12 лет рабства

Номер два? Чонин недоуменно приподнял бровь, но потом пожал плечами и последовал за остальными. В коридоре его поймал Чанёль и повел в нужном направлении. Выведя Чонина на главную центральную лестницу, Пак покинул шатена велев ему оставаться здесь и спуститься только тогда, когда услышит свое имя. Ким кивнул. От огромного зала, наполненного совершенно незнакомыми и абсолютно чуждыми ему людьми Чонина отделял огромный алый занавес с большими золотыми узорами по краям. Внезапно шатен почувствовал себя немного неготовым к такому шагу. Он боялся предстать перед всеми этими людьми тем, кем он является - рабом. Жалким. Беспомощным. Но ведь Чонин не такой. Он не хотел ощущать на себе эти снисходительные взгляды, слушать все эти недовольные фырканья, терпеть идиотские несущественные замечания в свой адрес, не хотел чтобы кто-то из присутствующих на балу узнал в Чонине того самого мальчика, который когда-то был одним из самый завидных женихов, даже будучи в таком юном возрасте. Он не хотел, правда не хотел. Но больше всего Чонин не хотел подвести принца, который всегда был так добр к нему по непонятным причинам, который обращался с ним на равных с самого начала, который сделал его жизнь чуточку легче, который... - Чонин? только что нежно взял его дрожащую руку. Ким повернулся и обнаружил рядом с собой того, о ком только что думал и внутренне благодарил. Он оглядел Кёнсу с ног до головы и нервно сглотнул. Принц был слишком красив: на нем был белый праздничный сюртук с золотыми наплечниками и вышивками вдоль груди, обтягивающие штаны и кожаные сапоги коричневого цвета. Да дело было не только в наряде. За занавесом было не слишком светло и волосы принца не отдавали красным, они казались полностью черными и это было красиво. Глаза Кёнсу жадно блестели в ожидании, а губы слегка очерчивали на лице сердечко образную улыбку. Это тоже было красиво и эта красота завораживала. - Что? - хихикнул Кёнсу и отпустив руку Чонина, от чего второй вздрогнул, принялся приглаживать складки на животе. - Странно выгляжу? Мне тоже, кажется, что это слиш... - Ты очень красивый, - смущенно улыбнулся Чонин, опустив взгляд на свои ботинки. Да, давненько же он не носил такую одежду. - Правда? - просиял Кёнсу. - Фух, слава Богу. Ты кстати тоже отлично выглядишь. Чонин снова неопределенно кивнул. Время смеха закончилось и он снова начал нервничать, как вдруг почувствовал, что его руке снова стало очень тепло, ведь ее сжимали две небольшие королевские ладошки и та, что была сверху нежно поглаживала тыльную сторону ладони Кима. - Чонин, ты волнуешься? - тихо спросил Кёнсу. - Я не волнуюсь. - Тогда в чем дело? - Я просто...все эти люди...А что если они будут против? А если кто-нибудь меня узнает? А если... - Чонин, послушай меня, - Кёнсу внезапно схватил раба за щеки двумя руками и стал тянуть в разные стороны. - Ты обязательно им понравишься, а даже если нет, то..,- Кёнсу задумался. - Молодой госпо... - Я их казню. - Что? - выпучил глаза Ким. - Из-за меня? - Да, так что не переживай. Я в конце концов принц, - ухмыльнулся До и потрепал Кима по волосам, как вдруг услышал свое имя, громко произнесенное Чанёлем. - А теперь мне пора. Встретимся там? - Да, - выдохнул Чонин. - Встретимся там. И Кёнсу скрылся за тканевой завесой оставляя Чонина в еще худшем состоянии. Чонин вдруг почувствовал себя еще более возбужденным, а сердце отчаянно отбивало чечетку. В чем же дело? Это даже хуже, чем раньше. Он старался глубоко дышать и бил себя по груди, как вдруг и его имя прозвучало басистым голосом секретаря. Вот и настал момент. Собравшись кое-как Чонин преодолел завесу и оказался в огромном парадном зале, наполненном разными графами, герцогами и их семьями. Боже, как волнующе. Чонин нервно сглотнул, глаза беспомощно забегали по залу и на душе стало спокойней, когда он увидел внизу лестницы улыбающегося ему принца. Кёнсу кивнул Чонину призывая его спуститься и Чонин начал спускаться. Давно на него не пялилось столько глаз, но он решил идти достойно, как бы это сделал его отец. Он выпрямил спину и благородно преодолел эту проблему, хоть ноги и дрожали, как соломенные палочки. Спустившись, Чонин заметил, что Кёнсу смотрит на него с нежной улыбкой на устах почти не отрывая взгляда и от этого Чонин почувствовал себя голым. Почему принц так его разглядывает? Это неловко. - Итак, пожалуй, начнем. Вы позволите принц? Кёнсу медленно кивнул, сдерживая смех. Чанёль слегка хихикнул, но это заметили только До, Чонин и Бекхён, который только что подошел к Паку и теперь стоит и недовольно пялится на Кима. Видимо, они так привыкли общаться неформально, что на публике держать дистанцию было трудновато. - Наш дорогой фарфоровый принц, что всегда милостив и справедлив ко всем потданным в королевстве, что бережно защищает нас своей лучезарной улыбкой, отгоняя плохие мысли и даря нам безграничное счастье, - Кёнсу незаметно для всех, но не для Чонина, закатил глаза. Что за идиот писал речь? - Согласны ли вы даровать этому жалкому рабу право?- на этом слове Чонин нахмурился, но поймав на себе виноватый взгляд принца, улыбнулся. - Согласны ли вы даровать этому рабу возможность быть свободным и распоряжаться своим личным временем? Согласны ли вы даровать этому рабу волю испытывать чувства и руководствоваться ими на протяжении всей жизни? - Да, безусловно, - сразу же ответил Кёнсу. - Тогда прошу вас, молодой господин, закрепить этот договор естественным ритуалом перед всеми свидетелями, - закрыл книгу Чанёль, ему жуть как надоело читать эту бурду. - Ритуалом? - вылетело у Чонина. - Печать кровью? - Какая потеха! - прыснул Бекхён и все в зале, включая Кёнсу с Чанёлем рассмеялись. - Глупый, - хихикнул Кёнсу и подошел к Чонину в плотную и уже шепотом добавил. - Не двигайся. Чонин послушно замер как статуя, хотя дыхание все еще оставалось неровным. - Я, До Кёнсу, законный наследник фарфорового королевства, полноправно закрепляю этот договор.., - Кёнсу притянул Чонина к себе и обхватил его лицо ладошками. - естественным ритуалом, даруя этому рабу "право". Не успел Чонин разглядеть вблизи эти полные и четко очерченные губы, как горячее дыхание опалило его лоб, а после сменилось мягким и слегка влажным, но очень приятным касанием. Видимо принц облизывал губы до этого. Поцеловав Чонина в лоб, Кёнсу медленно отстранился и потрепал шатена по щеке. - Вот и все, Чонин. Все в зале бурно захлопали и стали высказывать Чонину с Кёнсу свои поздравления. Чонин заметил, что если в самом начале взгляды были слегка напряженными, то теперь люди говорили с ним на одной волне, а некоторые даже пожимали руку. Что бы это все значило? Столько людей делали ему комплименты, рассказывали о том, как ему повезло, но Чонина волновало совсем не это. Его волновало то странное чувство, что не покидало его с тех пор, как он держался с Кёнсу за руки, с тех пор, как увидел Кёнсу таким красивым, с тех самых пор, как Кёнсу легонько коснулся его лба своими безупречными губами. А теперь это чувство возросло в тысячи раз. Щеки Чонина залились румянцем, а голова внезапно опустела. Он получил право, но не эта мысль трогала его сердце, не эта мысль заставляла его рот незаметно для себя расплыться в идиотской улыбке, не эта мысль заставила Чонина затаить дыхание, а Кёнсу. Добрый, справедливый, улыбающийся всем принц До Кёнсу и его пухлые влажные губы на смуглой коже. Чонин, похоже, влюбился.