Это все она - весна...

      Боже, Кисляк, ну что ты несешь? Что теперь Егор обо мне подумает? Я боялась посмотреть на него. Наверное, он думает, что у нас с Кисляком что-то есть. Это, от части, правда, но не до той степени, как это может показаться. Черт! — Нет, — грубо ответила я, протягивая ключи.- Что-то еще?       Я зло посмотрела на Кислого, глазами говоря: «Проваливай». — Ну, ты, если что, заходи, — недобро улыбнулся Кисляк, бросая странный взгляд на Егора.       Честно сказать, я вообще не поняла, что здесь произошло. С одной стороны, Кисляк ничего ужасного не сделал — просто забрал свои ключи. Но с другой, он мог и не говорить вслух эти противные фразочки, которые меня ужасно раздражают. Я не могу утверждать о ревности, но видеть нас вместе со Щукиным ему было явно неприятно.       Проводив взглядом спину Кисляка, я несмело повернулась к Щукину. Нет, смотреть ему в глаза я не решалась. Я просто сидела, опустив глаза в пол, и ждала реакции. Я ожидала любое его поведение, кроме этого: — Не знал, что у вас все так далеко зашло, — сказал Егор без особой заинтересованности.       Кажется, кто-то раскатал губу. Я вообще-то думала, что ему нравлюсь, а он так спокойно об этом говорит? Я думала, он психанет, наорет на меня, скажет что-нибудь колкое, а он что? Ему, по-моему, все равно. Ну и ладно! Только вот вопрос… Зачем он меня пригласил? — По-моему, это не твое дело, — резко ответила я, не подумав о грубости.       Егор посмотрел на меня, видимо не ожидал такого тона, потом перевел взгляд на панораму парка. Я наблюдала за маленькой девочкой, которая сидела в коляске и играла с резиновым утенком. Такая милая картина. Всегда хотела младшую сестру. Я бы ей косички плела, одевала бы правильно, а то некоторые мамаши так своих детей одевают, взглянуть страшно. А когда бы она, сестра, подросла, я бы ей советы давала разные, в школу бы водила, учила бы за себя постоять. Эх, мечты.       Как обычно замечтавшись, я забыла про Егора, сидящего рядом, и, по всей видимости, на меня обидевшегося. Нет, ну я же ничего такого не сказала. Просто во мне проснулась злость о том, что его даже не задел тот факт, что мы с Кисляком вместе ночевали. У меня, когда я думаю про них с Мариной, мурашки бегут от ужаса. Брр.       Недавно ушедшая зима не давала нам ее забыть. Подул холодный, проникновенный ветер. Я содрогнулась от холода, поступившего в мое тело. Да еще и сидим на холодной скамье. Скажу спасибо, что с нее снег растаял. — Ладно, — не видя продолжения разговора, встала я.- Я пойду. Спасибо за вечер.       Е-мае, язвительность не смогла остаться при мне. Я бросила последний взгляд на Егора и зашагала в сторону дома. Услышала сзади тихое «Пока». Наверное, последняя фраза была лишней. Ну, зачем я так? Он ведь мне не обещал этот вечер, верно? Значит, и претензий быть не должно. Забавно, когда человек, не терпящий претензий в свой адрес, спокойно предъявляет их другому. Вот так и живем. ***       Я приземлилась на лавочку в раздевалке, после долгой тренировки. Ноги гудели от усталости, во рту был ком со вчерашнего дня, а желудок давал о себе знать. Придя вчера домой, я отказалась ужинать, с утра — завтракать. В институте поесть не получилось, а перед тренировкой, сами понимаете. В общем, настроения нет, так же, как и любимых эклеров в буфете. Что же, кажется, сегодня не мой день.       Присев за столик в кофетерии, я отпила сока и достала сотовый. Я не переживала, когда Катя бросила меня в очередной раз, не придя на пары, но, когда она не пришла на тренировку, мне пришлось серьезно задуматься. Нет, Девяткина, конечно, позвонила, но я не думала, что она пропустит тренировку. Для нее это святое.       Я набрала Катюху. Ну, еще бы. Конечно, отключен. Молодец, Девяткина, пять баллов.       Я устало облокотилась на спинку стула. Из-за угла послышались громкий хохот и шаги. Черт, у Медведей же тренировка закончилась. Елочки зеленые, а сбежать не успела. Ни Кисляка, ни, тем более, Щукина видеть не хочется. Вообще, надо завязывать с этими Медведями. Нет от них ни радости, ни понимания. Все.       На плечо легла рука. Кисляк не может просто пройти мимо меня. Если бы у меня была машина для стирания памяти, первым бы я стерла его. Такую встречу мне вчера испоганил, а! -Здравствуй, крошка, — как всегда, веселым голосом, сказал Кисляк.       В ответ я лишь закатила глаза. Не хочу с ним разговаривать. За столик напротив сели Медведи, во главе с капитаном, который переодически бросал взгляды в нашу сторону. Ему же все равно, какого черта он тогда смотрит?       Я уже думать забыла, про Кисляка, щелкавшего пальцами перед моим лицом. — Эй, хоть поздоровайся, что ли, — присаживаясь напротив, и закрывая мне Егора, промолвил Кисляк. — Слушай, что тебе надо? — грубо и очень громко сказала я.       Я собрала взгляды многих сидевших в буфете. В основном, конечно, Медведей. До меня дошли вопросы: «Кто это с Кислым?», «По-моему, она из Химика», «Очередная его девушка?». М-да, а еще девушки сплетни собирают. Ну, да, как же. — Фу, как не красиво, — не растерялся Кисляк.- С мужем будущим разговариваешь, между прочем.       Кинув злой взгляд на собеседника, я встала и, по отдельности выговаривая каждое слово, бросила ему: — Губу закатай, муженек.       Я взяла куртку со спинки стула и пошла к выходу.       Будет он еще со мной так разговаривать. Ага, еще чего? Как же сильно он выводит меня из себя. И, к сожалению, я все больше и больше показываю ему свои эмоции. От этого еще противнее. — Насть! — голос сзади.- Подожди.       Я не останавливалась и не хотела останавливаться. Не хотела здесь оставаться. Хотела домой, под одеяло и спать. Все. А, нет, еще бы перекусить неплохо было бы, а то желудок уже к кишечнику прилип. — Да, погоди же ты, — все знакомый баритон догонял меня.       Я уже вылетела на улицу, но столкнулась с каким-то парнем, от чего мне пришлось остановиться. — Господи, как же быстро ты ходишь, — попытался пошутить Щукин.       Я обернулась и посмотрела ему в глаза. Какого черта он за мной пошел? Вчера, значит, когда я была злая до ужаса, он продолжил греть эту гребанную лавочку. А теперь, когда я хочу побыть одна, он тут как тут. — Что? — четко сказала я, сложив руки на груди.       Парень, видимо, понял, что пошутить не получилось и что я очень злая. Он улыбнулся. Блин, вся злость куда-то пропала. У него такая улыбка милая. — Я извиниться хотел, — сказал хоккеист и замолчал в ожидании.       Я улыбнулась уголками губ, но не понимала, зачем он это делает. Вот, если прямо говорить, зачем он извиняется? Кто я ему? Друг? Я больше не верю в дружбу между мужчиной и женщиной, так что этот вариант я сразу отвергаю. — Проехали, — промолвила я, разворачиваясь.       Я зашагала по лестнице, но тот же голос меня остановил. — Слушай, — я обернулась, — мы можем поговорить?       Глубоко вздохнув, я посмотрела ему в глаза. — О чем?       Я уже говорила, что не люблю прелюдия, да? Так вот, повторюсь, я их ненавижу, поэтому решила обойтись без этих уточнений «Где? Когда? Во сколько?» и задать вопрос в лоб. — У вас с Кисляком… это серьезно?       Блин, как же достал этот Кисляк. Везде он. Дома постоянно только и говорят о нем: «Как там Андрюша поживает? Вы с ним давно виделись? Как ваши дела?». Тьфу, блин. Надоели. Тошнит меня от этого Кисляка. Господи, дай мне сил. — Во-первых, нет «нас»: есть отдельно я и Кисляк, — я сложила руки на груди.- Во-вторых, на эту тему я хочу говорить меньше всего.       Егор хотел что-то сказать, но голос сзади его прервал: — Что значит нет «вас»?       Грубый мужской голос заставил меня обернулся. Да уж, видимо, папочка решил забрать меня с тренировки. Неожиданно.