Стражи

23 апреля 2013

      Я уже без 10 минут как час стою на мосту, точнее — над тем местом, где кончается под металлической конструкцией прибрежная грязь и начинается черная полоса воды. Большой город захлебнулся сегодня в тумане, сжавшись до размеров одного моста. Над рекой извивались бледными силуэтами чайки, издавая тоскливые крики, вливающиеся в общую какофонию городских шумов. Еще выше, чем чайки, по небу размазались серые облака, а над ними торчало еле живое солнце.  — Как ты думаешь, почему старшие сегодня все… такие? .. — искоса рассматривая меня, задумчиво произнесла Полина.       Я вздохнула, в пол оборота показывая своё лицо, и переспросила:  — Какие?  — Ну… такие, — замялась немного та.       Я догадалась, что она хотела назвать их «злыми» или «сволочными», но опасалась отрицательной реакции. К тому же, ее поставили с утра в пару со мной, а все наши питают твердую уверенность в моих тесных связях с командованием (позволю себе такое определение). Это не совсем так, но всегда было лень их переубеждать и доказывать, что я не подлиза и не разглашаю Старшим каждое слово или мысль в нашей команде. Неудивительно, что она постеснялась грубо выразиться о Райзере и Болотниковой, что этой ночью устроили в Логове феерический нагоняй, раздавая бесплатные подзатыльники всем, кто попадался под руку. Несмотря на всё, я конечно же не собиралась потакать слухам и что-то делать с этой новенькой лишь за то, что она хочет назвать вещи своими именами, и всего.  — Ты хотела сказать — злые? — усмехнулась я краем рта, на что Полина быстро и нервно закивала, отводя белые глаза.       Эту девушку принесли в начале месяца, несчастную Павшую Звезду, еле живую и потерявшую разум. Но благодаря совместным стараниям Эстата и Старших, космическая гостья быстро пришла в себя и уже сегодня отправилась со мной на прогулку. Светло-русые волосы с проблесками серебра, белые глаза — последствия Падения — Полина выглядела хрупкой и болезненной. Но мало кто из людей мог бы увидеть под шелком этой беззащитности её настоящую сущность. Совсем скоро она понемногу начнет прорываться наружу, выскальзывать сквозь человеческое «я», как вода сквозь щели в проржавевших трубах, освещая девушку в новом свете…но это позже. А пока еще эта светлоглазая, все такая же тонкая и несколько стесненная, смотрит на меня с осторожностью, опасаясь влезать не в свои дела. Напрасно переживаешь, Полина. Я не кусаюсь.  — Такое бывает, — улыбаясь сквозь зубы, произнесла я. — Надо же им как-то снимать напряжение.  — Напряжение?! — ну вот, моя напарница уставилась на меня, как на сумасшедшую. — Что там может их так напрягать? Не понимаю. — О, это ты зря… — я почесала быстрым движением нос, вновь всматриваясь в туманный горизонт. — Иной раз такие инциденты случаются, что не встать. А ты в простую усталость людей не веришь. Да там сложно всё объяснять, Полин. Постепенно освоишься и сама дойдешь что к чему.  — Хотелось бы, — вздохнула та, подперев подбородок запястьем и тоже устремляя взор на воды реки. — Слушай… Рита?       Я утвердительно кивнула. И хотя Полина уже слышала пару раз моё имя, в связи с большим наплывом информации не мудрено было такую мелочь перепутать. Она продолжила говорить:  — Слушай, Рита. Мне столько всего объясняли в последнее время…про звезды, про Сомнулу, про Логово. Я понимаю конечно, что это всё очень важно, но слов слишком много, и так запутано…Короче, я с трудом вникаю в происходящее. Ты не могла бы попонятнее рассказать о том, что происходит? Буду признательна.  — Твое сознание и память просто не пришли в себя до конца, — я не слишком болтлива, скорее наоборот, но Полина вызывала у меня отчего-то ощущение спокойствия и доверия, и я с радостью откликнулась на просьбу. — Да, мне про это тоже объясняли, — вздохнула собеседница уныло. — Но я ведь уже нормально чувствую себя, и вполне способна осознавать и мыслить о некоторых вещах. Туман в голове всё реже и реже появляется, и в обморок я последний раз падала почти неделю назад.  — А что ты сама помнишь о произошедшем? — решила я полюбопытствовать.       Никогда не задавалась ранее вопросом, что чувствовали Павшие после того, как…эээ…падали и оказывались среди людей. Дэймон как-то рассказывал, что в большинстве своем они уходят, словно лунатики, в леса и там погибают, особенно по зиме. Но те, кого находят, должны иметь некие воспоминания или ощущения от произошедшего события. Мне было жутко интересно, что скажет Полина, тем более учитывая, что её сознание почти полностью стабилизировалось; я смотрела на девушку сквозь пытливый прищур, а она прикрыла глаза, тяжело копаясь в своих воспоминаниях.  — Ну… мне довольно сложно думать об этом, если честно, — печально произнесла Павшая. — Как будто я спала и видела сон, а потом резко проснулась и всё забыла. В голове остался лишь смутный отпечаток того ощущения, но его нельзя оформить даже в слова.  — Понимаю, — кивнула я. — Продолжай, пожалуйста.       Сны — моя больная тема. Задевая её, она задевала самые глубинные струны моей души. Я теперь даже смотрела на девушку несколько по-новому, моя симпатия к ней, как к личности стремительно увеличивалась.  — Почему-то мне кажется, что было очень больно. Да, определенно произошло что-то болезненное, — поморщилась Полина, поглядывая на меня. – Я, наверное, долго была без сознания. Даже свое пробуждение помню с трудом… Ха, я чувствовала тепло и острый запах какой-то вонючей гадости, это точно. Много времени лежала наполовину словно во сне, какие-то люди ходили вокруг меня, еще было темно. — Да, тоже приходила посмотреть, — подтвердила я с усмешкой. — Ты была вылитый коматозник, только руки и ноги побелели, а потом стало нормально. Выходит, совсем не помнишь, что было до того, как ты очнулась? Какие-нибудь отрывки из жизни, ничего?       Полина покачала головой. Потом скромно улыбнулась и добавила:  — Раз я знаю как пользоваться окружающими меня вещами и свободно говорю по-русски, значит жила в этой местности, возможно в этом городе.  — Не-а, тебя нашли близ Дивногорска. Ты оттуда, это наверняка.  — Див-но-горск, — повторила впологолоса девушка по слогам, пристраивая и так и эдак услышанное слово к скудным остаткам памяти, но ничего не вспомнила. — Слушай, Рита, я и хотела у тебя уточнить про это. Расскажи еще что-нибудь, хорошо?  — Ну ладно, это не сложно, — пожала плечами я. — Ты жила в Дивногорске, была простой девушкой, ходила туда-сюда, и, в общем, как-то ночью в тебя упала звезда. Я вижу, ты не очень веришь мне, это и впрямь звучит ненормально, хех, но слушай дальше, я объясню. Звезды — это раскаленные газовые шары гигантских, не поддающихся воображению размеров, насколько мы помним из школьной программы. Внутри у этих титанов есть некая сущность, которую можно сравнить с душой человека — сгусток энергии, квинтэссенция звездного света. Когда звезда решает умереть, она взрывается, распадается на куски, тухнет, а это «что-то» из её недр вырывается и несется сквозь космос на невозможно большой скорости. Иные из звезд долетают до земли, ты можешь наблюдать их особо ясными ночами. Обычно люди привыкли загадывать желание, но мудрые организации, вроде нашей, еще и зачем-то кидаются искать место их падения. Такие ночные гостьи падают не просто так, они хитры и ловки. В слоях атмосферы распадаются остатки газа или иной их оболочки, и та чистая сущность, звездная душа, обрушивается на голову какому-нибудь гуляке. Правда, звезды коварны?  — Не знаю, — замялась Полина. — Не помню ничего об этом. Так значит, люди не всегда умирают от этого?  — Не умирают, — подтвердила я с улыбкой. — Если мы их находим, то они становятся такими как ты. Но бывает конечно множество случаев когда никого рядом не оказывается. Человек, на которого рухнула звезда, становится ею. Он теряет остатки рассудка и словно зачарованный бредет куда-то в неизвестном направлении, пока не погибает в лесу или не падает в какую-нибудь реку.       Я смачно плюнула вниз, но мое хулиганство так и не было оценено, исчезнув в тумане.  — Что значит — «становится ею»? — нахмурилась Полина с подозрением.  — Это значит именно то, что ты подумала. Внутри тебя живешь не только ты. Насколько я помню, ST500D Меридиан, голубой карлик, с того самого дня делит с тобой разум и тело. Звучит фантастически, не правда ли, Павшая? Правда нужно отдать должное нашим Эстату и Дэймону за то, что частично восстановили твое человеческое сознание. Это не так-то и просто, как ни крути.  — Мне сложно принять эту информацию, — сглотнула Полина. — Очень странно считать себя звездой…но есть некоторые факты, с которыми я не могу спорить никак. Например, мои глаза стали из голубых неестественно белыми. Более того, они светятся!  — Неудивительно, — вставила я. — Твоя мощь рвется наружу, это нормальный процесс для Павшей. И это далеко не все, что ты можешь.  — Я смотрю на свое отражение в зеркале, осознавая, что происходит что-то сверх естественное, но мне почему-то не страшно даже, словно так и должно быть, — поджала губу моя собеседница в лёгкой растерянности. — А мои волосы? Ты видишь? Они поседели! А иногда пальцы начинают сиять в темноте как и глаза. Это весьма странное ощущение, но отчего-то, мне продолжает казаться, что так было всегда. Что будет дальше?  — Дальше будет интереснее, — интригующе подмигнула я. — Не хочу тебе заранее рассказывать, чтобы не портить сюрприз.  — Но… ну ладно, — выдохнула Полина. — Спасибо и на этом.       Мы простояли еще некоторое время молча, вглядываясь в несущиеся внизу черные и густые как желе потоки воды. От тумана одежда просырела, но это было даже в чем-то приятно. Душу грела мысль о том, что по возвращении меня ждет большая кружка горячего шоколада и вечер с ноутбуком на коленках за какой-нибудь увлекательной игрой. Наконец Полина спросила:  — А ты? Остальные много говорят о тебе. Что с тобой за история приключилась? — Хи, я догадываюсь, чего они там наговорили. Да я и сама тебе обязательно всё расскажу, но только когда мы будем сидеть под теплым пледом где-нибудь у меня в гостях. Не раньше, — я отошла от перил моста и встала руки-в-боки, осматривая быстро перемещающийся справа поток машин; какой-то водитель нахально просигналил, проезжая мимо нас.  — Это приглашение? — по лицу Полины было видно, что она обрадовалась.  — Смахивает на то, — кивнула я добродушно.       Тут позвонил мобильник, и мне пришлось отвлечься на разговор с недовольным хрипловатым голосом мастера Болотниковой. Совсем рядом промчалась смурная чайка, чуть не ударив меня острым длинным крылом. «Вот дурочка» — подумала я со смехом, прижимая к уху холодный прямоугольник телефона. Полина вновь отвернулась к реке, размышляя что-то о своем, о звездном и далеком.