Это все она - весна...

      Я проснулась из-за шума дождя. Обычно я наоборот хорошо сплю под звуки природы, дождя в особенности, а сегодня, почему-то, он меня разбудил. Я встала и закрыла окно. На улице потеплело, следовательно, пришла пора дождей. Честно говоря, редко увидишь такой ливень ранней весной. Больше похоже на «летний — проливной».       Укутавшись в одеяло, я пыталась уснуть. Тщетно. Дождь «отбил» все желание спать. Я перевернулась на другой бок и подумала о вчерашнем вечере. Этот Кисляк, который постоянно выслуживался перед нашими родителями, мне надоел. Не люблю, когда люди выдавливают из себя псевдо любовь. Зачем? Я, конечно, не думаю, что Кислый ненавидит моих родителей, но вся это доброта, которая из него плещется, явно ненатуральная.       Я села на кровати. Надоели мысли о Кисляке. Нужно подумать о чем-нибудь другом. Следующим в списке: «Подумать на ночь» стал Щукин. Наше вчерашнее знакомство грело мою душу. Правда, если об этом узнает его девушка, мне не поздоровится. Конечно, у Егора очень странный вкус. Не хозяйственная, с сомнительной красотой, про ум, я лучше промолчу. Так, все. О нем я тоже думать не хочу.       Решив, что сон вряд ли явится ко мне, я поднялась с кровати и пошла на кухню. Я включила свет и прошла к холодильнику. Нет, вроде, кушать не хочется. Я взяла бутылку с молоком, первую попавшую булку и присела за стол. — Кто-то мне доказывал, что не ест по ночам, — послышался сонный голос отца. — Ты чего не спишь?       Я вздрогнула. Ну, нельзя же так пугать! Я думала, в штаны, просите, наложу от страха. — Не спится что-то, — виновато сказала я. — И обычно я не ем по ночам.       Папа усмехнулся, мол, оно и видно. Он присел рядом со мной и отобрал молоко. Я улыбнулась. Это так мило. Мы с папой в четыре часа утра, сидим на кухне вместе, деля бутылку молока и булочку. — Насть, скажи мне честно, — ставя бутылку обратно, начал отец.- Почему ты так вела себя сегодня?       Он четко и уверенно произносил каждое слово. Почему меня не посетила эта уверенность хоть на минуту? Я запила булку и ответила: — Пап, этот…- я запнулась. — Кисляк выводит меня из себя.       Папа скривил одну бровь, не понимая. — Он же отличный парень. Вы так хорошо смотритесь вместе.       Где-то я уже сегодня слышала эту фразу. «Отличный парень». Я выдохнула. Спорить с отцом не имеет никого значения. Всего будет так, как он сказал. За двадцать лет жизни, я это усвоила. — Пап, ты же не собираешься нас женить, да? — резко выпалила я, но отец был готов к этому вопросу. — Пока, об этом речь не идет. А теперь иди спать.       Я расслабилась и напряглась заново. К сожалению, определяющее слово в этом предложении «пока», и меня это не радовало.       Поцеловав отца, я отправилась в свою комнату. Укрывшись одеялом, я постаралась отогнать все мысли от себя. Получалось плохо. Папино «пока» то же самое, что «да», только чуть-чуть попозже. Это меня и пугает. ***       Я спускалась по лестнице, когда завибрировал телефон. «Катька». — Да, Катюх, — весело проговорила я.       Екатерина Девяткина почему-то решила пропустить сегодняшние пары в университете. — Настен, отмажь меня, пожалуйста. Мне так плохо, — ныла Катя на том конце. — Да, без вопросов. На тренировку придешь? — Естественно, — послышалось из трубки.       Нажав кнопку отбоя, я присела на лавочку. Катя решила меня кинуть на сегодня. Наверное, очередная «веселая» ночка с Глебом. Я привыкла к таким Катиным выкидышам. Она частенько прогуливает учебу, прося меня ее прикрыть. Да мне и не сложно.       Я опомнилась и посмотрела на часы. Пора идти на пару. Последняя, и свобода. Возможно, даже домой успею заскочить перед тренировкой. Я улыбнулась мыслям и отправилась на третий этаж. Зайдя в аудиторию, я плюхнулась за парту и воткнула наушники в уши. Философия — это скучно. Зачем вообще журналистам философия?       Мне пришлось оторваться от любимой песни, когда я почувствовала, что кто-то упал рядом. Я повернула голову, желая наехать на человека, севшего рядом. Обычно я сижу с Катей, и было необычно, что тут сидел кто-то еще. Я посмотрела на соседа по парте и удивилась. Не знала, что Щукин учится в том же вузе. Парень, кажется, меня не узнал. — Привет, — сказала я, вытаскивая наушник из уха.       Егор посмотрел на меня и удивился не меньше моего. — Здарово, а ты чего здесь делаешь?       Я повела бровями. — Думаю, то же что и ты, — я улыбнулась. — Учусь.       Щукин повесил сумку на стул и развернулся обратно ко мне. — Я тебя раньше здесь не видел, — сказал он.       Я ухмыльнулась и увидела входящего в аудиторию Ивана Кирилловича, преподавателя этого ужасного предмета. Его вид меня немного пугал. Высокий, статный дяденька, с сединой, но ужасно писклявым голосом. От его тона вешаться хочется.       Заметив, что Егор с увлечением играет в телефон, я продолжила слушать музыку. Через 25 минут интереснейшей лекции мне стало скучно, и я решила себя развлечь. Первое, что пришло мне в голову — попроситься поиграть с Егором. Глупо звучит, конечно, но безысходность иногда и не такое делает. — Егор, — я ткнула парня пальцем. — Щукин… Щукин!       Парень вынул наушник из уха. Я даже не заметила, когда он успел его туда вставить. Да, это не важно. Егор уставился на меня непонимающими глазами. — Дай поиграть, — как-то по-детски сказала я, косясь глазами на мобильное устройтсво.       Игра парня мне понравилась сразу. Хоккей — самый любимый вид спорта, а игра была связана именно с ним.       Забросив очередную шайбу в ворота виртуального соперника, я победно улыбнулась. — Твой рекорд побит, извини, — без капли вины сказала я.       Егор усмехнулся и, не веря своим глазам, перевел взгляд на меня. — Давай на двоих? — с иронией произнес сосед, думая, что я откажусь.       Я кивнула, и мы расположили гаджет между нами. — Е-е-ес! — слишком громко вырвалось у меня, когда я победила Егора со счетом 5:3. — Так, Дьяконова, — грозно посмотрел преподаватель. — Поднимитесь.       Я еле сдержала смешок, но поднялась. — На какую тему вы общаетесь с Щукиным? — зло посмотрел на меня.       Я почесала затылок. На меня смотрела пар пятьдесят глаз, а я ничего не могла ответить. Не скажу же я, что мы с Щукиным играли в хоккей, потому что ваши лекции невероятно скучны. — Садитесь и больше отвлекайтесь, — сжалился Иван Кириллович и продолжил что-то писать на доске.       Я упала на стул и уткнулась в плечо Егора, чтобы не засмеяться во весь голос. Щукин тоже еле давил смешок. — А я победила! — гордо кричала я, смотря на унывающего соседа.       Улыбнувшись, я перевела взгляд с телефона на Егора, как бы говоря: «Может, еще раз?» Тот неодобрительно посмотрел на меня, но согласился. ***       В очередной раз победив Егора, я в порыве радости махнула головой и ударила Егора. Он схватился за подбородок, а я лишь скривилась и поднесла ладонь ко рту, дабы не вскрикнуть. — Извини, пожалуйста, — протянула я, поднося руку к лицу соседа. — Очень больно? Дай посмотрю.       Я убрала руку Щукина и провела прохладными пальцами по красноватой коже. Взгляд Щукин был устремлен мне в глаза. Он потянулся к моим губам, сам того не ожидая, однако… — Так, Щукин! Дьяконова! Встали и ушли отсюда, — раздался грозный голос учителя. - Вон, я сказал.       Мы с Егором взяли вещи и вышли из аудитории. Мы засмеялись в унисон, подходя к лавочке. — М-да, прощай моя пятерка по философии, — сквозь смех говорил Щукин.       Мой смех сразу же прекратился, и я удивленно уставилась на него. Пятерка? По философии? Обалдеть можно. — Т-ты серьезно? — еле выговаривая слова, сказала я.       Егор спокойно кивнул. Никогда бы не подумала, что хоккеист до мозга и костей, так хорошо знает философию. Мне вот она никогда не нравилась. Нудная уж слишком. — Слушай, ты на тренировку? — вывел голос из мыслей.       Я кивнула. Егор встал и протянул руку мне. Я поднялась следом, и мы пошли в Ледовый. Неожиданная встреча сделала мое утро.