просто подвез меня. — А если бы не просто? Я отвечаю за тебя, Фрэнк, и я слишком люблю тебя, чтобы потерять. Он мог сделать с тобой, что угодно! — Но не сделал! — Достаточно, молодой человек. Твой папа все равно обо всем узнает, и тогда ты точно все поймешь. А сейчас марш мыть руки и обедать! И наш малыш плетется в комнату. Разувается и вдыхает. Он, конечно, понимает, что сделал плохо, но тот парень ведь был хорошим. Он так замечательно выглядел. И машина у него была достойная. Наверняка, работает где-то. Ну, какой с него маньяк? Просто бабуля слишком любит его и слишком переживает. Обед проходит в нормальной обстановке, и после, поцеловав женщину в щеку, Фрэнк идет читать скачанную книгу. **** Фрэнки готовится к экзаменам. Они у него в следующем году, но парень решил начать заниматься раньше, дабы все успеть. Каждую неделю он прочитывает по одной книге и его можно назвать специалистом в области молекулярной биологии. О, это очень занимательно. Он самостоятельно изучает языки и ходит на дополнительные занятия по математике. Снега все еще нет, лишь слякоть да небольшие лужицы, покрытые льдом. Пытаясь аккуратно ступать, наш малыш прятал руки в карманы пальто, которое его вовсе не согревало. Портфель болтался сзади, а шарф закрывал пол-лица. Ну какая же прогулка (хоть и до дома) может состояться без музыкального сопровождения? Фрэнки взял с собой плеер, на котором был записан его любимый жанр в музыке – классика. Выбирая композицию, малыш почувствовал, как сзади что-то упирается. Вздрогнув и отскочив, он повернулся лицом к тому месту, где стоял. — Прости, пожалуйста, я не хотел тебя напугать. — Наш Фрэнки так часто дышал, что ему на минуту стало как-то тяжело. Холодный воздух пронизывал легкие, а глаза заслезились из-за внезапного дуновения ветра. Думаю, вам всем хватит ума, чтобы догадаться, кто же это был. Тот мужчина, из-за которого на Фрэнка накричали. Ну, вернее, не из-за него, но он тоже был там причастен. По крайней мере, так думал малыш, когда сидел за обеденным столом. Почти ничего не изменилось, только волосы отросли чуть сильнее. Хотя, наверное, Фрэнк что-нибудь да заметил, не будь он так сконфужен и рассредоточен. — Ладно, лучше я пойду. — Малыш обошел человека и поспешил перейти пешеходный переход. Инстинкт самосохранения вопил о том, что нужно убираться отсюда подальше, но парень решил, что это все глупости. До определенного момента. Черноволосый так же пересек дорогу и сровнялся с ним. Молодые люди шли очень близко, почти ровняясь друг с другом. Инстинкт Фрэнка почему-то решил, что он оперный певец и своими надрывными криками вызывал небольшую дрожь. — Может, тебя подвести? — Кисть парня была схвачена и слегка сжата. Его повели в сторону стоянки, не дожидаясь и намека на ответ. — Ну, как тогда, — мимо них проходили люди, а Фрэнки не понимал, как его смогли узнать в таком камуфляже из зимних вещей, — ты ведь помнишь? — Подвези, — немного помедлив, парень добавил: —…те. — Нет, первый вариант мне нравится больше. — Мужчина словно кокетничал. Он три раза сжал хрупкую кисть через пальто и принялся открывать для него дверь своей машины. Он был в приподнятом настроении, вероятно от того, что мальчишка согласился на его предложение. Хотя иначе быть и не могло. Теперь им нужно было ехать дольше. Фрэнк уже не раз вспомнил бабушку, мысленно набив себе на лбу шишку. Но бабушка ведь не видела внешности этого человека. Она бы точно сказала, что он обворожителен и Фрэнк был прав — такой точно не сделает ничего плохого. — Мне досталось из-за того, что вы меня подвезли. — Малышу было некомфортно обращать внимание такого взрослого человека, используя «ты». Не положено. — Я бы тоже сделал выговор своему ребенку, если бы он сказал, что его подвозят те, кто ему не знаком. — О, у вас есть дети? — Что ты, конечно, нет. Лишь племянники да братья. А что именно сказала тебе мама? — Вообще-то, бабушка. Сказала, чтобы я больше не садился с вами. – Ну а почему же ты тогда сел? — Интонация голоса сменилась так резко, что Фрэнк вздрогнул. Как при том неприятном разговоре. Они стояли, пока светофор показывал красный свет. Воспользовавшись возможностью, мужчина посмотрел на мальчика, который уже и не знал, куда себя деть, и рассмеялся. Так легко и непринужденно. — Прекрати, я ведь просто пошутил. — Машина вновь возобновила движение, и Фрэнки вроде бы выдохнул, но больше не проронил ни слова, лишь попросил остановить чуть дальше от дома, чем в прошлый раз. В салоне пахло дорогими духами и кожей. Удивительное сочетание. Он почти вышел, попрощавшись и поблагодарив, но его окликнули. — М-м-м... А что любит твоя бабушка? Малыш задумался, а после ответил: — Хорошо приготовленный ужин и цветы. Ромашки. — Что насчет того, чтобы устроить ей что-нибудь подобное? Я не знаю эту женщину, впрочем, как и тебя, но не хочу, чтобы обо мне думали настолько плохо. — Она и не думала, просто… — Я все понимаю, парень. Кстати, как же тебя все-таки зовут? — Фрэнк. — Ну, так что, Фрэнки, порадуем бабушку сюрпризом? Посидев еще немного, парни определились с планом действий, и каждый разошелся, как ни в чем не бывало. Скоро они должны были встретиться. На Рождество. **** Малыш Фрэнки сидит в своей комнате и тихонечко плачет. Он ненавидит подобные праздники, всей душой и сердцем ненавидит. Это то время, когда звонит мама, приглашая отпраздновать вместе. Расписывает все в красочных подробностях, врет, как обычно, а рядом сидит папа. Такой уставший и умаявшийся. У него подпортилось здоровье из-за долгов, которые пришлось оплатить именно ему. Рука, слава Богу, уже зажила и почти не болит, но жуткие шрамы остались. Иногда Фрэнки лежит ночью в кровати, слушая классику и представляя, что было бы, если бы папа все-таки умер. Он бы никогда не стал учеником одной из престижнейших гимназий, не имел бы высококачественных вещей, не имел бы ничего. Лишь пьяницу-мать да прогнившую на всю жизнь репутацию. Фрэнки давно простил ее, он не умел держать зла не только на бабушку, но и вообще. Он считал, что все достойны прощения, потому что в любом случае жизнь расплатится с этими людьми. А вот мама не была такой. Она говорила, что это именно из-за бабушки папа ушел от нее, что она уговорила его это сделать. Логики в этом, конечно, не было, но ведь не станет она обвинять себя и алкоголь, приносивший ей столько счастья и парочку выпавших зубов? Она звонила малышу и кричала так, как делала это шесть лет подряд. Сначала Фрэнки держался, но сегодня он решил дать волю слезам. В конце концов, никто не сможет его за это упрекнуть, ведь он один дома. Бабушка придет около девяти, а мужчина — в пять тридцать для реализации плана «Опровержение мнения бабули». Усталость от выплаканных слез охватила малыша, и он уснул. **** В ворота настойчиво стучали, пока Фрэнки искал на полке ключи. Неужели, бабушка забрала с собой и его пару? В ее возрасте подобные инциденты, конечно, были позволительны, но сейчас это было слишком некстати. — Да иду я, иду. Заспанный подросток быстро открыл дверь и перед ним предстал тот самый мужчина, которого он видел третий раз в своей жизни. Он был одет в черное пальто, которое Фрэнки помог снять, лаковые туфли и кофейный костюм, который ну просто совершенно ему не шел. Ситуацию спасала обворожительность да красота лица и шарм, который буквально распространялся от него, заполняя каждый уголок в прихожей частного дома. А, может, это были просто те самые духи, что витали в воздухе, когда они сидели в машине. Взяв пакеты, юноша понес их на кухню, заодно и показывая, где та находится. Открыв окно, мужчина закурил и посмотрел на мальчишку. Никто не проронил ни слова, но как и в тот раз, мужчина взял начало разговора на себя. — Что тебя так расстроило, Фрэнки? — Рука, которая доставала сыр из пакета замерла. Шмыгнув носом, Фрэнк улыбнулся и сказал: — Я так и не знаю, как вас зовут. — Это заставило тебя лить слезы? — Усмехнувшись, мужчина сделал затяжку. Если бабушка учует запах сигарет, не спасет ни ужин, ни ромашки. — Не исключено. Они решили не продолжать докапываться до истины. Той устрашающей правды бедного мальчика. Разложив продукты на столе, мужчина еще раз сверился со списком покупок, который он полностью взял на себя, и отдал его Фрэнку. Тот достал книги с рецептами и, воспользовавшись закладкой, быстро открыл на странице с блюдом, которое понравилось ему больше всего. Курица по-французски. — Моя бабушка — француженка. Думаю, это будет символично. Распределив обязанности, они принялись за дело. Малыш мыл овощи, набрав полную раковину воды и побросав их туда, а мужчина пошел переодеваться, чтобы, как он сам сказал, не испачкаться до ужина. Заправляя мокрой рукой пряди волос за ухо, второй Фрэнк взял пульт, чтобы включить телевизор. Он не думал о том, что пригласил в дом совершенно незнакомого человека, и сейчас тот сам расхаживает по всему поместью, не думал и о том, какой опасности себя подвергает. А зря. Тихо, словно кошка, сзади подходил мужчина. Он был одет лишь в одни облегающие джинсы, в некоторых местах запачканные кровью. По его торсу были заметны ссадины и шрамы. Фрэнк услышал смешную шутку по телевизору, хохотнул, и, чуть запрокинув голову, прокричал: — Ты так и не сказал, как тебя можно называть. Но последовало молчание. Он решил помыть и курицу, поэтому, когда повернулся к столу, был весьма удивлен внешнему виду парня, стоящего перед ним. — Э-э... У меня, конечно, нет особого дресс-кода дома, но было бы лучше, если бы ты надел футболку или типа того. — Попробовав отшутиться, Фрэнк искоса посмотрел на дверной проем. Это не так уж и обыденно, когда незнакомые люди расхаживают по твоей кухне голые по пояс. Проигнорировав малыша, мужчина начал подходить. — Знаешь, мне известен рецепт в сто раз лучше этого. Уверен, она оценит. - Он держал одну руку за спиной, но так, чтобы это было не слишком заметно. — Мы ведь остановились на том. — Также наклонившись в сторону раковины, Фрэнк искал нож, которым недавно чистил овощи. Мальчик решил, что даст мужчине коленом в пах, так как тому учили в фильмах, но тот подошел слишком плотно, сжимая его со всех сторон. Он попробовал бежать, но ничего не получалось. Толкаться и брыкаться тоже было бесполезно. Фрэнки кричал и надеялся, что соседи его все-таки услышат, но после первых раз был вознагражден за это разбитой губой и, кажется, сломанным пальцем. — Ложись на стол. Лицом ко мне. Слезы начали течь, не переставая, но он не знал, что с ним сделают. Сбросив все продукты, мужчина указал на дубовую поверхность. — Ты знаешь, изнасилования — это так скучно. Попробуем что-нибудь новенькое? — Схватив малыша за волосы, он рывком уложил его, смачно залепив пощечину и приказав не плакать. — Это портит все впечатление. Но Фрэнки не мог. Он просто не мог. Его футболка была разорвана, а штаны — чуть спущены. Тонкий, но острый скальпель начинал свой путь от лобка. Последнее, что услышал малыш, была фамилия — мистер Уэй. **** Судья красноречиво посмотрел на адвоката обвиняемого и приказал второму рассказывать, что же он натворил. Обычная процедура с оригинальным содержанием. — Я знал, что вся кровь, как правило, собирается в области груди, так что тело его я без труда осушил. Вы делаете надрез и просто приподнимаете туловище, чтобы вся кровь стекала в ванну. Только помните, что нужно подождать около 30-60 минут, иначе в некоторых местах она свернется и на вкус это будет отвратительным.* — По-твоему, ублюдок, человеческое мясо может быть вкусным? — выкрикнул кто-то из зала. Мистер Уэй продолжал: — Я вспорол живот, и все прелести вышли наружу. Сначала желудок с пищеводом, затем кишки, печень, легкие. Все разложил в отдельные контейнеры, так как люблю порядок. Дальше я раздробил голову, чтобы вытащить шейный позвонок. И вот мягкое, выпотрошенное тело передо мной — можно приступать к ужину. И да, насчет вкусовых качеств: Фрэнки, — на этом месте Джерард посмотрел на папу малыша, — был просто изумительным. Такой податливый. Признаюсь, господа, я думал о совокуплении, но, в конце концов, я ведь человек. Поздравляю, мистер Айеро, ваш сын умер девственником. — Привстав с лавки, он подошел к прутьям от решетки и посмотрел на судью. — Вы записали, что я все-таки приготовил ужин для его бабули? Она попробовала грудку? Когда я дошел до той части его тела, он еще дышал. Оказывается, пятнадцатилетние так кричат, когда их режешь. — Миссис Айеро умерла от разрыва сердца, как только узнала, что на тарелке лежит ее внук, — зачитал судья. — Что ж, думаю, она полностью разделяет мое мнение насчет этого сладкого малыша. В зале вновь поднялась шумиха, а мистер Уэй был приговорен к расстрелу. До дня казни оставалась одна ночь — куча времени, чтобы подкрепиться. * Слова Джеффри Дамера. Ну, немного измененные.