Enfer sur Terre

Жизнь не готовит нас к неприятностям. Она просто ставит перед фактом, наблюдая за реакцией.

— Как ты? — девушка смотрит на парня, который забирается на скамейку ногами, коленями упираясь к деревянную поверхность небольшого столика. Он смотрит на девушку, чуть наклонив голову в бок, натягивает капюшон. — Терпимо, — отзывается он. Девушка смотрит на свои сомкнутые в замок руки, разглядывая короткие ногти, накрашенные тёмным лаком, который она взяла у девочки из своей комнаты. Зейн же выглядит, более помятым, чем прежде, да ещё и худым, словно не ел несколько дней. Да и не ел ведь. — Били? — спрашивает коротко, получая кивок. — По спине? — А тебя? — качает отрицательно головой. — Это хорошо, а то это было бы слишком. Они бьют за провинность. Ударяют по спине указкой, если замечают списывание. Бьют по рукам, если видят то, как детишки возьмут пару ломтей хлеба и самой дешёвой колбасы, чтобы не голодать до обмороков. «Меры воспитания» — твердят они раз от разу, когда дети грозятся рассказать кому-нибудь о том, что делают с ними здесь. Детский дом – это лишь красивое название. На обратной стороне кроваво-красными буквами выведено слово «Ад», символизирующий установившийся здесь порядок. До десяти лет им делают мелкие поблажки, не травмируя детскую психику, но после начинается самый настоящий лагерь для уничтожения личности. — Сильно болит? — интересуется она вновь. Сейчас же в ней никто не узнает ту милую опрятную девочку с зайцем в руках. Короткие растрёпанные тёмные волосы, торчащие в разные стороны, как солома, потрескавшиеся губы и руки в ссадинах и синяках. — Давай посмотрю. Парень поднимается, стягивая заношенную толстовку. Показывает худые руки и сильно выпирающие ключицы, проводя пальцами по шее, зарываясь в волосы рукой. Он шипит, когда девушка быстро касается новых отметин на его теле и недовольно качает головой. — Уроды, — шипит, как змея, она, отходит. — Мередит любит нас, забыла? — он усмехается, вновь одеваясь. — Она как сам дьявол здесь. Не стареет. Она должна была уже рассыпаться, когда мы поступили, она уже была здесь директором! — Не кричи, — просит его, касаясь руки. — Если они услышат, нам несдобровать. — Прости, — проговаривает Малик тихо. — Скоро ужин, нас хватятся. Они замолкают на несколько мгновений, оглядываясь по сторонам. Ещё не было звона колокола, продолжая сидеть в тишине. Признаться, единственным хорошим воспоминанием в этой дыре у подростков было одно: их дружба. Она была, словно та радуга, что детишки видели тем днём: яркая, красочная, переливалась всеми цветами. — Да, идём, — проговаривает она тихо, поднимаясь. Осматривается, медленно продвигаясь к кустам, за которыми они скрываются, и выглядывает, не замечая женщин и нескольких мужчин, которые работают здесь. Она хватает Малика за руку, вытаскивая из зарослей. — Увидимся в общей комнате, хорошо? — Аккуратнее, Бри, — говорит, они расходятся по разным сторонам. — Я буду, — говорит она уже после, стоя перед дверью в жилой корпус. — Ради того, что я задумала, я буду.

***

Облюбованный ещё в детстве уголок оказывается хорошим укрытием для подростков. Зейн морщится от боли в спине, которая только разрасталась, а Бри сочувствующе поглаживает его по предплечью. Она так хочет перенять его боль на себя, чтобы хоть немного облегчить его страдания, но всё напрасно. — Зейн, у меня есть идея, — проговаривает девушка, проводя пальцами по нижней губе, обдумывая свои слова, которые так и рвутся из неё. — И если ты со мной, то только скажи об этом. — Когда я был против? — усмешка получается несколько измученной и неискренней, но парень действительно, никогда не шёл против своей подруги. — Давай, выкладывай, Бри. — Давай сбежим? — из лёгких Малика выбивают воздух, когда он слышит эти слова своей подруги. Она разглядывает его лицо, кусая губы, когда Зейн оглядывается по сторонам, надеясь, что никто не слушает их конфиденциальный разговор. Брианн нетерпеливо дёргает его за руку, привлекая внимания. — Зейн? — Ты действительно думаешь, что у нас выйдет? — он немного хмурится. — А ты думаешь, что нет? — удивляется довольно-таки искренне она. — Зейн, у нас получится, если мы всё-всё продумаем до мелочей! Он отводит взгляд к окну, глядя за его пределы. Он обдумывает каждое слово, сказанное Бри, кусает нижнюю губу и медленно переводит взгляд на подругу, которая нетерпеливо уставилась на него, не скрывая широкой улыбки. Она чувствует, что он согласится. — Давай рискнём, Бри, — говорит он медленно. — Может, наш ад когда-нибудь закончится. Она обнимает его, быстро поцеловав в щёку. Появилась хоть малейшая надежда на светлое будущее. Так почему бы и не схватиться за неё? — Ровно в десять, директриса обходит корпус, на это уходит ровно полчаса, не больше. В одиннадцать Мередит ложиться спать, через час нас уже не должно быть здесь, — говорит Зейн и убегает в сторону своего корпуса. На часах около семи вечера, оба в раздельности готовят план на светлое будущее. По мнению Зейна, они могут убежать через их логово, если залезть на забор. Только ловкость и ничего больше. По мнению Далии, они смогут проскочить через охранника, который не может оторваться от новых боев фаворитных бойцов. — Ну, что? Ты готов, следуем моему плану, — не отрывая взгляда от мимо проходящих работников, — говорит Бри, — нет, нас там запросто поймают и все, нам конец. — Кто вы? Что вы здесь делаете? — послышались шаги и внезапно появился свет фонарей.