Мыльные пузыри

После тяжёлого учебного дня Сехун спешит в ванную. Он должен успеть почистить зубы до того, как Лухан займёт помещение. В ванне уже приготовлена горячая вода, от которой поднимался белёсый пар. От этого зеркало в комнате покрылось испариной и манило Сехуна что-нибудь нарисовать. - Сехунни, ты уже здесь? - Лухан вошел в ванную и закрыл за собой дверь. - Хён, подожди пять минут, - поспешил Сехун, выдавливая мятную пасту на зубную щётку. - Не могу, - Лухан подошёл к ванной и осторожно опустил кончики пальцев в воду. - У меня тут вода остывает. Сехун закатил глаза и начал чистить зубы, стараясь не обращать внимания на хёна. Лухан повесил полотенце и прошёл мимо младшего, взглянув на него через вытертое зеркало. Сехун, словно заколдованный, последовал за Луханом взглядом. Тот подошёл к ванной и снял белый махровый халат, позволив ему скользнуть по широким плечам и обнажить стройное тело. Юноша медленно погрузился в воду, скрываясь под белой ароматной пеной. Он закрыл глаза и шумно выдохнул, расслабляясь в этой прекрасной атмосфере. Сехун еле оторвал свой взгляд от хёна и отвернулся во вновь запотевшее зеркало. Сердце гулко застучало в его груди, а ноги затряслись. Сехун опёрся рукой о раковину и усиленно начал тереть зубы щёткой. Что с ним? Почему он так себя чувствует? В ванной лежит всего лишь обнаженный хён, что в этом особенного? А особенного в этом то, что Сехуна начинают одолевать воспоминания о прошлых ночах, проведённых вместе с ним. Мысли о теле, которое покорялось осторожным ласкам, не давали младшему покоя. - Сехун, тебе нехорошо? - спросил Лухан, пуская мыльные пузыри. - Всё нормально, - быстро ответил юноша, не глядя на старшего. - Не хочешь присоединиться? - тон юноши звучал слишком призывно. Сехун вынул щётку изо рта и взглянул на хёна. Тот, как маленький ребёнок, набрал в ладони пену и подул на неё, разрывая на мелкие хлопья. Сехун прополоскал рот и в раздумьях снова посмотрел на старшего. - У-у-у, смотри! - воскликнул Лухан, приделав себе бороду из пены. Сехун засмеялся и решил, что всё-таки это весело - принимать ванну с придурковатым хёном. Сняв с себя всю одежду, юноша медленно залез в ванну и устроился напротив Лухана. Вода приятно обжигала кожу, и Сехун, раздвинув ноги, расположил их по обе стороны от хёна и закрыл глаза. Но вскоре он почувствовал, как там под водой Лухан осторожно касается пальчиками ног до его внутренней стороны бедра. Он медленно скользил по нему, глядя на Сехуна и косо ухмыляясь. - Хён... - выдохнул младший, когда большой палец ноги Лухана коснулся его плоти. Юноша снова начал водить кончиками пальцев по бёдрам Сехуна, аккуратно касаясь его самого интимного места, и подниматься вверх по животу. Сехун схватился за щиколотку Лухана и посмотрел ему в глаза: - Хён, что ты делаешь? - Пытаюсь соблазнить тебя, - как ни в чём не бывало ответил Лухан. - У меня что, плохо получается? Сехун покраснел. Не то от горячей воды, не то от смущения, когда старший снова возобновил свои действия. По правде говоря, Сехуну нравилось, когда горячие пальчики хёна касались его там, разгоняя волны удовольствия. - Иди ко мне, - шепнул Лухан и сам раздвинул ноги, позволив Сехуну расположиться между ними. Младший ближе придвинулся к юноше, сомкнув свои ноги за его спиной. Он почувствовал, как возбужденный орган Лухана упёрся в его пах. Старший осторожно положил свои горячие ладони на талию Сехуна провёл пальцами по его влажной коже, чувствуя каждую косточку под ней. Сехун запустил пальцы в чуть влажные волосы Лухана и осторожно коснулся его губ своими. Старший охотно ответил на этот поцелуй, нежно проведя гладким кончиком языка по нижней губе юноши. Сехун медленно приоткрыл рот, позволяя старшему проникнуть в него языком. Лухан почувствовал сладкий вкус мятной пасты, которой младший недавно чистил зубы. Всё-таки приятно, когда кто-то соблюдает правила гигиены. Белая пена резко контрастировала с покрасневшими щеками Сехуна, с которыми он был похож на маленького ребёнка. Радужные пузырьки покрывали его плечи, руки, делали его похожим на невинное сказочное существо. И лишь Лухан знал, каким ненасытным зверем может быть это юное создание. Сехун осторожно захватывал скользкие губы старшего своими, мягко посасывал их, удивляя хёна своей нежностью и чуткостью. Иногда его чуть шершавый язычок скользил по нёбу Лухана, перехватывая инициативу. Горячий пар дурманил голову, но Лухан понимал, что никто не может целоваться лучше Сехуна. Этот парень позволяет себе непристойные вещи, но делает их так нежно и сладко, что определенно хочется позволять ему больше. Опустив руки под воду, Сехун коснулся еще прохладными пальцами до мягких сосков старшего. Это было новое ощущение для них обоих. Юноша привык играть с этими бусинами, покусывать их и облизывать, чувствуя языком их твёрдость. Но сейчас они были мягкими, горячими, с нежной тонкой кожей. Лухана пробрала мелкая дрожь, и он непроизвольно дёрнул плечами, когда Сехун начал медленно водить по его соскам пальцами, мягко оттягивать и заботливо поглаживать. В сладком исступлении Лухан сжимал пальцами скользкие бёдра младшего, двигая его ближе к себе. Он ощущал знакомое чувство тянущей боли внизу живота и хотел, чтобы нежные пальцы Сехуна оказались ниже, ещё ниже, прямо там, где невыносимо хочется ласк. Словно читая его мысли, младший начал покрывать скулы, губы хёна короткими поцелуями, спускаясь к шее, в то время как пальцы скользнули по животу Лухана. Сехуну нравился солоноватый вкус его кожи с горьким привкусом пены. Он ставил на ней красные засосы и слышал, как шипел Лухан. Наверное, младший был слишком груб и причинял ему боль. Но старший наоборот, продолжал выгибаться навстречу жарким губам своего любимого, которые дарили целый букет ощущений. В это время пальцы Сехуна осторожно коснулись плоти Лухана. Юноша откинулся на стенку ванны и закрыл глаза. Горячая ладонь младшего уверенно обхватила твёрдый член и начала медленно двигаться вдоль. Лухан знал, что Сехун может вытворять языком, но на что способные его руки – он мог только догадываться. Но Сехун вдруг убрал свою руку, чем вызвал недовольный стон старшего. Юноша прильнул к шее Лухана и начал водить по ней кончиком языка, целовать своими чуть распухшими от долгих поцелуев губами и шептать на ушко что-то неразборчивое, но дико возбуждающее. Лухан снова почувствовал прикосновения кончиков пальцев к своей плоти. От этой невесомой дразнящей ласки старший судорожно дышал, обжигая дыханием и без того разгорячённого Сехуна. Вода и пена ограничивали действия Сехуна, но и открывали в нём новые способности. Если раньше со столь горячими ласками справлялся скользкий язычок парня, то сейчас стоило дать волю своим рукам и воображению. Юноша продолжал целовать горькую кожу Лухана, осторожно водя кончиками пальцев по его плоти и чувствуя каждую набухшую венку. Сехун сомкнул пальцы кольцом и томительно медленно опустил их к основанию члена. Лухан зашипел и двинул бёдрами навстречу. Сегодня Сехун был слишком нежен; настолько нежен, что заставлял старшего желать чего-то грубого, дерзкого. Лухан тихо стонал, когда младший осторожно захватывал зубами его нежную распаренную кожу на шее и тут же зализывал её языком, а пальцы нежно массировали член, охватывали его кольцом, ласкал головку. Руки старшего опустились вниз по животу Сехуна и коснулись его плоти. Он довольно плотно сжал его член в руке, отчего младший застонал, впившись зубами в плечо Лухана. Пузыри пены медленно таяли на воздухе и обнажали гладкую спину Сехуна, зацелованные плечи Лухана с красными пятнышками и следами от зубов. Губы юношей вновь встретились в сладком влажном поцелуе. Лухан резко провёл рукой по члену младшего, намекая на логическое продолжение этих ласк. Юноша не заставил себя долго ждать. Выпустив из рук пульсирующий орган старшего, он взял хёна за запястья и, положив его руки себе на талию, прошептал: - Я всё сделаю сам. Лухан доверчиво погладил нежную кожу младшего, готовясь к его дальнейшим действиям. Сехун поцеловал его во влажный лоб и, положив руки на его плечи, начал осторожно насаживаться на крепкий член старшего. Оба парня почти одновременно ахнули: Сехун от того, как большая головка проникает в него, распирая тугие стенки, а Лухан от чувства тесноты, охватившей его плоть. Сильнее сжав пальцами скользкую талию младшего, парень заставил его опуститься ниже и позволить старшему проникнуть глубже. Держась за плечо Лухана одной рукой, Сехун закусил костяшки пальцев другой, чтобы сдержать стон. Ему сносило крышу то ощущение, когда что-то большое и горячее распирает его изнутри и задевает чувствительную точку внутри по мере того, как Лухан двигает бёдрами. Медленно поднимаясь и опускаясь на член, Сехун заставлял Лухана шипеть, рычать и стонать от удовольствия. Не вытерпев этой пытки, Лухан прошипел: - Слезь… Слезай с меня… Кому говорю... Сехун соскользнул со старшего, недовольно простонав. Лухан опрокинул юношу, заставив опереться на противоположную стенку ванны. Вода в ней поднялась волной и немного выплеснулась за край. Тело Сехуна погрузилось в белое облако пены, и из неё вылетело несколько пузырей. - Хён… - прошептал юноша, видя, как старший нависает над ним. - Ты собрался меня вечно так пытать? – прорычал Лухан и, разведя ноги младшего в стороны, снова вошёл в него. Вцепившись руками в скользкие бортики ванны, старший ритмично двигался, ловя губами смелые стоны младшего. Окутанный пеленой пены с переливающимися пузырями, Сехун нереально возбуждал Лухана. Казался таким невинным, целомудренным. А старший открывал для себя его дикую сторону с каждым новым толчком, с каждым новым стоном. Чем больше двигался Лухан, тем развратнее становился Сехун. Он царапал его мокрую спину короткими ногтями, обнимал ногами его талию в ароматной пене, а вода, накатываясь волнами, лизала его роскошные ключицы и красивые плечи. Чувствуя, что вот-вот достигнет разрядки, Лухан жадно поцеловал младшего в губы, заглушив его громкий протяжный стон – свидетельство того, что Сехун уже получил свою порцию удовольствия. Спустя пару резких глубоких движений Лухан излился прямо в тесное тело младшего. Будто благодаря его за этот невероятный оргазм, старший продолжал целовать Сехуна, который с энтузиазмом отвечал ему. - Ты такой красивый… - прошептал Лухан, убирая с лица юноши влажные прядки волос. - А тебе идёт борода из пены, - улыбнулся тот, впечатав в лицо хёна белое облачко пузырей. Весёлый смех младшего был прерван поцелуем Лухана. Сладким поцелуем с привкусом пены.